Скажи мне, почему фиолетовый

Когда Алек в пятилетнем возрасте впервые упал на прогулке с матерью, он был твердо уверен, что ничего удивительного в этом нет. Он не заметил камешек под ногами, идя вприпрыжку за Маризой и выпрашивая очередное мороженое, даже не задумываясь, что минут двадцать назад уже съел одно. Реакция на боль в ладошках, которые он свез, не заставила себя ждать, но вместо слез он с интересом в глазах рассматривал свою ранку. Алек осторожно провел подушечкой пальца другой руки по ладони, смазывая фиолетовую кровь. Он посмотрел вперед, видя, что мама уже идет обратно к нему, а выражение лица явно говорило о том, что она беспокоится и взволнованна. — Алек? — она осторожно присела рядом, смотря на него. — Что случилось? Мальчик быстро протянул ладошку вперед, показывая рану. Он ждал объяснений от матери, почему капельки крови у него насыщенно-фиолетового цвета, а не как у его матери — мятного. — Мама, — тихо обратился он, смотря на свою покалеченную часть тела, — я чем-то заболел? — в его голосе были нотки страха и интереса. Он никогда не видел раньше подобного у других взрослых. Не то чтобы Алек часто видел людей, которые идут по улице с кровью или раной, но он помнил, что больше никогда не видел ничего подобного. Он не знал, паниковать ему или нет. Вдруг он чем-то заболел? Чем-то очень-очень ужасным, раз его кровь странного цвета. Мальчик не знал, как реагировать, а потому смотрел на маму с вопросом в глазах. Мариза медленно рассматривала ладошку сына, сначала не понимая, почему он задал ей такой странный вопрос. Заболел? Он же просто свез ладонь, разве нет? А потом ей в глаза бросился бледно-фиолетовый след от капельки крови, которую ранее стер Алек из-за интереса. Ах, вот оно что. Женщина улыбнулась своим мыслям, беря ручку сына и сгибая ее в кулачок. — Нет, Александр, — тепло сказала она, смотря в большие зелено-ореховые глаза, — ты не болен. Просто будь уверен, что где-то тебя ждет твой соулмейт.

***

— Индан, — раздался громкий голос на кухне, — почему у меня фиолетовая кровь? Магнус недоуменно смотрел на насыщенно-фиолетовые капли на своей ладони и полу.

***

Алеку было двенадцать, когда он понял причину своей необычно окрашенной крови. И только тогда он понял слова матери, крутившиеся у него в голове уже несколько лет. В то время он лишь недоуменно посмотрел на мать и кивнул головой. Взрослые часто говорят что-то странное, чего не могут понять дети. Не поверить Маризе он просто не мог, ведь доверял ей и был уверен, что, если она сказала это, то это явно имело какой-то смысл. Она не любила бросать слова на ветер. Ответить на его вопрос: «Почему тогда у тебя она мятная?» мама не смогла, и он подумал, что она, наверное, и сама не знает ответа на этот вопрос. Алек буквально на минуту задумался о цвете крови его отца, но тут же забыл об этом. «Мои родители соулмейты» — твердил он себе. — «По-другому и быть не может». А Мариза лишь с грустной улыбкой смотрела на Роберта и его царапину, из которой капала светло-коричневая капелька.

***

Первая влюбленность и надежда на то, что вот он, мой соулмейт, которых ищут с трепетом и надеждой на лучшее. Алек абсолютно был уверен, что он нашел Его. Но рыжая кровь на губе Джейса заставила разбиться всем надеждам об паркетный пол, оставляя после себя осколки. Он надеялся на чудо. Но разве оно существует?

***

Алеку шестнадцать, когда он наблюдает за счастливым братом, а буквально через два дня и сестрой. Изабель прыгает от счастья, благодарит жизнь и говорит, что это лучшее, что может быть в ее жизни. Джейс лишь поддакивает и с улыбкой обнимает Клэри за талию, зарываясь носом в огненно-рыжие волосы. Алек счастлив за свою младшую сестру, хотя к Льюису он не питает теплых чувств. Алек счастлив за своего младшего брата, хотя он все еще влюблен в него.

***

Уже несколько лет первыми людьми, которые поздравляли его с Днем Рождения — были сестра и брат. Они всегда ровно в двенадцать ночи со смехом и галдежом вламывались к нему в комнату, обнимали и несли всякий бред, где, хоть и плохо, но слышались слова поздравления. И, вроде бы, что могло измениться? Двенадцатого сентября он запирается в комнате и смотрит на стрелку часов, обнимая свои колени. Иззи и Джейс ушли в клуб со своими соулмейтами, обещая, что вернуться буквально через два часа, чтобы поздравить его. На часах было почти 00:00, а в дверь комнаты все еще никто не стучал. Алек опять надеялся, прислушивался к каждому шороху, вскидывая голову каждый раз, когда слышал что-то похожее на голос родных. Но в итоге опускал свою голову обратно на коленки. Стрелка делает последний шаг, вставая ровно на двенадцати ночи. Лайтвуд смотрит на свои бледно-фиолетовые вены и, откидывая голову назад, с улыбкой произносит: — С Днем Рождения, Алек. Надеюсь, ты будешь счастлив. В коридоре все еще тихо, а дверь так и остается не открытой.

***

На следующий день Лайтвуд не застает Джейса и Иззи в своих комнатах, а на вопрос «Где они?», Мариза отвечает «Остались у своих соулмейтов». Алек кивает и выходит из кухни, ощущая на своей спине жалостный взгляд матери, а в глазах отца безразличие. Где-то глубоко зарождается чувство зависти и ненависти, которые не дают радоваться за своих брата и сестру. Но ведь это и должен делать старший брат, разве нет? Он тот, кто должен поддерживать их и желать им самого лучшего. Но зарождающие чувства все еще остаются. И Алек ненавидит себя за это. А обещанное поздравление от Иззи и Джейса с Днем Рождения он не получает и спустя неделю.

***

Алеку двадцать три, когда он случайно сбивает с ног мужчину, спеша на работу. Он резко останавливается, тут же бурча извинения. Он тут же садится на корточки перед незнакомцем, думая, что будет неправильно побежать дальше, когда он сбил человека с ног и не пытаясь даже остановить поток слов. Алек быстро осматривает незнакомца, ища поврежденные участки тела. Еще не хватало, чтобы этот человек пострадал. — Пожалуйста, извините, — опять повторяет Лайтвуд, — я не хотел, честно. Ч-черт… Мужчина поднимает голову вверх, тут же натыкаясь на взгляд зелено-ореховых глаз, в которых плещется искреннее сожаление. — Ничего, дорогой, — мурлычет он, — я почти не пострадал. Алек затыкается, когда слышит «дорогой» и прекращает свое метание взглядом по чужому телу. У него застывают слова на языке, когда скользит взглядом по черным волосам с фиолетовыми прядками, а также по розовым теням на глазах. Азиат перед ним улыбается самой теплой улыбкой, которую только видел Лайтвуд в своей жизни. Мысль о том, что он никогда не встречал никого более… яркого и прекрасного прочно заседает у него в голове. — П-простите… — повторяет он, краснея, — Я-я… Могу как-то… помочь Вам? — стеснительно спрашивает Алек, даже не пытаясь отвести взгляд от лица мужчины. Незнакомец осторожно поднимается с асфальта, только сейчас замечая боль в ладони. Он бросает на нее быстрый взгляд, а потом на Алека перед собой. — Да, — кивает он, — ты можешь мне помочь, милый. — он протягивает руку вперед, даже не думая о последствиях. Лайтвуд опускает глаза вниз, натыкаясь на чужую свезенную ладонь и капельки крови. До Алека только спустя несколько секунд доходит, что сейчас произошло. Он невидяще уставился на руку перед собой, а незнакомец с потрясением смотрит за эмоциями, которые меняются на незнакомом лице. — Дорогой? — пытаясь привлечь внимание, говорит азиат. Алек поднимает зелено-ореховые глаза, в которых застыли слезы, и только потом ласково проводит по ране незнакомца, стирая ярко-фиолетовые капельки крови. — Всегда было интересно, — тихо говорит Лайтвуд, снова смотря в лицо мужчине, — почему именно фиолетовый? И только спустя несколько секунд азиат замечает фиолетовую ранку на чужой губе.

***

Алеку тридцать три, когда он опять задается этим вопросом. И лишь в сорок шесть лет он получает на него ответ.