Учитель

      За некоторое время до этого.

      Сегодня у меня был выходной. На ноутбуке я смотрел фотографию своих школьных и студенческих годов. Раньше это была беззаботная жизнь. Теперь я понял, что это все нужно ценить. Рядом со мной начал вибрировать телефон, мне звонил мой друг. Разговаривали мы конечно недолго. — Да пропусти это просто мимо ушей её слова. — Да за**ала она уже. О, Сульфус, тут по телеку такое идет, включи его. - По словам друга я включил телевизор, там были новости сегодняшнего дня. -…недалеко от города, в нескольких километрах, была замечена машина, попавшая в аварию. Позже было установлены личности, в ней находились подростки. Сейчас их доставили в главную больницу, надеясь на лучшее. На экране телевизора появились фотографии. Это были мои ученики, и Раф. Нет, она не могла… — Эй, Сульфус, ты чё молчишь? Ты куда пропал? — Док, я тебе потом перезвоню, у меня дела, — я резко отключил телефон и стал собираться в эту больницу.       Выйдя из дома я впопыхах сел в машину и с огромной скоростью ехал в больницу. Мне было плевать на всех окружающих меня машин, мне нужно сейчас же быть там, я должен знать, что случилось с моей девочкой. Мне надо успеть. Я не прощу себе это. Буду всю жизнь винить себя, если после этой чертовой аварии ей будет хуже. Именно в тот момент, когда я должен быть рядом с ней, меня нет. Я не обращал внимание на злых водителей, которые мне сигналили, за мои нарушения. Боже, я даже на красный цвет поехал. И мне просто наплевать на это.

***

      Приехав ко двору больницы, быстро припарковался и побежал внутрь. Зайдя, я подошёл к девушке за ресепшеном. Впопыхах я не мог нормально говорить. — Девушка, извините, вы не скажите где находятся трое подростков, которых недавно привезли? — А вы кем приходитесь? — Что за вопросы идиотские?! Я их лучший друг. — Извините, но пройти могут только родственники, они как раз находятся сейчас там. — Быстро сказала мне, куда идти! Либо пожалеешь! ЖИВО! — я стал кричать на больницу. — Вам на 3 этаж в конец коридора. — Спасибо.       Я сразу же побежал прямо туда. Я хотел как можно быстрее оказаться там. Поднявшись, я почти доходил к концу коридора. Увидев светловолосую женщину, я понял, что это мама Раф, теперь я знаю на кого похожа моя малышка. Рядом её успокаивали мужчина и двое ребят, значит это ее семья. Двое подростков посмотрели на меня, видимо поняли кто я такой, ведь я учитель, меня все видят в коридорах школы и знают на лицо даже те, у кого я не преподаю. Они решили, кажется, сделать вид, что не знают меня, ну к лучшему. Были здесь и другие взрослые. Вся родня собралась, узнать состояние пострадавших. — Здравствуйте. — представился я. Правила этикета, что поделать. — Ты кто такой парень? — спросила одна женщина, сидящая ближе ко мне. — Я друг ваших детей. — нужна была отмазка, чтоб родители ничего не поняли.       Все терпеливо ждали, когда выйдет врач. Я наблюдал за собой странный взгляд мужчины, сидящий рядом с мамой Раф, наверное ее муж. Он стал шептать ей что-то, а та только кивала. Но я не стал думать, что это неприязнь в мою сторону. Все опечалены происходящим. Кто бы мог подумать, что такое может произойти. Проходит время, но врача так и не было. Я пока решил пойти купить воды, три минуты ничего не решат. На первом этаже был маленький уголок, где можно было купить еды. Взяв бутылку воды, я пошёл обратно быстрым шагом, дабы успеть, вдруг врач вышел уже. Когда я дошёл изменений не было, все так же сидели, но не было мужа мамы Раф, видимо тоже отошёл. Я очень боялся, что скажет врач, выйдя с палаты. Мне было очень страшно. Я никогда в жизни еще так сильно не боялся. Что творит любовь с людьми.              Вдруг открылась дверь совсем другого кабинета, оттуда к нам вышел врач, а за ним был муж мамы Раф, его лицо было очень бледным, что меня настрожило. Все подошли к врачу, один я стоял чуть дальше от них. — Вообщем, я осмотрел ваших детей. В кабинет пришёл, чтоб внести в их карту эти данные, — видимо я пропустил тот момент, когда он вошёл к себе в кабинет. В руках у него было 3 карты. Он открыл одну из них, — Нейтон Оливерс, кто родители? — Мы! — произнесли родители Нейтона. — Итак, у Нейтона повреждения в области левой половины груди и левого плечевого пояса, это из-за ремня безопасности. Парень жив, его при этом спасла и подушка безопасности, потому он не сильно пострадал. — Слава Богу. Боже спасибо, а его можно увидеть? — как же сильно мать переживает за своего ребенка. — К сожалению нет. Никто никого сегодня не увидит, ребятам нужен покой. Поэтому встречи будут позже, — мужчина открыл другую карту. — Дальше, Одил Чилтон? — Я, мама, — в голосе матери был некий страх, страх, что она боится услышать, что с ее дочерью могло произойти что-то плохое. — Можете быть спокойны миссис Чилтон, она жива. Получила ссадины и… перелом костей тазового кольца и бедренных костей при ударе об элементы кузова или приборную панель автомобиля. И еще у нее сотрясение головы. Удивительно, что после такой аварии ребенок жив Слава Богу. — Ничего себе он успокоил её. Как мать может быть спокойной, услышав в каком состоянии сейчас находится ее ребенок. — Не стоит рыдать, она поправится, ей будет положен обязательный уход. Все будет в порядке, — женщина кивнула головой, и присела на стул, но продолжала плакать в носовой платок. Бедные родители. — А вы видимо родители Раф Стивентсон? — услышав это имя я сразу же стал его слушать. — Да, — ответил я. — Молодой человек, а вы? — врач обращался ко мне. Родня девушки перевела свой взгляд на меня. — Я ее друг. — Я что им попугай что ли. — Не хотелось бы вам этого говорить. Но это вас очень сильно опечалит. — когда врачи так говорят, порой мне хочется врезать по их морде. Человек просит говорить четко и прямо. Нахрен создавать интригу?! Мы в больнице, а не в театре драмы. — Говорите! — мать уже не выдерживает. Блин, скажи прямо старый хрыч, или я замочу тебя прям тут. — К сожалению, у нее случилось повреждение головного мозга, и внутреннее кровотечение со множествами повреждениями. Примите мои соболезнования, мы сделали все, что могли, — что.... Это невозможно... — Нет. Моя дочь жива, как и ее друзья. Она не умерла. — Мне очень жаль миссис Стивентсон. Но вы не сможете ее к сожалению до завтра увидеть и забрать. А теперь извините, мне нужно работать, — врач ушёл.       Я не слышал вокруг себя ничего. Мир будто рухнул. Я не хочу воспринимать этого. Мой мозг не может переварить ту информацию, что я услышал. Я чувствовал боль в груди, на меня будто что-то давило. Глядя на других ,я слепо видел их состояния. Как же мне плохо. Я не мог дышать. Мне нужен воздух. Я тут же убежал на крышу.

***

Больничная крыша.

      Как только я оказался наверху, на глазах начали появляться слезы. Нет нет нет нет, только не слёзы. Почему я плачу? Я посмотрел на небо, оно было серым. Я упал на колени и стал бить кулаки об бетон. Я увидел свои руки, которые были в крови. — Ты покинула меня, Раф? Почему, что я сделал? Чем же я провинился перед тобой, господи?! — я был с полном сумасшествии. Мои руки были в крови, а глаза на мокром месте. Всю жизнь считал, что мужчина должен быть мужчиной, он никогда не плачет, но разве нужно быть серьезным и держаться, когда ты потерял любимого и родного человека? Не думаю. Слезы — это не слабость, слезы — это боль. За что мне это всё? Поднявшись, я подошёл к бортику на краю крыши и встал на него. Город был как на ладони, внизу были люди, куда-то спешившие, машины сигналили, так же спешили. Зачем мне оставаться в этом ужасном мире, без неё, я был готов уйти, и быть с ней. Я стоял на краю, закрыв глаза, считая секунды.

***

      Вдруг я почувствовал маленькую ладонь на своем плече, я резко открыл глаза и повернулся назад и увидел ее, мою Раф. Она была в белом платье, ее волосы развивались по ветру, как и ее одеяние. Она была так прекрасна передо мной. Она смотрела мне в глаза и стала качать головой. — Сульфус, не надо, — ее тоненькая ручка коснулась моей щеки, я почувствовал ее тепло, нежность. Я закрыл глаза, чтоб насладиться ее прикосновением. — Я не хочу жить в этом жестоком мире без тебя. — Я всегда буду рядом с тобой. И буду с тобой здесь, — она опустила свою руку с моей щеки на грудь, коснулась туда, где было сердце. — Не смей делать этого, ради меня. Ты должен жить. Твоя жизнь нужна этому миру. Не делай больно тем, кто любит тебя, — она взяла мои руки в свои. — У меня никого нет кроме тебя, — она отходила назад, и меня медленно вела за собой, чтоб я отошёл от бортика на крыше. — Поверь, я буду рядом. Просто знай и помни это…

***

      Я открыл глаза и стоял у входа на крышу. Я начал осматривать всё вокруг себя, но никого не увидел. Это было в моем подсознании, мое воображение. Я хотел ее увидеть и она появилась. Посмотрев на небо я дал ей и себе обещание: «Несмотря ни на что, я буду жить ради тебя, Раф.»       Выходя уже с больницы, я думал о ней. Как ее образ восстал передо мной. Это было даже похоже на какой-то сон, самый прекрасный сон.

***

Прошёл год.

      Я и Рина работали так же в школе. И ее все-таки взяли, чему она была рада. Теперь мы были не муж и жена, а просто друзья, как раньше. Одил и Нейтон уже поправились и уже заканчивали школу. Лишь одной Раф не удалось окончить школу. Было очень больно смотреть каждый день на Одил. Она то грустила, то плакала. После того случая я больше не видел улыбку на её лице. Ее все время успокаивал Нейтон. Ему так же было больно, как и ей. Ведь они потеряли свою подругу. Один раз мне удалось поговорить с ними, по их словам семья Стивентсонов уехала в Германию после этого. Видимо родителям Раф больно было осознавать, что здесь, в этом проклятом месте, погибла их дочь и решили уехать отсюда. На их месте я бы так же поступил. Единственное, что девушка не знала, похоронена ли Раф здесь, или же они забрали её тело, чтоб похоронить в Германии. Я не простил себе того, что не пришёл к ней, чтоб хоть так попрощаться с ней. Она ещё жизни не видела, а она оборвалась у неё так рано. После этих событий я стал сильно употреблять алкоголь под песню, которую стал часто слушать. Я раз в месяц выходил на природу в самый загород и там пил всю ночь, смотря на звезды, а потом на следующий день трезвый уезжал домой. И сегодня как раз такой день. Я сидел у какой-то речки и хлестал прямо с бутылки. Был прохладный вечер, а точнее ночь. Ветер колышет высокую траву. Мои волосы уже успели за год отрасти, они щекотали мне лицо. Выпив полностью виски я со всей дури кинул это чёртово стекло в реку, моя одежда тут же была обрызгана. Снова взглянув на небо я вспомнил момент с ней, когда мы были у меня дома.

— Раф… — я стал приближаться к её лицу, это было словно на автомате. Будто бы я не по своей воле это делал. — Д-да? — она так внимательно разглядывала меня, в её голосе звучала нотка страха. Но почему? Я же не съем её. — Ты слишком близко. Ты заболеешь, — Она боится, что может заразить меня. Было бы чем заражать? — У меня хороший иммунитет. Не волнуйся, — я взял ее за талию и приблизил к себе. Она опустила голову, боясь смотреть в мои глаза, но положила руки мне на грудь. Как это мило. — Знаешь, Раф. Я никогда не подумал бы, что сейчас буду сидеть здесь, в своем доме, вместе с тобой, ухаживая за тобой. — я взял ее руку и поцеловал, смотря на неё. Я видел её маленькое смущение. — Апчхи! — боже, знали бы вы, как мило она чихает. — Будь здорова, — она мне улыбнулась. Блин я бы отдал все, чтоб видеть её улыбку. — Спасибо. Я, если честно, не знаю как быть. Я сегодня бросила Гейба, но я совсем не чувствую ни боли, ни обиды. Наоборот. Какую-то легкость и свободу. — Это потому, что ты освободилась от злого чародея, — мы засмеялись. Ну и чушь я сморозил. — Все равно он был не достоин тебя. — А, по-твоему, кто достоин меня, — спросила она меня с улыбкой. И я мысленно произнёс для себя: «Тебя не достоин ни один слабый парень…

-… Тебя достоин самый лучший. Я так и не сказал тебе этих слов, любимая, — произнёс я это вслух, так же глядя на звёздное небо и невольно пустил маленькую слезинку, которую я хотел сдержать, но от такого количества боли моё сердце не выдержало этого. В ладони я сжимал крохотное колечко. Оно принадлежало ей. В тот день, когда она была у меня дома, она случайно забыла его. Я нашёл его под тем диваном, на котором мы вместе уснули, и так и не успел его передать ей. Я смотрел на это кольцо и понимал, что это будет моя единственная память о ней.