Часть 1
3 июля 2017 г., 21:24
А люди не знали, что мы поднимали их в Небеса, Кого мы искали, откуда бежали… К чему возвращались опять и опять, и опять… А люди боятся, что нам не вернуть их в ту суету, Где им просыпаться, где им обнимать опять и опять, и опять… Не того и не ту…
Ещё один день в суетном мегаполисе близился к завершению, готовясь навсегда стать историей. Облака окрасились в алый цвет, кое-где уже зажглись фонари. Кроны деревьев стали раскачиваться ещё сильнее — поднялся ветер, несвойственный для июня холод стал ещё более ощутим. Люди кутались в кофты и куртки, пряча озябшие руки в рукава, а те, кто был легко одет, ускоряли шаг, спеша укрыться от ветра в своих уютных жилищах. — Вот тебе и глобальное потепление, — пробубнил себе под нос парень в лёгкой футболке. — Тут пора объявлять ледниковый период. Девушка, облачённая в шерстяной свитер, несколько секунд пристально смотрела на рыжую барышню, стоящую в нескольких шагах от неё: то ли узнала в ней троекратную финалистку популярного шоу «Битва экстрасенсов», то ли сочувствовала бедняжке (ведь её тонкий сарафан никак не спасёт от холода), а может и то, и другое. Белая кожа эстонки покрылась мурашками, тело пробирала мелкая дрожь, но самой Мэри, кажется, было плевать на капризы погоды, в отличии от других прохожих, спешащих домой, сильный ветер будто бы наоборот гнал эстонку подальше от дома. Она и так после переезда от Саши частенько говорила сама с собой, а дома иногда становилось и вовсе невыносимо, казалось, что в конце концов стены начнут сужаться и раздавят её. Поэтому она стремилась при любой возможности сбежать прочь. Вот и сегодня она с самого утра пропадала в своём магазинчике, а потом просто бродила по городу, изо всех сил стараясь поглубже уйти в бурлящую толпу и стать незаметной для вездесущих фанатов. В толпе может и можно успешно затеряться, а вот согреться, увы, нельзя, и даже пластиковые стаканчики с кофе уже не спасали. Капризная погода диктовала свои условия, и будь ты хоть самой лучшей ведьмой, управляющей душами мёртвых, приходилось этим условиям подчиняться. Мэри уже стала морально готовиться к возвращению в ненавистную квартиру с чужими и холодными комнатами, как вдруг пронзительный взгляд эстонки зацепился за яркую витрину кафе.***
Устроившись у окна, ведьма смотрела, как кто-то невидимый, не торопясь, проливает на усталый город чёрную краску, всё больше погружая его в сумрак. Огни зажигались всё чаще, погода ещё сильнее ухудшилась, но несмотря на это, людей на улицах меньше не становилось. Выросшая в маленькой деревушке, Мэри так и не смогла привыкнуть к вечному хаосу огромного города: и куда они все спешат? А, впрочем, чем она отличается от всех тех, кто сейчас спешит перейти на зелёный дорогу, едет в клуб или томится в пробке, она ведь и сама домой не торопится. Вместо того, чтобы пойти и лечь спать, сидит за столиком в кафе и допивает уже десятую чашку кофе, так и не притронувшись к клубничному десерту — кусок в горло не лез в буквальном смысле. Вдруг лежащий рядом мобильный задребезжал, а через секунду послышался громкий звук входящего сообщения. Мэрилин схватила оживший гаджет и трясущимися пальцами стала тыкать в сенсор. — Блять! — с ярко выраженным акцентом ругнулась девушка, некоторые посетители обернулись в сторону ведьмы, но финалистке трёх сезонов битвы сейчас было ни до кого, она опять безуспешно пыталась попасть по нужному значку на экране смартфона. И вот, хвала небесам, смс наконец открылась, но в её содержании не было ничего важного, просто очередная рассылка о скидках в ювелирном, казалось бы, любую девушку такие приятности должны порадовать, но разочарованию Мэрилин не было предела, она уже была близка к тому, чтобы впасть в истерику. Второй день Керро не находила себе места, стремясь уйти подальше от дома. Стараясь занять голову какой угодно ерундой, но не думать об этом всё равно не получалось. Второй день она молилась на телефон, как на идола, а тот, как назло, или молчал, или присылал эти дурацкие рассылки. Второй день её мучали нехорошие предчувствия, вторую ночь снились кошмарные сны, а тут ещё и Шепс не выходит на связь, хотя уже давным-давно должен был вернуться с этого своего экстрасенсорного расследования. Нет, конечно такое уже бывало и раньше, при всей своей любви к Мэрилин, свою свободу медиум всё же любил и ценил куда больше. Устав от выяснения отношений, высказываний ведьмы о том, что вместо громкого пиара она предпочла бы сидеть дома с детьми, Саша мог, никого не предупредив, улететь в любую точку мира и не желать выходить на связь. Но тем не менее, его страницы в соцсетях всегда оживали и пёстрыми фотографиями сообщали: жив и здоров. Но на сей раз где-то в схеме произошёл сбой, ведь он не просто уехал расслабиться после очередной ссоры, он уехал на работу, а учитывая, что разбираться в очередной запутанной истории с ним отправилась её главная конкурентка Виктория Райдос… В общем, вся эта ситуация крайне измотала эстонку, она не находила себе места ни дома, ни где-то ещё, напоминая со стороны личность с ярко выраженным нервным расстройством. Мэри ведь так и не научилась держать эмоции в себе, и все её переживания тут же становились слишком явными. Нет, она, конечно, могла бы провести несколько ритуалов, которые помогли бы ей понять, что сейчас с человеком, жив ли, здоров? Где находится, что чувствует? Могла бы, но несмотря на то, что она трижды с блеском дошла до финала битвы и справлялась с десятками сложнейших испытаний, «пробить» энергетику возлюбленного и вторгнуться в его подсознание она не сможет, а значит остаётся вновь и вновь набирать знакомый номер и в сотый раз слышать в ответ: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Каждый раз, слыша эту фразу на том конце трубки, Мэри всё больше утрачивала самообладание, а тревога окатывала волной с новой силой. Становилось трудно дышать. А может всё проще и дело не в том, что Шепс в очередной раз провалился сквозь землю, а в том, что он там с этой женщиной, и это вовсе не страх, а банальная ревность? Ревность набросила на шею удавку и душит? Да нет, не может быть, какая ревность, да и к кому? К Вике? — Не может быть такого, — возразила рыжая сама себе, но как бы там ни было, ей это всё жутко не нравилось. Ведьма снова взяла в руки телефон, морально готовясь услышать электронный голос, как вдруг небесные силы опередили её, и она едва не выронила аппарат из рук, вздрогнув от громко заигравшей мелодии. — Блять, — снова ругнулась Керро, создавалось впечатление, что для эстонки это было любимым словом в русском языке. Нажимая на нужную кнопку, девушка мельком взглянула на дисплей: «Даша» — гласила надпись на экране. — Странно… — Мэрилин нахмурила брови, искренне удившись. Что нужно от неё редактору «ТНТ» в такое время? Но поразмыслить над этим вопросом ей не удалось, едва она произнесла «алло», из динамиков сбивчиво донеслось: — Мэри, привет. Я знаю, вы вместе уже не живёте, но думаю ты должна знать. Сашу прямо со съёмки скорая забрала, — проговорила девушка, практически не делая пауз.***
— Дозвонилась? — дрожащим голосом спросила Виктория, едва заслышав в пустом больничном коридоре знакомые шаги. Она повернулась, глядя на собеседницу заплаканными глазами и нервно теребя белый халат, висящий на плечах, в ожидании ответа. — Да, она едет, — почти мгновенно отреагировала Дарья. — Хорошо, — выдохнула Вика, протирая ладонями лицо. «Надо же так переживать, а я всю битву думала, что она вообще эмоции никогда не показывает, только орёт, если ей помешать», — про себя подумала девушка, глядя на испуганную Райдос, и добавила вслух: — Не переживайте так, Виктория, просто вывих плеча… — Просто вывих плеча, — глухо передразнила Вика собеседницу. — Это не игрушки, Даш, а призраки… Ведьма решила отделаться по сути ничего не значащей фразой, ну не говорить же этой девчонке об истинных причинах своей немой истерики, только грязных слухов ей не хватало, да и не поймёт она, как сейчас больно где-то внутри. Дарья в ответ лишь дёрнула плечом, хоть она и работала в съёмочной бригаде «Битвы» уже несколько лет, вся эта мистика так и осталась для неё за гранью понимания. Да и потом, чтоб экстрасенса со съёмок в больницу увозили — такого не было ещё не разу. — Виктория, — осторожно заговорила Дарья, — я всё понимаю, но просто у меня там… — Иди, — Вика попыталась изобразить улыбку, однако вышло плохо. — Иди, я сама дождусь, пока Мэрилин приедет, — не нужно было быть победительницей битвы, чтобы понять, что девочка хочет улизнуть. Дарья благодарно кивнула и быстрым шагом устремилась к выходу: мало ли, вдруг ведьма передумает. Но жрице культа предков было явно не до неё, она лишь проводила исчезающую фигуру взглядом и выдохнула. Наконец не нужно было держать себя в руках и стараться не подавать вида. Хотя нет, ещё на несколько минут невозмутимость и полное самообладание ей не помешают. Женщина достала из кармана телефон и, не глядя, по памяти, набрала несколько цифр, через пару гудков трубку сняли. — Да, любимая, уже закончили? — послышался на том конце приятный мужской голос. — Нет, Вась у нас тут… — она на секунду замолчала, дабы не выдать возобновившуюся в голосе дрожь. — У нас тут форс-мажор, — наконец подобрала слова. — Буду очень поздно, уложи Варю и сам ложись, не жди. Целую, пока. Она выпалила все эти фразы практически на одном дыхании, не дав мужу ни единой возможности вставить хотя бы слово, и отключилась. Оставшись совершенно одна в пустом больничном коридоре, где кроме неё не было ни одной живой души, а лишь откуда-то издалека доносилось эхо чьих-то шагов, Райдос впервые пожалела, что однажды отказалась от всех пагубных привычек, пачка сигарет сейчас бы пришлась очень кстати. Пройдя несколько раз туда и обратно, тщательно измерив пространство шагами, Вика спиной облокотилась на стену, а затем сползла вниз и, сев на корточки, закрыла лицо руками. Как такое могло произойти? Как она угодила в этот капкан? И где теперь искать выход?***
Всегда быть рядом не могут люди, Всегда быть вместе не могут люди, Нельзя любви, земной любви пылать без конца. Скажи, зачем же тогда мы любим? Скажи, зачем мы друг друга любим, Считая дни, сжигая сердца? Любви всё время мы ждём, как чуда, Одной единственной ждём, как чуда, Хотя должна, она должна сгореть без следа. Скажи, мы сможем узнать откуда, Опять мы сможем узнать откуда, Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?
А ведь она всего на минуту взглянула в его синие глаза и утонула в них навечно. Это было на финале шестнадцатой битвы, она совершенно случайно «выхватила» из суматошной толпы пронзительный взгляд медиума, и её размеренная жизнь изменилась навсегда. Поначалу жрица культа была уверена — это просто не более, чем наваждение, вызванное эмоциональными перегрузками. Ещё бы, столько волнений и переживаний в течение сезона «Битвы», вдобавок эта двухчасовая истерика эстонки прямо в готическом зале, а в довершении то чувство, когда она осталась одна стоять с этой стекляшкой, пока остальные дружно утешали Мэри. Это всё надолго отложилось в её памяти, оставив после себя неизгладимый след, она до сих пор жила с чувством, что свою честно заработанную победу она попросту украла. Ну и скажите, какая психика это выдержит? Ну ничего страшного, скоро вся эта шумиха утихнет, фанаты разбредутся по домам, чтобы продолжить выяснять на страницах соцсетей было ли голосование справедливым. Погаснут яркие лампы, выключатся камеры, здание опустеет, навсегда сохранив в своих стенах радость победы и горечь поражения, так было уже пятнадцать раз — ничего нового. Она наконец сможет покинуть Москву, где ей всё труднее дышать, и вернуться в свой любимый город на Неве. Обнять маленькую дочку и просто выспаться, а там, глядишь, и жизнь придёт в норму. Виктории не раз безошибочно удавалось описать прошлое незнакомых людей и предугадать их будущее, однако прогнозы на её собственную жизнь отчего-то не сбылись, хотя, может, в этом нет ничего удивительного? Если синоптики ошибаются с прогнозом погоды, что говорить о жизни? Так или иначе, всё пошло наперекор продуманному до мелочей сценарию, в тот вечер медиум проник взглядом прямо в её душу и навсегда забрал с собой покой. На первый взгляд всё было как обычно. Её родной дом, где всё обустроено так, как она хотела. Малютка дочь, с которой больше не нужно было расставаться и со слезами уезжать на испытания. Муж, который после разлуки стал любить её ещё крепче. Но сердце упрямо твердило: что-то не так, и чем больше проходило и растворялось в небытии маетных дней, тем острее ведьма чувствовала — она тоскует. Медиум вдруг стал ей необходим, будто сильный наркотик, и, однажды уже избавившись от зависимости и вредных привычек, на сей раз Вика просто не представляла, что делать и что предпринять. Взрослая женщина, без труда проникающая в недра потустороннего мира и с лёгкостью идущая на контакт с душами умерших, в один миг перестала понимать, что ей делать с собственной жизнью, а самый близкий человек уже не рядом и даже в мире мёртвых она не сможет его отыскать. Казалось, что хуже не бывает…***
Бывает. Стоило Вике прибыть на первое в жизни экстрасенсорное расследование, как она поняла, что хуже очень даже бывает. Едва Райдос успела выйти из автомобиля, который привёз её к месту съёмок, как перед её глазами предстала замечательная картина двух целующихся влюблённых. Колдунья мгновенно ощутила ни что иное, как острый укол ревности, захотелось просто сесть в автомобиль и уехать обратно. Но что-то предпринять или хотя бы перевести дух и взять себя в руки Вика не успела: увидевшая её Мэри закатила истерику года, куда сильнее той, что была тогда в готическом зале. Это был очень трудный и безумно тяжёлый день. Сначала все хором успокаивали Мэри, которая, приехав на съёмку просто так, за компанию, вдруг решила, что планета перестанет вертеться, если она сию же секунду не примет непосредственного участия в расследовании, и плевать, что Саша против. «Ревнует? Приятно», — про себя отметила Вика и отошла в сторону, делая вид, что все эти внутрисемейные разборки её никоим образом не касаются. Но разборки продолжились и в автобусе, по дороге на кладбище, когда Мэрилин с пеной у рта доказывала возлюбленному, что здесь замешано родовое проклятие, но маг был солидарен с Викой и утверждал, что никакой мистики в этом страшном пожаре нет. И снова ревность рыжей ведьмы была словно бальзам на сердце жрице культа предков: по крайней мере они были квиты. На кладбище ведьма и медиум окончательно разругались, и рыжая в одиночестве отправилась в неизвестном направлении, а медиум остался с Викторией доделывать работу. Это был безумно тяжёлый день. Райдос вернулась домой совсем без сил, словно выжатый лимон, столько энергии из неё не высасывали даже все испытания битвы вместе взятые: шутка ли, холодно и отстранённо держаться с мужчиной, которому хочешь отдать душу и тело без остатка? И всё же она не могла не заметить, что рыжая тоже ревнует, и ревнует, возможно, ещё сильнее. Да и такие вот истерики, которые она учиняет по поводу и без, безусловно влияют на их отношения не в лучшую сторону, а значит… — Ничего это не значит, — пробубнила питерская колдунья, глядя на себя в зеркало и расчёсывая мокрые после душа волосы. Надо признать, что вода немного привела её в чувство. — Это ничего не значит, твоя задача, Райдос, сберечь свою семью, да и потом, Шепс и так счастлив, хотя эти её истерики…***
— Я знала, что ты рано или поздно устанешь от её истерик, — сказала Райдос, глядя, как Шепс тихо бродит по комнате, надевая рубашку и собирая свои вещи. Да, он устал. Безумно устал от её попыток превратить их удачный и взаимовыгодный пиар-союз в счастливую семью с кучей вечно плачущих детей, от которых первые семь лет ни днём, ни ночью нет покоя. Тем не менее обсуждать всё это с Викой Саша хотел меньше всего. Это была прекрасная ночь, полная любви и страсти, так зачем заканчивать всё диалогами из дешёвых бульварных романов? Можно просто одеться и уйти ещё до наступления рассвета, благо ноябрьские ночи длинные. И пусть всё произошедшее останется для обоих просто прекрасным сном и не более того. — Я с тобой, даже если ты один против целого мира — я с тобой. С тобой до последнего вдоха, и на том, и на этом свете. Слышишь? — произнесла ведьма тихо, но так, чтобы он услышал. Виктория и сама до конца не понимала, зачем она всё это наговорила, но она точно знала, что в жизни иногда наступает момент, когда нужно или сказать сейчас, или молчать до конца. Женщина-воин сделала выбор не в пользу молчания, а дальше будь что будет. Саша, конечно, всё слышал, однако и он волен был выбирать — его выбором стало молчание. Медиум обернулся и, одарив жрицу культа предков прощальной улыбкой, вышел прочь. Не нужно было быть провидицей, делать записи в книге мёртвых и одерживать победу в битве, чтобы понимать — он больше никогда не придёт. «Навсегда» — это точно не про них, да и не могут люди всегда быть вместе, это противоречит земным законам. Эта ночь была единственной и больше не повторится, а может и вправду сон? Следующий месяц и впрямь был похож на сон, а она всё хотела, но никак не могла проснуться. Весь месяц, как одна бесконечная ночь, и неизвестно, когда наступит рассвет. Колдунья блуждала в этой тьме в надежде найти выход, а сотни внутренних демонов рвали душу на части. Вика чувствовала вину перед мужем за своё предательство, перед дочкой за то, что идеальный мир счастливой семьи, в которой она с рождения росла, мог быть разрушен полностью. Масла в это адское пламя подливали слухи о том, что ведьма и медиум больше не вместе, и Мэри даже не знает, придёт ли её возлюбленный на финал. Эти слухи давали Райдос призрачную, но всё же надежду, а может всё ещё могло бы быть?..***
Едва переступив порог уже знакомого зала, Вика тут же ощутила мощный энергетический поток, который едва ли не выбросил её обратно за дверь. Казалось, наэлектризована была каждая молекула воздуха, настолько сильным было нервное напряжение и прикрытая тонкой вуалью вежливости неприязнь финалистов друг к другу. Жрица культа предков еле заметно улыбнулась, вспомнив, как год назад вот так же сидела на этом месте и «нагревала» воздух собственными переживаниями. Вика медленно обвела глазами четвёрку сильнейших, на их лицах читалось изумление и даже недоумение, к кому же она пришла? — Я пришла поддержать… — она сделала паузу, дабы ещё немного, совсем чуть-чуть, разогреть накалённую до предела атмосферу, а может просто собиралась с духом. — Мэри. Услышав своё имя, рыжая подняла вверх бровь, уголки губ еле заметно дёрнулись «Да неужели? С чего бы?» — пронеслось в голове эстонки. Виктория что-то говорила о любви, самоуверенности и силе воли. Она держалась спокойно и уверенно, будто и не было меж ними всей этой вражды, и лишь она одна знала — чего ей это стоит. Вручив Керро букет ярко красных роз, Вика обняла её тепло и искренне, как мать обнимает запутавшееся в сложностях жизни дитя. Райдос безумно хотелось шепнуть рыжей на ухо: «Ты только люби его…» Но она, конечно же, сдержалась. Она давно научилась держать язык за зубами и никому не показывать своих эмоций, так по крайней мере никто не задаст лишних вопросов, ведь если ты внешне совершенно спокоен, никому и в голову не придёт поинтересоваться, что у тебя на душе. В тот вечер Вика загадала: если Шепс не придёт поддержать эстонку, то это будет значить, что у неё всё же есть шанс, а что с ним делать она позже решит. Однако она ещё не знала, что небеса всё за неё уже решили. Столько раз читая дочери сказку о Золушке, Вика и не задумывалась, что чувствует несчастная девушка за пять минут до полуночи, а зря. Гости, пришедшие поддержать финалистов, обычно прибывают до полуночи, а в полночь объявляется победитель. И вот у дверей готического зала скопилась приличная толпа народу, там были почти все, но не было одного единственного, а времени почти не оставалось. И точно так же, как год тому назад эстонская ведьма балансировала на грани истерики, а жрица культа предков торжествовала. Но совершенно неожиданно ветер переменился, и всего за несколько минут до полуночи Саша всё же появился на пороге и направился прямо к рыжей ведьме, которая кажется даже не ожидала увидеть его здесь. Они молча смотрели друг другу в глаза, казалось касаясь взглядами потаённых уголочков душ друг друга, и становилось предельно ясно — третий явно лишний. Ветер переменился, и год спустя уже Вика, а не Мэри, покидала этот зал побеждённой, а ведь ей тоже не хватило совсем чуть-чуть, каких-то пару минут до полуночи, ну что поделать — бумеранг всегда возвращается, ей ли не знать.***
Как бы там ни было, нужно было продолжать жить. И она продолжала. Бабушка сумела научить её не только колдовскому ремеслу, но и привила ей главные правила жизни: никогда не сдаваться и не бояться остаться одной — страшнее остаться никем. Рождественский снег укрыл собой многолюдный город, Неву в оковы заковал лёд, земля начала новый круг, а сильная женщина начала новую жизнь. И у неё всё получилось. Получилось заглушить голос страсти и не разрушить то хрупкое, что у неё уже было. Эту боль от нежданной, запоздавшей на десятки лет любви, она спрятала подальше от всех, где-то у самого сердца. С каждым днём нового года время набирало скорость, а она училась. Училась жить, не думая о Саше, и как тяжело ей это давалось, знали только она и скованный цепями мостов хмурый город. Виктория снова одержала победу, на сей раз в самому трудном бою, ибо сватка с самим собой самая тяжёлая из возможных, и выйти победителем удаётся далеко не каждому, но Райдос — храбрая женщина-воин, что охраняет границу меж миром живых и миром мёртвых, она не сдаётся. Уговорив себя остыть и почти научившись жить, Вика была уверена, что на очередной съёмке не произойдёт ничего из ряда вон выходящего. Просто работа и не более того, а все её эмоции под контролем. Однако у небес был совсем другой сценарий, и они уже давно уготовили для сильной женщины очередное испытание.***
Всё пошло не так. Сначала жрицу культа предков вывела из себя вездесущая любопытная толпа: да, народ во все времена требовал хлеба и зрелища, но влезать по ту сторону магии из праздного любопытства — ведьме показалось, что это чересчур. Она едва не сорвала голос, пока пыталась вразумить и разогнать прочь праздных зевак. Но вместе с тем расследование оказалось несложным и отняло не так уж много сил. Когда на подмосковный городок синим покрывалом лёг сумрак, Вика уже хотела подозвать кого-то из съёмочной группы и поинтересоваться, может ей можно ехать домой? Но Райдос не успела, её опередила одна из девочек редакторов: — Вик, там что-то с Сашей, тебя зовут, — запыхаясь, сообщила она, в её глазах был страх. Виктория почти бегом ворвалась в ту самую квартиру, где из окна выпала маленькая девочка, ведьма ожидала чего угодно, но увиденное оказалось за гранью осознания. Саша сидел на стуле и, корчась от боли, держался за плечо. Подойдя ближе, Вика поняла, что одна из плечевых костей буквально торчит наружу. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с собой и не упасть в обморок. — Саш! — она подбежала к нему и, упав на колени, приложила ладони к щекам. — Саш… — из глаз ведьмы показались солёные капли. — Вика… — произнёс медиум, видимо он хотел, чтобы она держала себя в руках, но сил говорить не было. Однако ведьме, которая всегда держала свои эмоции под контролем, на сей раз было всё равно, она бы не сдержалась даже если бы на неё сейчас глазела вся та огромная толпа, которую днём она пыталась разогнать. Слишком уж было страшно. Одно дело смирится с тем, что он любит другую, но знать, что он жив и здоров, и совсем другое видеть его страдания — Вызывай скорую, — обернулась она к Даше, на лице которой отражался не меньший испуг. — Какую скорую? — хрипло попытался возразить Саша. — Тихо! — перебила его Вика, проводя рукой по волосам. — Белую, с мигалкой.***
Тишину больничного коридора разорвали в клочья чьи-то тяжёлые шаги, ведьма встрепенулась, словно пробуждаясь ото сна и, протерев ладонями лицо, поднялась на ноги. — Вы с Шепсом приехали? — спросил человек, облачённый в серую униформу и белый халат. — Я, — тихо ответила Вика. — Как он? — Операция прошла успешно, наблюдалась сильная реакция на анестезию, но это ничего страшного, просто отходить от наркоза будет дольше обычного. Внимательно выслушав доктора, Вика задала только один вопрос. — К нему можно? — Девушка, он спит, — тяжело вздохнул лекарь. Мужчина средних лет, на носу очки в смешной оправе, чем-то напоминал любимца всех женщин, доктора из сериала о главной больнице страны. Он окинул взглядом измученную и уставшую женщину, которая пробыла в этом коридоре уже около трёх часов, её глаза умоляли дать ей увидеть близкого человека. Сколько таких он перевидал за годы работы в этой больнице, десятки, сотни или тысячи? Да, безусловно, во всех медицинских учреждениях есть свод правил, которые нужно неукоснительно соблюдать, но доктор, державший скальпель в руках уже более десяти лет, знал: в жизни есть такие моменты, когда стоит нарушить все правила до единого. Взгляд ведьмы говорил о том, что сейчас именно такой момент. — Идёмте со мной.***
От столицы до Павловского посада, где сейчас находился Саша, было примерно семьдесят километров, вокруг уже господствовала ночь, а это значило, что пробок на дороге и машин на трассе будет в разы меньше, чем в светлое время суток, однако эти явные преимущества совсем не радовали ведьму. «60… 70…» Отметка скорости продолжала ползти вверх, но Мэрилин казалось, что она не едет, а просто стоит и даже не движется с места, хотя на самом деле автомобиль эстонки преодолел почти половину пути. «80…» Мэри мёртвой хваткой вцепилась в руль и, краем глаза замечая мерцающие вспышки огней вдоль трассы, убеждала себя смотреть лишь на дорожную полосу и гнать прочь все лишние мысли. Убеждала, но получалось плохо. Подсознание то и дело подбрасывало ей яркие картинки происходящего, и откуда они берутся, она ведь не проводила никаких ритуалов. Однако воображение испуганной женщины так устроено, что ей не нужны никакие ритуалы, чтобы увидеть то, чего, возможно, и не было вовсе. А вдруг с Сашей совсем плохо? Даша же ведь ничего не объяснила толком, сказала только, что серьёзный вывих плеча, что его увезла скорая, и главное: она может не волноваться — рядом с Сашей Вика. «Да, не волноваться!..» — мысленно возмутилась колдунья. Как же можно не переживать, когда возлюбленный там, рядом с этой женщиной? Однажды она уже забрала у неё победу, что теперь намерена отнять, мужчину? Хотя всё слишком относительно, их отношения с Сашей уже не такие, как три года назад, и в конце концов они просто закончатся. Исчезнут, как день за днём исчезает возведённый на берегу песчаный замок, подмываемый морской волной. Да и Райдос неплохой человек, достаточно вспомнить её доброжелательный визит на финал семнадцатого сезона, ведь тогда она совершенно искренне поддержала её, и она уж точно не претендует на Сашу, но…. …Но нога сильнее давила на педаль газа. «90…» Она почти у цели…***
Оставшись в больничной палате совсем одна, Вика несмело подошла к спящему Саше и, присев у его ног, прикоснулась губами к забинтованной руке. Из глаз женщины-воина солёным ручьём текли слёзы. Это было слишком, это было за гранью, это было невыносимо. Она смотрела, как дёргаются во сне его ресницы, и понимала: она искала его сотни лет, искала, блуждая в наркотическом дурмане, искала, скитаясь меж миром живых и миром мёртвых, искала среди чужих пространств и веков. Но когда нашла, то поняла, что бесконечно опоздала: они оба уже принадлежали другим мужчине и женщине, и их призрачное, с горьким привкусом, счастье не стоило того, чтобы ломать чужие жизни. Она смотрела на него и всё крепче сжимала его руку в своей. Она, легко находящая в ином мире нужные ей души, она, состоящая в сговоре со смертью, вдруг поняла, что бывает больнее. Оказалось, отдать его другой женщине намного легче, чем в руки смерти, но Виктория сдаваться не привыкла, нужно будет — заплатит какую угодно цену, но его не отдаст. — Саш, давай уже приходи в себя, — Вика подошла совсем близко. — Саша, помнишь я тебе сказала, что буду с тобой до самого конца? Вот, я с тобой и держу тебя за руку, — голос ведьмы задрожал сильнее. — Я искала тебя сотни лет, и я тебя отвою у самой смерти. Она наклонилась и стала покрывать лицо медиума поцелуями с привкусом солёной воды, она была так погружена в мысли о возлюбленном, что даже не услышала, как неподалёку чеканят шаг острые каблуки.***
Мэрилин уже хотела войти в палату, но то, что она увидела сквозь приоткрытые жалюзи на стеклянной двери, заставило её остановиться и буквально остолбенеть, ноги словно вросли в землю, ладони похолодели, она, привыкшая полностью доверять своему внутреннему голосу, не верила своим глазам. Её некогда главная соперница Виктория Райдос, обливаясь слезами, целовала в губы её мужчину. В глазах эстонской ведьмы вмиг потемнело, дыхание перехватило и сделалось дурно. Без всяких ритуалов и капель крови перед глазами поплыли картинки, которые она не пожелала бы видеть ни за что в жизни. Вот жрица культа предков острыми коготками скользит по обнажённой спине медиума, комнату заполнили стоны, воздух пахнет страстью… Эстонка схватилась рукой за стену, дабы не потерять равновесие и не упасть в обморок, глаза намокли. Неужели правда? Он был с ней? Он предал? Рыжая ещё на минуту прикрывает глаза, не осознавая до конца, готова ли она к тому, что увидит. В следующее мгновение на шею будто набрасывают удавку и воздуха в лёгких становится всё меньше, а тело словно охватывает пламя, и ты заживо горишь в огне. Эстонка испуганно открывает глаза. Как рыба, выброшенная волной на берег, жадно хватает воздух. Но что это? Через минуту приходит озарение, она видит муки Виктории Райдос — её соперница день за днём сгорает в адском огне. — Она любит… — ошарашенно произносит Мэри. Вика его любит, и как она не заметила этого раньше? Хотя это как раз вполне объяснимо, мы зачастую слишком упиваемся собственной болью, нам некогда замечать, как кто-то рядом с нами заживо умирает. Мэри потёрла пальцами пульсирующие болью виски и пожалела, что таблетки от головы остались в бардачке машины. И что она теперь должна сделать, просто молча уйти? Нет, она уже отдала Райдос свою заслуженную победу, но любовь всей жизни, своего единственного мужчину, она ей не отдаст. Да и потом, пока она ехала сюда, она очень нервничала, вдобавок разболелась голова, всё это ей могло попросту привидеться. Эта женщина не была с ним — просто померещилось. — Померещилось, — сказала эстонка себе и толкнула дверь.***
— Здравствуй, Мэри, — Вика обернулась, наспех вытирая слёзы, хотя красные щёки и опухший нос её всё равно уже выдали. — Привет, — Мэрилин окинула жрицу культа предков презрительным взглядом и, как ни в чём не бывало, спросила. — Что случилось? Райдос сбивчиво рассказала о произошедшем, периодами замолкая и набирая в лёгкие воздух, не отрывая взгляда от лица эстонки: она пыталась понять, как долго рыжая стояла за её спиной. — Спасибо, что побыла с ним, теперь я сама тут, — Мэри не подала виду, хотя от увиденного кровь в жилах стыла. Они попрощались наигранно-вежливо, и Виктория покинула палату. Выяснения сейчас были ни к чему, они обе и так знали правду, но ни одной из них она сейчас не была нужна. Райдос покидала очередное поле битвы. Да, она проиграла, но победить её так и не смогли — её любовь осталась с ней.***
У людей к этому несовершенному миру слишком много вопросов, и даже по мере развития всевозможных технологий их не становится меньше, а скорее наоборот. Один из таких вопросов: зачем люди любят друг друга? Зачем они сжигают в этом адовом котле свои души? Ведь под этой вечно холодной луной ничто не бывает навсегда. Ни одной земной любви не суждено пылать без конца, однажды она сгорит, оставив после себя лишь горстку пепла из обид и сожалений. Всегда быть рядом не могут люди, эта истина давно известна и не требует доказательств, но вопреки всему люди продолжают надеяться и ждать свою любовь, как главное чудо мироздания. Люди веками ищут друг друга, скитаясь в безжизненных пустынях, переплывая бурлящие реки, опускаясь в недра земли и поднимаясь в небеса. Они бродят средь туманных миров, бумажных городов и беспросветной тьмы, только бы отыскать того самого человека. Но даже наконец отыскав ту самую половинку, мы не обретаем покой, а утрачиваем его навсегда, нас терзают сомнения: а тот ли это человек или очередной иллюзорный обман? До конца жизни нами будет управлять страх, что просыпаемся и засыпаем, завтракаем и ужинаем мы не с тем человеком, а где-то среди миллиардов людей ходит потерянным в многоликой толпе тот, кто тебе предназначен, но он так же просыпается не с тем. Мы боимся ещё и того, что в нашу тихую размеренную жизнь слепым дождём вмешается чья-то ревность, придёт кто-то третий и отнимет наше счастье, и неважно, кто это будет, твой враг или друг. Или же мы всё разрушим своими руками, не желая слышать и понимать того, кто рядом. И вот, однажды наступит тот день, когда судьба, когда-то соединившая вас, прикажет расстаться где-то на краю земли, при свете неоновых звёзд. Бывает мы находим тех, кто нам предначертан в книге судеб, слишком поздно и с болью в сердце отпускаем, вверяя их души тем, кто уже с ними рядом, сами же оставаясь с теми, кто рядом с нами, ибо создавать во все времена было труднее, чем разрушить. И пусть рядом не те, это всё лучше, чем полное забвение. Но несмотря на то, что всегда быть рядом не могут люди, несмотря на то, что любовь иной раз приносит одни лишь страдания, несмотря на то, что потерь и разлук во вселенной не счесть и любовь найти всегда нелегко, люди продолжают друг друга искать. Ищут сотнями лет, продолжая блуждать среди чужих измерений, веков и пространств, всё время спрашивая себя: «Скажи, узнать мы смогли откуда, узнать при встрече смогли откуда, что ты моя, а я твоя любовь и судьба?»***
Всё имеет свой неизбежный конец, таков закон. Закончилась и эта жуткая ночь, где-то над тихой Невой забрезжил рассвет… Вика открыла дверь своей петербуржской квартиры раним утром, её встретила тишина, ведьма сбросила с уставших ног туфли и прошла в гостиную. На столе в гостиной её ждал поднос с ещё горячим завтраком и записка: «Любимая, вернёшься — поешь. Мы ушли. Любим, целуем». Рядом с подносом лежала любимая игрушка и заколка Варвары. Только опустившись на диван, Райдос поняла, как безумно она устала, все мышцы болели, ужасно хотелось спать. Потерев ладонью отяжелевшие веки, ведьма оглядела свою квартиру. А чего ей, собственно, не хватает? Чего ещё желать? Уютный дом, красавица дочь, любящий муж, о таком вот простом счастье мечтают сотни. Был ли Шепс её судьбой или просто померещилось, не столь уж важно, всё равно нет на земле, нет и не будет, такой любви, которой суждено пылать без конца, так может лучше не видеть, как она догорает? Жрица культа предков отныне точно знает — он есть, этого вполне достаточно. Остальное померещилось.***
«Померещилось», — повторила про себя эстонка. Она так и просидела всю ночь без движения, держа Сашу за руку, даже не смогла толком понять, когда солнце успело возвыситься над городом. Из головы никак не выходили мысли о событиях, которыми была переполнена минувшая ночь. Сотни вопросов и ни одного ответа. Неужели эта женщина всё ж была с ним? Неужели ему с ней лучше? Неужели он разлюбил и ищет замену? И как теперь жить? Вдруг она ощутила, как пальцы возлюбленного, который наконец начал просыпаться, легонько сжимают её пальцы, и ответ на все её вопросы вмиг нашёлся. Нет. Такого не может быть. Ей просто привиделось. Да, пусть никому не дано быть вместе вечно, но сейчас она, а не Райдос, рядом с ним и будет рядом, пока позволит небо, ведь она так долго искала его глаза, блуждая в параллельных мирах.***
Отведя Варю в садик, Василий вернётся домой за важными документами. Мужчина обнаружит свою жену спящей прямо на диване в гостиной. Даже не раздевшись, лишь туфли брошены в прихожей, она уснула, свернувшись в калачик в обнимку с игрушкой дочки. Улыбнувшись, он заботливо укроет жену пледом и поцелует в макушку, проведя рукой по волосам. Почувствовав это прикосновение, Вика окончательно решит — пусть всё остаётся, как есть. Они и так прошли слишком трудный путь, чтобы обрести друг друга, да и никто не знает, сколько ещё суждено этой любви гореть, не стоит досрочно убивать её. А тем временем сотни людей продолжат бродить в запутанных лабиринтах судьбы, ища своего человека, натыкаясь в толпе не на те глаза, но не сдаваясь…Не счесть разлук во Вселенной этой, Не счесть потерь во Вселенной этой, А вновь найти, любовь найти Всегда нелегко. И всё ж тебя я ищу по свету, Опять тебя я ищу по свету, Ищу тебя среди чужих Пространств и веков.
