Обито и Рин

      У Обито на его опоздания всегда есть отговорки. Обито в глаза что-то подпадает слишком часто, у него большая мечта и еще много лет впереди… были.       У Минато сложные миссии за спиной, бои впечатались в памяти, а в подсумке десяток кунаев Хирайшин и он — опоздавшая Желтая Молния Листа.

***

      Минато неловко подбирает слова, глотает ком в горле и молчит. Шиноби стоит перед дверью пожилой и любимой бабушки Обито, мнется на пороге и не знает, что ему сказать. Как ему сказать.       — Минато-сан? — женщина по-доброму улыбается и на ее щеках появляются ямочки. — Обито опять опоздал? Мне не ждать его к ужину? Ох, прошу прощение за своего внука! Вы же знаете — Обито такой неуклюжий! — она тихо засмеялась.       — Саюки-сан, — хрипло пробормотал Минато; в животе скрутило, голова закружилась. — Обито опоздает к ужину. Обито больше не придет.

***

      Он тяжело переживает смерть Обито — как будто кто-то оторвал от него часть, растоптал и выкинул на свалку. Минато остро ощущает, как ему не хватает Обито — улыбчивого труса, неунывающего оптимиста.       Шиноби улыбается — немного натянуто и болезненно, посещает памятник с недавно выбитым именем и рассеяно смотрит на лица Хокаге — часами, днями. «Конечно, — думает Минато, — там должно было быть лицо Обито».       Минато пакует вещи в небольшой рюкзак, проверят печати на кунаях и количество сюрикенов в футляре — все на месте, все идеально. Для новой миссии Минато готов — сердце не так ломит и дышится легче.       — Будьте осторожны, — желает Минато. Они стоят у больших ворот Конохи и готовятся к заданиям.       Какаши кивает и поправляет маску, Рин расправляет белый фартук.       — Конечно, сенсей, — Рин улыбается в присущей только ей манере. Она тоже больше не плачет.       Минато сейчас гложет лишь то, что он не был с ними рядом, когда это случилось, и потом — виновато избегал, боялся и ходил темными закоулкам: только бы не попасться им навстречу. Только бы не услышать и не увидеть обвинения в их глазах, только бы не видеть слез и не слышать звона в ушах от крика.       — Вы тоже, — произносит Какаши. Слова о том, что он не винит Минато, так и остаются на языке. Рин, похоже, думает, что с сенсеем все в порядке.

***

      В госпитале сильно пахнет медикаментами. На языке чувствуется порошок и хлорка, но сквозь неприятное сочетание пробивается соленая медь.       Минато несколько раз моргает, украдкой вытирает руки о штаны, будто пытается стереть грязь, и медленно идёт вслед за шустро семенящей медсестрой.       «Рин Нохара мертва», — эта новость прошибает не хуже электрического заряда, скручивает внутри все в тугой узел, завязывает на шее толстую петлю и не дает дышать.       Рин. Маленькая девочка, улыбающаяся всегда по-особенному, с чистым и большим сердцем, с мечтами и симпатией.       Рин была, а теперь ее нет, и Минато снова опоздал.       Он присаживается на стул перед кроватью Какаши и, наконец, дает волю уже не сдерживаемым слезам.