Что было бы, если...

Pov. Андрей

-Это ты? Я от тебя такого не ожидал, Кира. Тут она повернулась к нам лицом. Хотя, лучше бы не поворачивалась. На неё было больно смотреть: ссадины на лбу, ушибленные руки и сломанная нога. А стоило все это того, чтобы подглядывать за чужим счастьем? Стоило! Нечего смотреть и теперь жалеть. — Кира, тебе скорую? А то, вдруг, у тебя сотрясение мозга или ещё что-нибудь? — Да пошел ты нах*й, — агрессивно отреагировала она, — нашёл себе с*ку женатую и развлекаешься с ней. — Кира! Я к тебе не вернусь точно, после всего, что ты для меня «сделала». Ты это не понимаешь? — я смотрел на неё с жалостью. Никаких чувств более она к себе не вызывала: ни ненависти, не любви, уж тем более. — Я все-таки вызову 03. — Андрей! Ты не понимаешь, что мне больно от твоих измен?! — она орала на всю улицу. — Стоп! Больно? Терпи! Это раз. Два — я тебе не муж, чтобы отчитываться за, как ты сказала, «измены». Я притянул к себе за талию Катьку. Как-то совсем забыл о ее существовании. Вскоре приехала скорая помощь и увезла Киру. А вообще, по-хорошему, ей надо бы в дурку. Вот уж где ей место. — Катенька, давай сбежим, пока родители твои не хватились? — Навсегда? Ты меня замуж зовешь? — Не получится, ты забыла? Миша! — Это все, что нам мешает? — она удивлённо посмотрела на меня. — Да, то есть нет… Я замолчал. Было бы глупо продолжать. — Надежда…, а я тебе поверила, что ты меня любишь. Ты её не забудешь. Езжай-ка поэтому к ней, — Катя с трудом договорила предложение и побежала к подъезду. Я дурак-то! Надеялся Катю вернуть, про Надежду забыл. Я же не люблю её. А Катя страдает. Тут я спохватился, что Кати нет и побежал к её дому, затем к квартире. Сколько я не стучал в дверь — безрезультатно. На телефон — звонил. Что? -«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.» Я выключил трубку и поехал домой. Вошёл я с твердыми намерениями: напиться! Но напиться мне не удалось, на телефон стали названивать. Я бросился к трубке, а там высветилось… Надя! Я не стал отвечать. Просто дождался, когда телефон перестанет трещать, отключил его, напился и уснул прямо на ковре, в одних штанах. Что было дальше, я не помню. Помню, что проснулся подключенным к трубкам в белой комнате.

Pov. Катя

Было больно! Опять эта Ткачук! Что он все время о ней! С этим надо кончать. И лучше прямо сейчас. Я пожалела, что убежала сразу. Надо было бы телефон оставить выключенным. Теперь я до него не могу дозвониться. А предчувствие нехорошее: что-то с Андреем! Я выбежала на лестничную площадку мимо ничего непонимающих родителей. Когда я приехала на его этаж, я вскрикнула от ужаса! Дверь в его квартиру открыта, он лежит у двери весь в крови и совершенно голый. Ну, трусы не в счет. Я подбежала к нему, проверила пульс, и позвонила в реанимацию. Пульса нет! Я его потеряла. Что ты наделала, дура ты, Пушкарева! Не надо было ссорится! Реанимация приехала через три минуты двенадцать секунд. Не глядя на меня, медики вбежали в квартиру, уложили его на носилки и только теперь, один из них, попросил меня представиться: — Пушккаррева Еккаттерина. — Вы кто ему? — Девушка. — мне все равно было, что будет со мной. Его больше нет. Я ощущала пустоту. Для чего жить дальше? — Поедете с нами. Да чего вы раскисли? Бывает и хуже. У него есть шанс на выздоровление. В худшем случае, он будет сидеть всю жизнь в инвалидной коляске и никого не будет помнить. Ну, а в лучшем… Поехали с нами в клинику. Дадите показания, на всякий случай. Я кивнула и села в машину. Мне было все равно, куда ехать, зачем ехать. Его больше нет. Зря врач пытается меня убедить в обратном: у меня голова на плечах и я своими глазами видела, что пульса нет. Неизвестно, сколько времени он так пролежал. Хотя! Известно. В худшем случае, 45 минут. Ведь, час назад мы стояли на улице и ругались. О, Боже! Я не вытерплю. Я умру вслед за ним. И меня прорвало. Я рыдала так, что не заметила, как мы приехали и его вынесли и понесли в реанимационное отделение. — Вставайте, Катя, вроде? Пойдемте. Да не ревите вы так, будет он жить. Кстати, а как его зовут? — он обнял меня и повел вслед за Андрюшей в больницу. — Его звали Андрей. Андрей Павлович Жданов. — и я опять заплакала. Врач прижал меня к себе крепче и попросил телефоны его родных. Я знала только Пал Олегыча. Павел взял трубку и через несколько минут был в отделении. Приехал он с Маргаритой. Мы втроём стояли у операционной и молчали. Буквально за дверью этой комнаты решается жизнь одного человека, которого мы, каждый, любили по-своему: Маргарита, как сына. Павел, как наследника. Я, конечно, как любимого человека. В эти долгих три часа я готова была отдать свою жизнь, лишь бы Андрей выжил. Ровно через три часа пять минут к нам вышел врач и сказал: — Крепитесь! Готовьтесь к худшему. Жданов в тяжёлой коме. Самостоятельно дышать не может. Шанс на выживание один — как у утопающего. Я заплакала. Кто-то подошёл ко мне и положил свою руку на плечо. Я обернулась. Это Павел. — Катя, мы все очень любим Андрея. Наверно, он меньше всего хотел бы, чтобы мы плакали. Давайте лучше выясним, что там произошло. И почему он был был избит в своей квартире. Я кивнула. И мы втроём направились к выходу, на свежий воздух.