Главное сокровище для дракона

Подливать яд в напитки короля было не так уж и сложно, как казалось на первый взгляд, но каждый раз, когда Намджун видел, как отец выпивает его, внутри него что-то сжималось, будто бы он сейчас отбросит кубок и набросится на него, обвиняя во всех смертных грехах и заговоре против него. Юнги, который сидел с ними за одним столом, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Мужчина, который был отцом двух принцев и, можно сказать, жестоким королем, казался совсем обычным. Легкая щетина покрывала его скулы и подбородок, а в темных волосах можно было заметить пряди седых волос, которые каждое утро закрашивали углем из камина слуги. Получалось не очень скрытно, да разве все возможно углядеть? А еще на его голове всегда была корона - символ власти, который он снимал лишь только тогда, когда ложился спать. Король драконов Сонель надевал ее лишь тогда, когда были какие-то особые приемы, и в замок приезжали подданные или же гости из других Королевств. Такая вычурность, свойственная человеческому королю, казалась Юнги просто смешной. Но что взять со старого человека? - Так Вы - младший брат кронпринца, верно? - как-то за обедом спросил Ёнхо, промакивая губы салфеткой. - Не совсем брат, - начал Юнги. - Я его дальний кузен, сын кузины Его Величества. Мы с Вашим сыном, Его Высочеством Намджуном, встретились после похорон родителей еще одного моего кузена Чонгука. Ужасное событие, думаю, Вы слышали об этом? Они сгорели в собственных покоях. Никогда бы не подумал, что такое может произойти. Юнги наблюдал за реакцией короля, но тот даже бровью не повел. А лекарь все еще строил из себя сплетника и болтуна, хотя в действительности поддерживать светские беседы ему было сложно, да и не нужно было это дракону до поры, до времени. На несколько секунд Юнги замолчал, думая о том, что как только они с Хосоком поженятся, то ему нужно будет появляться на балах и придворных вечерах, сопровождая его. Мотнув головой, он отогнал эти мысли. Хосок еще не сделал ему предложение (если вообще собирается сделать его), так с чего у него возникли такие предположения? - Знаете, похороны у нас такие красивые, как и свадебные церемонии, - продолжал болтать Юнги, даже не притрагиваясь к обеду - сердце билось так сильно, что кусок в горло не лез. - Жалко, конечно, что от тел остался лишь пепел, но гробы наполнили цветами из королевского сада. Кстати говоря, по всему дворцу ходят разговоры о том, что Ваш младший сын сделал его таким прекрасным. Жаль, конечно, что я не увидел сад во всей красе, так как приехал слишком поздно, да и все уже успело запорошить снегом. Но, думаю, весной он снова будет красив. Юнги казалось, что еще немного, и он потеряет сознание от такого количества болтовни. Вообще, темы, на которые он мог бы говорить с королем иссякали, как песок через решето. Лекарское дело вряд ли интересовало Его Величество, да и вообще, как может кузен принца разбираться в таком? Но тут король залпом осушил стакан чая, встал и, даже не попрощавшись, удалился. Юнги облегченно выдохнул и облокотился на спинку стула под внимательным взглядом Намджуна. - Это было слишком сложно, - вздохнул Юнги наконец-то начиная есть. Намджун не стал говорить ему, что вместо вилки для овощей дракон схватил вилку для мяса. Ёнхо направлялся в тронный зал. Что-то манило его туда, и он, следуя своей интуиции, которая практически никогда не ошибалась, шел туда. Перед глазами почему-то все плыло, а сердце билось, словно сумасшедшее. Ему пришлось несколько раз останавливаться, чтобы отдышаться, ведь каждый шаг отдавался непонятной болью в груди. Лоб был мокрый от испарины, а корона начинала сдавливать виски. Мужчина облизал пересохшие губы. Нельзя показывать свои слабости, особенно перед слугами, которые, словно крысы, сновали по коридору туда-сюда, создавая видимость работы. Они все хотят воткнуть ему нож в спину, как только он чуть прогнется. Ёнхо это знает, поэтому выпрямляется, хоть это и дается ему с большим трудом. На мгновение королю кажется, что все его кости ломаются. Двери тронного зала распахиваются, когда он собирается зайти внутрь, и так же быстро закрываются проворными стражниками. Король не обращает на это внимания, и только видит, как ему с его трона улыбается Кларисса. Она все так же юна и прекрасна, ее улыбка, кажется, освещает этот зал получше солнечных лучей, что пробивались через плотную светлую тюль. - Кто дал тебе право сидеть на моем месте? - зашипел Ёнхо, сжимая ладони в кулаки. Его раздражала ее гордость, с которой она смотрела на него сверху вниз. Мужчина сжал кулаки и пошел прямо к трону, и на каждый его шаг было почти пять ударов сердца. Но Ёнхо не замечал этого. Единственное, что он видел - трон, который она посмела осквернить. Это его владения. Никто. Не смеет. Занимать. Его. Место. - Я спрашиваю тебя еще раз. Кто... Кто разрешил садиться... Он не договорил, заходясь в кашле. Ему показалось, что на ладонях у него была кровь, но что-то в голове Ёнхо не позволило ему закричать от страха. Он смотрел на свои дрожащие пальцы, но будто не видел их. Руки не принадлежали ему. Это были ладони Клариссы, которая цеплялась за землю, стараясь удержаться от падения. Под ногтями были полосы земли, а поломанные и совершенно неаккуратные ногти хотелось привести в порядок. Она была все так же юна и прекрасна, как почти что двадцать пять лет назад. Он уже был стар и не в своем уме, начиная верить в галлюцинации, которые посещали его все чаще и чаще в последние несколько месяцев. Ёнхо делал шаг за шагом, и ему казалось, что он уже не в тронном зале. Он снова на краю того самого обрыва, только теперь это не Кларисса свисает с него и молит о помощи. Ёнхо будто смотрел на себя, видел Смерть, которая зовет его на ту сторону и довольно скалится, ожидая, когда он разожмет руки и упадет в ее объятия. Король замотал головой и пошатнулся, падая на пол. Сердце болело все сильнее, а горло сдавило, и единственное, что он мог сделать, только сипеть. Его пальцы сжимали рубашку в районе груди, а перед глазами все плыло. - Мой... мой трон... Это все... все - мое. Он старательно полз вперед, к своей цели, а потом, словно наяву услышал легкий стук каблуков. Кларисса спрыгнула с трона и подошла к нему, все так же улыбаясь. Остановившись около него, она присела на пол, поправляя подол своего любимого платья. Цокнув, девушка поправила растрепавшиеся волосы брата и вытерла шелковым платком испарину с его лба. Ёнхо отшатнулся от ее прикосновения, ударяясь затылком о каменный пол. - Сгинь... пошла прочь из моего дворца. - Твое время пришло, брат. Хватит цепляться за жизнь, ты же чувствуешь, что ничего не сможешь сделать. Не в этот раз. Больше мы с тобой не свидимся. Совсем. Неужели ты не хочешь в последний раз посмотреть на свою любимую сестру? Ёнхо и бровью не повел. Он продолжал ползти вперед, медленно, но верно, а когда достиг своей цели, то понял, что не сможет забраться на трон и сесть. Он хватался за позолоченные подлокотники, старясь подтянуть свое старое и ослабевшее тело на трон, но ничего не получалось. Он лишь соскальзывал вниз - снова и снова, тратя последние силы на бессмысленные занятия. И сколько бы Ёнхо не звал, слуги его не слышали. Вокруг была оглушительная тишина, и единственное, что оставалось королю - прислушиваться к своему сердцебиению, которое определенно не было нормальным. - Этот трон - мой... и корона... тоже. Моя. Это было последнее, что он смог сказать. Все внутри него напряглось, а потом сердце стало замедляться. Через некоторое время Ёнхо начал задыхаться и с большей силой хвататься за подлокотники трона. Он раздирал ладони, царапая их об искусную резьбу и драгоценные камни. Но сколько бы король не пытался удержаться за уходящую из него жизнь, ничего не помогало. Он рухнул на пол окончательно, переставая дышать, а корона спала с его головы. Так Ёнхо и умер - лежа около трона с валяющейся около его тела короной. Кларисса подошла к нему и подняла корону, аккуратно положив ее на трон. Острые зубцы на несколько секунд поймали солнечный свет, освещая мертвенно-бледное лицо бывшего короля. - Правь мудро, дорогой племянник, не так, как это делал он. Не заставляй меня возвращаться сюда вновь. Двери раскрылись, и не прошло и нескольких мгновений, как пронзительно закричала служанка, которая пришла повесить постиранные шторы. Гвардейцы забежали следом и подняли шум, кто-то побежал за лекарем, а кто-то за наследным принцем. А через час королевство облетало известие о том, что Его Величество король Ёнхо умер. Сердце старого короля, по словам дворцового лекаря, не выдержало и остановилось. Старость никого не собирается щадить, даже королевских особ. Кто-то из народа облегченно вздыхал, стараясь не показывать своей радости. Кто-то и правда горевал по ушедшему правителю. Но абсолютно везде, на каждой улочке городов и маленьких селений можно было услышать одну-единственную фразу, прославляющую нового правителя, на которого простой люд возлагал большие надежды. - Да здравствует король Намджун! Тэхен помогал Чонгуку и Чимину решать задачу, когда в гостиную вошел Джин с письмом в руках. Принц, сразу же узнавший печатку своего отца, выдохнул. Могло быть только два варианта - либо отец узнал все об их плане, а Юнги схватили и посадили в темницу, либо у них все получилось, и король мертв. - Намджун написал, - на этих словах Тэхен облегченно выдохнул, прикрывая глаза. - Король скончался вчера днем, похороны назначены на завтра. Юнги пробудет там до утра, и будет собираться, чтобы вернуться обратно. - Что будет с магами? - тихо спросил Тэхен. - Ты же не можешь оставить это просто так? Джин чуть улыбнулся. Они не обсуждали это в открытую, король Сонель оставил решение по этому вопросу своему сыну. - Я отправил к ним в гости отряд Ищеек. Устранить их, конечно же, не получится - нам не нужна война. Но напугать они их смогут достаточно. К тому же отец уже направил письмо их правителю, чтобы тот сам выбрал меру наказания. Он послушается. Не станет рисковать торговым договором, который уже столько лет назревает между нашими Королевствами. Конечно, этого мало, но... Месть сейчас будет самым необдуманным вариантом. Тэхен кивнул, возвращаясь к детям, которые притихли и слушали разговор взрослых. Чонгук с Чимином, переглядываясь, смотрели на принцев. Тэхен сам не заметил, как по его щекам начали катиться слезы, и он постарался побыстрее вытереть их, но это не осталось незамеченным. Дети тут же бросились его утешать, обнимая с двух сторон, а Тэхен просто не знал, почему именно начал плакать. Были ли это слезы облегчения или слезы потери? - Каким бы он ни был, Ёнхо остается твоим отцом, - Джин подошел ближе к нему и присел перед ним на корточки. - Если мы собираемся на похороны, то нужно... - Нет, - перебил Джина Тэхен. - Я не поеду. Хватит с меня похорон. - Ваше Высочество, - смущенно позвал Чимин. - А когда у вас будет свадьба? Тэхен зарделся и опустил взгляд, стараясь не смотреть на улыбнувшегося Джина. Чонгук тут же подхватил вопрос и начал докучать брату. А принц все смотрел на ободок кольца, которое, казалось, только раздразнивало его и от этого заставляло смущаться еще больше. - Надеюсь, что скоро Его Высочество займется подготовкой к нашему торжеству, чтобы мы могли стать маленькой семьей как можно скорее. - А у вас же будут детки, да? Я буду учить их летать, прямо как ты меня раньше! - гордо заявил Чонгук и улыбнулся. - Я буду самым лучшим дядей для них! А Чимин... он тоже будет дядей! Джин только рассмеялся и потрепал брата по макушке, говоря, что не стоит забегать так далеко вперед. Тэхен же, думая о перспективах замужества с драконом и последующем рождении наследника, кажется, раскраснелся еще сильнее, хотя куда уж там. Но в голове уже сформировалось представление о том, какой чудесной семьей они будут. Теперь все точно должно быть хорошо. После привыкания друг к другу, осознавания того, что теперь они - части единого целого, решений пойти на встречу друг другу и даже пережив попытку похищения... Они заслуживают свое долго и счастливо.