Забытые воспоминания.

      Рядом с женщиной стояла девочка, лет десяти, со светлыми, вьющимися волосами и тёмными, почти чёрными, холодными глазами. — Гермиона, прости меня, прошу, — говорила женщина, смотря на своего ребёнка. — Ничего, мама, я всё понимаю, — девочка улыбнулась. — Эта чёртова Оракул, это чёртово проклятье, — говорила женщина, обняв своё дитя. — Далия, не нужно выражаться так при ребёнке, — к женщине и девочке подошёл светловолосый мужчина.       Женщина отпустила свою девочку и подошла вплотную к своему мужу, и чуть ли не прошипела: — Этот ребёнок должен страдать, а всё из-за проклятия твоего рода, о котором ты мне даже не упоминал. — Прости, я просил прощения у тебя сотни раз, Далия. — Киллиан, этой сотни недостаточно, — прошипела женщина в лицо своему мужу.       Всё это время светловолосая девочка спокойно наблюдала за перепалкой родителей. Гермионе было совершенно безразлично, что ей сотрут память, изменят внешность, поменяют личность, отошлют к другим родителям, изменив им прежде память, будто она всегда с ними жила. — У Беатрис тоже сотрут память? — спросила внезапно девочка. — Да, милая, — с грустью в голосе произнесла мать Гермионы. — Что же, — начала светловолосая, — хорошо, что вы моему жениху и его родителям меня не показывали, а то было бы проблематично стирать память у такого большого количества людей. — О, дорогая, — Далия снова обняла Гермиону. — Мы ни за что не дадим стереть себе память и вернём твою, когда тебе будет шестнадцать. — Это радует, мама. Хорошо, что мы с Беатрис двойняшки, правда? Она сможет стать невестой Драко и никто ничего не заподозрит, — девочку почему-то волновал этот брак. — Но тебе всё равно придётся выйти за Драко, ты же это понимаешь? Ты — первая девочка в семье, а не Беатрис, — спросил у Гермионы Киллиан. — Я всё понимаю, и я готова, — с гордо поднятой головой ответила девочка.       Гермиона всегда была умной и рассудительной, а также до ужаса спокойной и холодной. Девочка всю жизнь знала, что ей выпадет такая кара. Стереть память, изменить всё в своей жизни. А всё это из-за родового проклятия семьи её отца. Заключалось оно в том, что когда-то должен родиться ребёнок, который будет обладать невероятной силой, но эта сила может рано или поздно убить и её, и окружающих. Ну, и как вы думаете, кто оказался этим ребёнком? Верно, именно Гермиона! Поэтому Оракул сказала переделать полностью личность темноглазой, изменив её до основания, даже кровь. С чистокровной на магловскую, обычную. Правда, что останется неизменным так это, то, что девочка будет уметь колдовать, но не в таких масштабах. — Почему именно шесть лет? — задала свой новый вопрос девочка. — Потому что на это время, как сказала Оракул, придётся самый большой выброс энергии, дальше он уже не будет таким сильным, что сгладит проклятье и… — мужчина не мог сказать это слово. — И не убьёт меня, да? — закончила Гермиона. — Да.       К семье подошла женщина, средних лет. Можно сказать, что она работала здесь секретарём или что-то похожее. — Гермиона, тебе пора, — произнесла женщина и указала на дверь, за которой находилась Оракул и ждала девочку. — Гермиона, я люблю тебя, — сказала Далия со слезами на глазах и крепко обняла свою дочь. — И я тебя, мама, — ответила девочка с тем же холодным выражением лица, обняв её в ответ. Такое чувство, что светловолосая практически никогда не испытывает эмоций. — Дочка, — к темноглазой подошёл её отец, — помни, что ты навсегда останешься Гермионой Ламбертс и никем иным. — Я поняла, папа, — после этих слов, девочка повернулась к двери и открыла её, бесстрашно зашагав внутрь.       Отец и мать девочки так и стояли рядом с дверью, не в силах отойти от неё, хотя за ней уже не было их дочери. Гермиона уже давно была в магловском мире. Играла со своей новой мамой и папой. Улыбалась, радовалась. Её волосы изменили цвет на каштановый, а глаза на карий, и в них совершенно не читалась, та холодность, которая была ранее. И звали её теперь — Гермиона Джин Грейнджер.