Слишком хорошо, чтобы было правдой

Каждый день по улицам Парижа проходят десятки тысяч людей. Некоторые, пусть и не знакомы лично, приветствуют друг друга взглядами, ведь каждое утро, идя на работу, они пересекаются. Другим вошло в привычку ехать на автобусе до работы в компании одного и того же человека, и кажется, что день пойдет не так, если каждодневная встреча с этим человеком не состоится. Кто-то каждое утро привык начинать с прогулки по набережной со стаканчиком кофе глясе. Ну, а также есть и такие люди, которым каждое утро было привычно проводить только в компании телевизора и кружки горячего чая. И каждое утро воскресного летнего дня на одной из улиц Парижа можно было заметить крупную фигуру мужчины, а на его плечах, как и всегда, сидела маленькая девчушка, державшаяся крохотными ручонками за голову своего «транспорта». Как и всегда, она улыбалась людям, проходящим мимо нее каждый из раза в раз, и те в свою очередь приветственно улыбались ей. День был солнечным, и из-за яркости приходилось прищуривать глаза. Каждый раз, проходя мимо дерева, посаженного на углу перекрестка, она срывала по одному листику и возвышала его над головой. Ей нравилось, как ветерок колышет его, и тот, словно маленькая бабочка, щекочет ей руку. Порой бывал и сильный ветер, который вырывал зеленый листочек из хватки слабеньких пальчиков, и от девчушки можно было услышать грустное и тихое: «Пока, пока, листик…» Так случилось и сегодня. — Опять улетел? — снизу послышался басистый голос, несущий добрые и заботливые нотки. А в ответ послышалось привычное тихое: «Ага…», и ручки девочки легли на макушку перед ней, а затем и сама ее голова примостилась на них. Она наблюдала за тем, как мимо нее, по дороге рядом, проезжают машины, как листья на кроне деревьев переливаются, словно чешуя рыбы, как плавно перемещаются по небу маленькие точки, на самом деле являющиеся обычными птицами. От этих медленных и гипнотизирующих движений у девочки невольно закрывались глаза. Убаюкивающие покачивания от шагов «транспорта» только усиливали ее сонное состояние. Через мгновение ей уже казалось, что она летит. Только этот полет не был похож на полет птицы или самолета. Он был пружинистым. Как только ее ноги касались крыш домов, она сразу же отталкивалась от них и вновь взмывала вверх. Под ней проносились крыши домов, улицы, машины, деревья, люди. Ветер откидывал назад челку девочки. Один из прыжков оказался сильнее, чем остальные, и через секунду она взлетела над Эйфелевой башней, а затем приземлилась на самую ее верхушку. Подойдя к краю выступающей балки, девочка присела. Упершись руками в железную конструкцию и болтая ногами, она осматривала город, находящийся под ней. Все было такое крохотное, что казалось, уместилось бы на ее маленькой ладошке. Адреналин полученный от высоты, на которой она находилась, будто бы оббегал каждую клеточку ее тела. Странное покалывающее чувство на кончиках пальцев, словно повелевающее ей оттолкнуться от края. Свободное чувство от болтания ногами вперед и назад кажется таким реальным. Она смотрела на город, вглядываясь в горизонт, и старалась разглядеть каждый домик, каждую улочку. Ее нахлынуло такое чувство, будто она стала смелее, будто внутри нее разгоралось пламя. Она вдруг почувствовала уверенность и ей захотелось вновь взмыть вверх, почувствовать, как воздух обволакивает ее, как вода во время плавания. Ее накрыло с головой ощущение того, что она стала сильнее. Нет, не просто сильнее, чем дети ее возраста, а сильнее и других людей. Будто бы она способна на то, на что не способны остальные. Чувство, колышущее каждый нерв внутри нее, заставляющее ее надеть на лицо кривую и глупую улыбку, приподняло ее, и поставило на ноги. Внутри нее бушевал ураган. Ураган эмоций и чувств. Она закрыла глаза и сделала уверенный шаг вперед. Секунда, и она летит вниз. Почему не вверх как она хотела до этого? Ей показалось, что адреналин, полученный от этого, не даст ей насытиться полностью. Поэтому она приняла другое решение. И вот она летит прямо вниз. Открыв от любопытства глаза, она увидела, как все вокруг нее стало увеличиваться. Дома становились больше, деревья выше. Она стала различать очертания людей. До земли осталось всего ничего. Скоро нужно будет вновь оттолкнуться, и снова все начнет уменьшаться. И вот… Все чувства, что отуманили ее там, наверху, исчезли. Ее окутал страх. Страх, и больше ничего… Руками она начала отталкиваться от воздуха, пыталась выгребать наверх, но ничего не получалось. Попытка что-то прокричать оказалась провальной. Назад ничего не вернуть. Она вцепилась взглядом в уже виднеющуюся брусчатку под ней. Как долго она летит? Сколько ей еще осталось? Эти вопросы внезапно возникли в ее голове. Вот ей уже видна каждая плиточка внизу. Вот-вот она соприкоснется носом с этой брусчаткой. Осталось меньше двух метров. От страха она закрывает лицо руками, надеясь хоть на какую-то защиту. Мгновение. Темнота. Перед ней вспыхивает яркий луч, отливающий зеленым оттенком, а затем слышится незнакомый, тихий, бархатистый голос: «Маринетт… Все хорошо… Я здесь…» Убрав руки от лица, она заметила, что уже не падает. Ее тело приняло вертикальное положение вверх головой. Она парила, плавно опускаясь на землю. Подол ее юбки развевался от легкого потока ветра. Темнота постепенно стала исчезать. Все вокруг нее становилось чисто-белым, таким невинным и мирным. Она почувствовала, что ее ноги коснулись поверхности. Васильковые глаза окидывали взглядом белое пространство в надежде увидеть хоть что-нибудь… Хоть кого-нибудь… Вдруг снова слышится незнакомый голос: «Я с тобой, Маринетт…» Она почувствовала, как теплые большие ладони опустились ей на плечи; голос продолжил: «И я никогда тебя не брошу…» Эти слова прозвучали будто бы прямо рядом с ее головой. Ей показалось это таким странным, все так походило на реальность. Ладони соскользнули с ее плеч, и девочка уже хотела повернуть голову назад и узнать, кто же это был, но она вновь взмыла вверх, да так неожиданно, что по ней прошлась дрожь, и она открыла глаза. — Ну вот мы и пришли, принцесса, — Том подхватил девочку обеими руками и, перенеся над своей головой, опустил на землю. Та, немного шатаясь от пробуждения, схватила отца за руку, чтобы не упасть. — Задремала, малышка? — девочка кивнула головой, не поворачиваясь к отцу, а затем сказала: — Я летала… — она, быстро проморгав, наконец взглянула на отца. — Представляешь? — ее лицо озарила широкая сияющая улыбка, а глаза заблестели от попавших на них лучей солнца. — Это было так, будто бы я по-настоящему летела над городом, — девчушка развела руки в стороны и принялась бегать и кружиться вокруг Тома. — Я прыгала и взлетала. Снова и снова. А затем, — она остановилась перед отцом и опустила руки. Том присел, чтобы быть хоть чуточку на одному уровне с ней. — А затем я упала… — с лица исчезла улыбка, а глаза были полны волнения. Она приблизилась к отцу. — Точнее, я чуть не упала. Кто-то спас меня… Это было так «вжух», — она подняла руку вверх, а затем резко, будто бы погружая в воду при плавании, опустила ее, — а потом «бам», — она изобразила руками взрыв. Девчушка была не то в восторге от своего сна, не то в ужасе. Все перемешалось внутри нее. — А ты знаешь, Маринетт, — начал Том, — что, когда ты летаешь во сне, — он приподнялся и взял дочь за руку, — ты растешь?.. — он посмотрел на девочку и улыбнулся. Та с удивление смотрела на него, раскрыв глаза. — Правда? — она не могла поверить в то, что только что услышала. — Значит я вырасту большой-пребольшой? — И сильной-пресильной, — рассмеялся Том. Маринетт улыбнулась и, схватив крепче отца за руку, направилась к входу в парк.