"Представь, что я военный - там тоже стреляют"

Саша зашёл в прихожую и, не став включать свет, тихонько закрыл за собой дверь. Полумрак. Знакомый тесный коридор. Знакомый рисунок на бордовых обоях. Знакомая недорогая мебель.  - Ну вот и всё. Всё кончилось, мамочка.  Он замешкался, медленно шагнув вперёд. В какой-то момент ему стало тяжело идти, словно чувство вины невидимым грузом начало сдавливать его плечи.  Когда он был здесь последний раз? Он не мог вспомнить. Месяц? Три? Не важно. Её нет. Он даже не смог с ней попрощаться по-человечески. Не смог побыть с ней рядом, когда она так нуждалась в этом. Не смог успокоить её, как он привык делать каждый раз, когда ему или его жене с ребёнком грозила смертельная опасность.  Мать была не в состоянии привыкнуть к этому. Пыталась, старалась делать вид, но ничего не выходило. Он догадывался, что она волновалась за него каждый прожитый день и засыпала с более-менее спокойным сердцем. Но вот только её сердце не могло принять всего, что происходило. Оно не могло принять того, что на её единственного сына было совершено покушение. Она не знала, что с ним. Она не знала, жив ли он.  Это было последней каплей. Её искалеченное и уставшее сердце не выдержало. Инфаркт.  Минуя коридор, Белов прошёл на кухню и остановился там, рассматривая небольшое помещение.  Как часто он приходил сюда раньше. В детстве. И вёл с матерью разговоры, откровенничал с нею, ведь она всегда понимала его. Возможно, она слишком заботилась, пытаясь подарить ему всю свою опёку и любовь, а он лишь отмахивался, считая, что все эти нежности ему ни к чему. Однако, он старался не огорчать её без лишнего повода. Ведь он любил её так же, как и она его.  И сколько разговоров они провели на этой самой кухне...  Однажды в конце лета одиннадцатилетний Саша, держа в руках видавший виды старый футбольный мяч, шагал в сторону знакомой беседки, где у него была назначена встреча со своим школьным другом.  - Принёс? - спросил Белов, помахав рукой в знак приветствия.  - Ага, - ответил Космос, поднимаясь со скамейки, а потом что-то достал из кармана и протянул ладонь: - Все принёс.  На протянутой Саше ладони лежали три значка: олимпийский мишка, горящий факел и синий квадратик, на котором под буквами "МОСКВА-80" маленький человечек ехал на велосипеде. Значки блестели на солнце, словно изысканное чешское стекло.  Белов взял значки, с восхищением рассматривая.  - Здорово... Так что взамен-то? - Да брось ты, - Космос спрыгнул с пола беседки на траву. - Мне что, каких-то значков жалко для лучшего друга? - Спасибо тебе, Кос, - сказал Саша, пряча вещицы к себе в карман. - Ну что, пойдём мяч погоняем? - Вдвоём неинтересно. - Почему вдвоём? - удивился Саша. - Давай за Пчёлой заскочим.  - Нет его дома, - ответил Космос. - Я уже звонил. С родичами куда-то угнал, наверное. Ну а Фил ещё с деревни не вернулся.  - Мда, - только и сказал Белов, бросив мяч, отчего тот ударился о деревянный выступ беседки и отскочил назад, попрыгав по земле пару раз, пока не угодил обратно в руки своего хозяина.  - У меня тут другое, - загадочно проговорил Космос.  - Чего другое? - Да я тут своего "барса" нечаянно обронил... - Где? - спросил Саша, зная, что этот складном ножик подарил другу отец, и такая утрата была весьма печальной.  - На подстанции.  - Чего ты там забыл-то? - удивлённо посмотрел на него Белов.  - Да надо было кое-что посмотреть. Не суть, главное - нужно вернуть его обратно. Там охранник один есть. Я хочу, чтоб ты постоял на шухере, пока я за ножиком пойду.  - А кто сказал, что он ещё там? - начал я, чувствуя, что вся эта идея ни к чему хорошему не приведёт.  Но Космоса иногда было не переубедить, уж Саша это знал наверняка. Поэтому друзья, спрятав мяч в углу беседки, отправились на подстанцию под открытым небом, которая находилась в двадцати минутах ходьбы.  Линии электропередач протянулись над площадкой с несколькими трансформаторами. Практически всю территорию окружал невысокий сетчатый забор, но пробраться внутрь труда не составило - лазейки оказались повсюду. К счастью, никаких людей на подстанции не наблюдалось. Как и условились, Саша остался у "выхода" смотреть в оба, а Космос, периодически озираясь, поспешил к тому месту, где, как он надеялся, в прошлый раз обронил ножик.  - Чего ты там копаешься? - стараясь говорить как можно тише, спросил Саша.  - Нет его нигде, - прозвучал недовольный ответ с запозданием.  Откуда-то справа послышался лязгающий звук металлической цепочки. Саша затаил дыхание и повернул голову. Из-за квадратной коробки трансформатора вышла матёрая овчарка. Она встала, как вкопанная, не сводя глаз с испуганного мальчишки. Её выпрямившийся хвост, фиксированный взгляд и чуть поддавшаяся вперёд поза говорили только об одном: перед ней враги.  - Медленно отходи назад, - недалеко послышался за спиной Саши встревоженный голос Космоса. - И иди за мной, здесь есть ещё один выход.  Белов послушался друга и осторожно отступил. Шаг. Еще один. Ещё. Овчарка поставила переднюю лапу перед собой. Саша сглотнул, обдумывая, что лучше предпринять. Рвануть сейчас и выиграть время? Или же продолжать медленно отступать? Но эта псина не глупая, поймёт моментально и накинется первой, и ты даже не успеешь развернуться, как она вцепится тебе в спину.  - Беги, Кос, - стараясь подавить волнение, как можно спокойней скомандовал Саша. - Сейчас! Всё произошло за несколько секунд. Выход оказался на противоположной стороне забора, и Космос, бежавший впереди, первым проскочил через лаз. Саше повезло чуть меньше: и хотя цепочка вот-вот была готова натянуться до предела, овчарке всё-таки удалось в последний момент лязгнуть зубами и зацепиться за его штанину, повалив беглеца на землю. Белов дёрнул ногой, сбрасывая с себя свирепое животное вместе с оторванной тканью, а затем поднялся и юркнул через заветную щель в заборе.  Остановились друзья только тогда, когда были уже далеко от злосчастной подстанции.  - И это твой охранник? - тяжело дыша, недовольно посмотрел на друга Саша.  - В прошлый раз этой псины не было, я не вру! - оправдывался Космос.  Когда Белов вернулся домой, его мать только и могла, что вздохнуть и укоризненно покачать головой.  - Ну и где ты был? - спросила Татьяна Николаевна, осматривая его порванные брюки и содранные до крови ладони.  - На улице, - честно глядел на неё Саша. - Нужно было Космосу помочь в одном деле... - Опять твой Космос, - всплеснула руками женщина. - Сколько раз повторять, что дружба с ним до добра не доведёт.  - Ну, мам.  - Чего "мам", переоденься и давай иди ешь, горе ты моё.  Уже на кухне, уплетая вкуснейший омлет, Саша сказал: - Да ты не волнуйся так, ма, со мной всегда всё будет в порядке.  Татьяна Николаевна, сидевшая за столом напротив него, повернула голову в сторону окна. - Я очень этого хочу, - тихо промолвила она.  - Ты слишком сильно за меня переживаешь.  - Как же мне не переживать, - снова обратила она взор на сына. - Ведь если с тобой что-то случится, я не знаю, что я буду делать.  - Всё в порядке, - посмотрел на неё Саша и улыбнулся. - Всё всегда будет в порядке, вот увидишь... Как же это было давно... Теперь кухня пустовала, и лишь аквариум, в котором плавали оранжевые меченосцы, едва уловимо привносил в опустевшее пространство тусклый огонёк жизни.  - Ни черта хорошего ты от меня так и не дождалась. И эта стрельба... Никто не мог предположить, что так случится. Нет, он не хотел огорчать мать. Не хотел делать ей больно. Но сделал. Сделал и сожалел об этом, хотя и знал, что другого выхода у него не было. Тогда, в восемьдесят девятом его жизнь круто изменилась, разрушив то, что было, и воссоздав из безнадёги и отчаяния новую дорогу - рискованную и такую желанную. Дорогу криминала, по которой он, Саша Белый, уверенно шёл, расчётливо и жёстко сталкивая с неё в пропасть всех тех, кто осмелился встать у него на пути.  - Ты только не переживай за меня. Представь, что я военный - там тоже стреляют. Он остановился у входа в гостиную и снял висящую на двери вешалку с платьем. С её платьем. Она любила носить его, ведь оно ей очень шло. И цвет, и орнамент. Теперь оно лишь висело на вешалке. Кусок материи, который напоминал когда-то о человеке. О дорогом человеке.  Отложив платье, Саша прошёл в комнату. Он увидел рядом с собой две фотографии в рамках. На одной был отец, которого он едва помнил. На другой - мать. Это был замечательный снимок, сделанный ещё в дни её молодости, ей все говорили это. Она улыбалась, а её живые глаза дарили окружающим чувство бесконечного счастья.  - Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. Из-под пресса выберусь. Ты ведь знаешь, я пацан упёртый.  Он сел на диван, ещё некоторое время молча рассматривая её фотографию. Саша знал, что такое потерять близкого человека. Это случалось и раньше. И он также знал, что это произойдёт вновь. Боялся, но знал. Был уверен. И только в его руках было не допустить этого. Только в его.  - Я пока поночую у тебя. Спокойной ночи, мамочка.  Он лёг на диван, укутавшись в своё черное пальто и подняв воротник.  Усталость взяла своё - сон наступил быстро. Бледный монохромный сон, который не отпускал до самого утра.