История двух заблудших душ

Нортон знал, без чего не может прожить. Он знал, что не сможет прожить без кофе по утрам, без шуток Родиона Хардиуса и блинчиков со сметаной. Огнев знал, что без замечаний Черной Королевы не стал бы таким сильным и независимым. Он думал, что не сможет прожить без Лиссы, но это прошло. И рыжеволосую фею заменила Нира. Но Нортон уже потерял тот пыл, который испытывал к ней. Теперь единственное, что связывало Огнева с женой, были дети. И риск Василисы ради него и их счастья. Ради жизни Николь. Нортон выглянул в окно Северной башни. Отсюда было прекрасно видно комнаты его детей. Свет в комнате Дейлы погас. Кажется, она легла спать. Комната Норта была не видна из-за захлопнутых штор. Его старший сын ненавидел, когда лезли в его жизнь. Что ж, его право. Старшему Огневу пришлось повернуться, чтобы увидеть комнату Николь. Его младшая дочь сидела на подоконнике и смотрела на звезды. Она скучала по кому-то… И Нортон ее понимал. Эти чувства проснулись в нем давно, но понимать он начал их только сейчас. Выбор остаться в этой параллели был неправильным. Ежедневные ссоры с супругой, рутина, которая выводила из себя, а так же этот ужасный пейзаж. В том мире все было по другому. Только Норт и Дейла остались прежними. Огнев направился к шкафу, где, насколько он помнил, лежала бутылка виски. Хотя, можно было пойти и в бар. Там, может, что покрепче будет. Он подошел к зеркалу, а через несколько секунд уже находился в полном народа, баре. Здесь много таких же опечаленных как и сам Нортон. Жизнь никогда не щадит. И лучше уж справляться с проблемами немного выпив, чем ходить расстроенным и опечаленным и доставать всех вокруг. Конечно, алкоголь не помогал уйти от всего надолго, но он помогал хотя бы на немного скрыться. Бармен у стойки протирал бокалы, что-то напевая под нос и явно скучая. Люди вокруг были не очень-то разговорчивыми, некоторые уже лежали на барной стойке в отключке. Брови Нортона поползли вверх от такой картины и он усмехнулся. Что ж, здесь ему уже нравилось. По крайней мере, напитки которые готовили здесь точно. «Что же ты делаешь со мной, Нира?» — подумал он, садясь на свободный стул. Большая часть посетителей сидела за столиками и никто не обращал на него внимания. Люди всегда слишком обеспокоены собой и именно это не дает им обращать внимание на других. — Вам что-нибудь налить? — спросил бармен, ставя протертый стакан к остальным и убирая полотенце. Нортон посмотрел в меню, лежавшее перед ним и не нашел ни единого знакомого названия. Нет, конечно слова вроде «виски», «бренди» и «вино» были ему знакомы, но все это у него было и дома. А вот названия коктейлей казались совершенно незнакомыми. — Самый крепкий коктейль, который у вас бывает, пожалуйста, — сказал Нортон, проверяя, на месте ли кошелек. Бармен же достал из-под стойки бокал и начал смешивать все и сразу из каких-то бутылок. Огнев старался даже не смотреть, что он там намешивает и вновь погрузился в свои страдания. Нира долгое время была для него всем. Такая милая и добрая, ее можно было сравнить с феей, но вот только Нортону опыта с одной феей хватило. Его же нынешняя жена не была настолько доброй, но при этом была намного более мудрой. Ему нравилось, как по выходным она стоит у плиты, готовя завтрак на всю семью, нравилось как она улыбается, когда их дети приносили все двенадцать баллов из школы, как она треплет их по голове. Нравилось. Но сейчас все эти чувства в нем поутихли. Нортон начал уставать от этой рутины, которая просто не давала ему продыху. Он устал от Ниры. Вот так просто, как он устал от прошлых женщин. Теперь он понимал, что нужно было остаться в той параллели. Может, он наладил бы отношения с Черной Королевой. Может, нашел бы себе еще одну жену… Там его держало хоть что-то, а здесь — уже ничего. — Ваш коктейль. «Memento mori»*, — сказал бармен. Нортон поблагодарил и взял ножку бокала и поднося его к губам. Прежде чем отпить, Огнев принюхался. От запаха напитка уже сносило крышу. Поэтому он, уже не думая, отпил. Все разом перевернулось, а потом встало на свои места. Мысли в голове помутнели и захотелось кричать. Вот это Нортон понимал, алкоголь. Не то что-то виски, которое лежало в него в Северной башне. Он попросил бармена повторить. Через минуту перед ним стоял еще один бокал этой синей жидкости. Или зеленой? Огнев уже не различал цвета. Интересно, как может до такой степени уносить с одного коктейля? Вот что значит, отвыкнуть от параллели. Нортон залил в себя еще один коктейль. Эффекта такого же как в прошлый раз не случилось, зато в голове начали проявляться какие-то странные мысли. Зачем же ему жить в этом мире, раз нет ни любви, ни привязанности, ничего. У него просто не было ради чего жить. Все было слишком сложно. Огнев заплатил за напитки. Голова уже кружилась, но это не помешало ему выйти на улицу. Как только он вышел из душного бара, то свежий холодный воздух сразу же проник в легкие. Ветер запутался в волосах, однако это не помогло избавится от тревожных мыслей. Ради кого он живет? Какая у него цель в жизни? Для чего и для кого он прожил эти сорок с лишним лет? Он не знал. Может, ради детей? Нет, глупости. Норту и Дейле с самого начала было лучше с матерью, а Василису он и не знал до ее тринадцатилетия. Может, он жил ради работы. Да, это казалось намного более правдоподобнее. Нортон мог засиживаться в Астрограде до поздней ночи, пока не завершит все дела. Не возвращаться домой, пока последняя строчка в отчете не будет написана. Но зачем жить ради работы? В голове отчетливо появилось одно имя. Миракл. Нортон отогнал его от себя, не давая переубедить. Где-то здесь должен быть вход на крышу. И никто не сможет помешать ему осуществить задуманное. Но имя, возникшее в голове все еще не давало покоя. Миракл… Человек, который вытаскивал его из всех передряг и всегда помогал. Кто вместо него научил бы Василису всем премудростям, кто раз за разом проигрывал ему в карты… Неужели, один этот человек мог спасти его от того, что Огнев собрался сделать? К счастью или несчастью, Нортон не успел передумать и вход на крышу быстро отыскался. Шатаясь и еле передвигая ноги, он приблизился к небольшому проему в потолке. Огневу сегодня везло, поскольку этот проем оказался открытым и через него можно было спокойно залезть на крышу, что Нортон и сделал в следующую секунду. Там ветер разбушевался еще сильнее, но мужчине было уже все равно. От такого безумного поступка, который он собирался сделать его спасал все еще один человек. Может, Миракл и сам не знал, какую услугу мог бы оказать Нортону, но все же одного человека было недостаточно, чтобы жить. Даже если этот человек является объектом твоей любви… Любви? Нет, что же. Возможно, симпатии. Дружбы — определенно. Но не любви. Хотя, кто знает… На крыше воздух был слишком холодным. Ладони Нортона были уже ледяными, а губы, он мог поклясться, даже не видя их, стали синими. Это означало только одно. А именно, то что с этим нужно заканчивать. Но эти серые глаза… Словно небо в пасмурный день и волосы цвета темного шоколада все еще сдерживали его от того самого шага. Но зачем жить ради человека, который даже не посмотрит в твою сторону, кроме как в сторону друга. Кто будет рядом, будет пытаться помочь, но не сможет прижать к себе и поцеловать. Зачем тогда все это?! Подумав так, Нортон уже начал делать тот самый роковой шаг, который оборвет его судьбу навсегда. Он радовался тому, что не придется больше страдать из-за неразделенной любви к Нире, из-за Лиссы, которую он постоянно вспоминал и из-за Миракла, который за все это время стал ему намного больше, чем другом. Почему Огнев начал осознавать это только сейчас, перед своей смертью? Он и сам того не знал. Но был убежден, что еще одна любовь ему не к чему. Опять страдания, алкоголь, депрессия. Все это уже начало надоедать. Еще полшага. Последние. Если он придвинется еще чуть-чуть, то сможет умереть. Внизу не было ни души. Только влажный после недавнего дождя, асфальт, несколько деревьев, которые немного колыхались на ветру и безоблачное небо, на котором виднелась полная луна. «Разве это не лучшая ночь для смерти?» — пронеслось во все еще опьяненной голове Нортона. Ему действительно нравилось здесь, но через секунду все оборвалось. Он прыгнул. Больше не осталось ни единой эмоции и ни единого чувства. Но в этот же момент в голове Огнева завертелось все то, что он испытывал за свою жизнь. Он до сих пор не считал этот поступок глупым, нет, что вы, совсем наоборот. Он считал, что это единственный и правильный выход. Хотя, он ведь еще жив.

***

Тело светловолосого мужчины повисло в нескольких сантиметров над землей. Оно был окружено серебристой дымкой. Кажется, Нортон Огнев был без сознания. К нему приближался другой человек. Его взгляд выражал огромный шок, но он не позволил эмоциям взять верх. Держа в руках часовую стрелу он медленными шагами начал приближаться к тому, что завис над землей. Волосы шедшего казались черными, но как только он вышел из тени они стали просто темными. Серьезные серые глаза рассматривали объект перед собой, а маленькая бородка прибавляла мужчине какого-то шарма. Он вернул стрелу на запястье и все еще медленно и осторожно приближался к светловолосому. Но все же не выдержал и сорвался на бег. — Нортон! — крикнул он на всю улицу. Хотя, кто его услышит в такой час. Миракл все же «отпустил» своего друга, но вместо того, чтобы шмякнуться об асфальт, Огнев упал в мягкие руки друга. Зодчий же в свою очередь осел на землю, придерживая Нортона, а после принялся гладить того по волосам. — Что же ты хотел сделать? Неужели умереть? — спросил Миракл у светловолосого. Но Огнев все еще находился в отключке и зодчему не оставалось ничего, кроме того, чтобы шептать всякие утешения как себе, так и другу, не переставая гладить того по волосам. — Что же ты наделал, дурачок? — спрашивал Миракл. — А если бы я не проходил мимо? Что бы тогда было, а? — ему и самому стало плохо от своих слов. Что бы действительно было, если бы он не успел? Зодчий не мог потерять Нортона. Огнев был его лучшим другом, к которому Миракл испытывал самые теплые и нежные чувства. Иногда темноволосый ловил себя на мысли, что испытывает к своему другу что-то наподобие любви и сразу отгонял эти мысли. Но вскоре смирился. Любовь начала пожирать его изнутри, словно языки пламени, как только он принял ее, но зодчий до последнего думал, что безответные чувства лучше, чем никакие. Но и в Миракле что-то сломалось. И, как ни странно, он и сам шел в бар, чтобы выпить немного виски, потому что в его доме, увы, закончились запасы. А после — направиться к Нортону и все же сознаться в своих чувствах. Но увидеть Огнева немного раньше, да и к тому же летящего с крыши стало для него неожиданностью. Сначала сероглазый думал, что друг всего лишь стоит там и любуется пейзажем. Совсем в его стиле. Его друг частенько делал так в молодости. Да и сам Миракл частенько к нему присоединялся. Но что-то пошло не так, когда Нортон полетел вниз. Светловолосый расставил руки в стороны, будто летя. В любом другом случае, зодчего бы это заворожило и он не смог бы оторвать взгляда. Но здесь потребовалась его мгновенная реакция. Миракл остановил время для Огнева и тот остался висеть в нескольких сантиметрах над землей. — Если тебе так плевать на свою жизнь, то пожалей хотя бы меня, — промолвил зодчий, понимая, что его друг все еще без сознания. — Пожалей хотя бы мои чувства, — тихо-тихо сказал Миракл, все еще поглаживая Нортона по голове. Он уткнулся носом в светлые волосы и вдохнул их аромат. Пахло чем-то необыкновенным, то ли фисташками, то ли лавандой, то ли всем этим вместе. В таком положении зодчий не заметил, как Огнев приоткрыл глаза и начал вспоминать, где же он. События всей ночи ураганом пронеслись в его мыслях и мужчина еле подавил тяжелый вздох. Вместо этого он левой рукой дотронулся до волос Миракла, заставив того вздрогнуть, а правой приподнял его лицо. — Неужели я в раю? — с небольшой усмешкой спросил Нортон. Он почему-то не помнил, как ударился о влажный асфальт, не помнил как отключился. Зодчий, что, снова его спас? Мысли после падения немного прочистились. Нира, бар, коктейль, крыша, прыжок… Все те чувства, которые он испытывал тогда бешеным вихрем пронеслись в голове. В этот самый момент его мысли вновь занял вопрос о самоубийстве. Но сейчас это было лишним. Теплые руки прижимали его к себе, гладили во волосам. Разве нужно было еще что-то еще? — Так ты собирался.? — удивленно спросил Миракл. Он не мог выговорить последнее слово. Да и вообще он до последнего верил, что Нортон всего лишь споткнулся и упал с крыши… Но все же на такой случай у того были крылья… — Да. Я собирался совершить суицид, — ровным голосом произнес Огнев. Он старался придать своему голосу как можно больше стойкости, но понимал, что этим зодчего с толку не собьешь. Миракл слишком хорошо знал Нортона, чтобы не понять, что с ним происходит… — Так. Дорогой мой друг, — начал темноволосый, нервно сглатывая на последнем слове. — Если у тебя проблемы с женой, то это не повод убиваться. И как тебе такое вообще в голову пришло?! Сколько у тебя уже было разрывов, но ты ни разу не пытался покончить собой! Так что случилось на этот раз?! — зодчему не удалось держать голос ровным, поэтому он сорвался на крик. Нортон встал с его рук и сел на ближайшую скамейку. Миракл последовал его примеру. — В том-то и дело, — ответил Огнев, уже не сдерживая ярость в голосе. — Вспомни, сколько у меня было разрывов! Я и сам-то не могу всех припомнить! Мне надоело это все! Надоела непостоянность, ссоры, работа! Да кому я вообще нужен?! — на глаза Нортона практически навернулись слезы. Но он должен их сдерживать. Хоть Миракл и был самым близким из всех, Огнев не мог позволить ему видеть свои слезы. — Мне, — вновь приобретая спокойствие в голосе, ответил зодчий. — Ты нужен мне. Повисла напряженная тишина. Теперь стал слышен шелест деревьев и редкий стрекот сверчков. Двое мужчин смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Миракл корил себя за слова, которые случайно сорвались с языка. Нортон же немного склонил голову и непроницаемым взглядом уставился на друга. Неужели ему действительно есть ради чего жить? И его чувства взаимны? Огнев просто не мог в это поверить. Или он нужен зодчему только как друг? Что ж, сейчас они все и выяснят… Нортон начал сокращать расстояние между ними и Миракл потрясенно распахнул глаза. Но последние несколько сантиметров, которые разделяли их губы друг от друга преодолел именно зодчий. После этого момента мир обоих перевернулся. Складывалось ощущение, что они оба пьяны и все это всего лишь выдумка сумасшедшего. Однако, теперь Нортон нашел то, ради чего жить.

***

— Как давно я тебе нравлюсь? — в Северной башне этот вопрос неожиданно настиг Миракла спустя несколько часов после неудачной попытки самоубийства Нортона. Они сидели как обычно, Миракл на кожаном диване, а Огнев в кресле из того же материала. — Тебе правду? — спросил зодчий, отпивая воду из стакана, который находился у него в руке. Светловолосый театрально усмехнулся и закатил глаза. Радость к жизни к нему постепенно возвращалась. — А ты как думаешь? — Хорошо, — ответил Миракл, размышляя, чтобы все-таки ответить. — Помнишь, несколько лет назад был бал в Черноводе? Ты тогда прекрасно выглядел, так хорошо со всеми общался… Тогда я решил просто наблюдать за тобой. Ну, а потом уже начал постепенно… кхем… испытывать к тебе более теплые чувства, чем просто дружба, — ответ содержал в себе все, чего хотел знать Нортон. Тогда Миракл тоже спросил: — А что насчет тебя? Когда ты понял, что я нравлюсь тебе? Этот вопрос ввел в ступор Огнева. Он знал лишь только то, что осознал свои чувства только сегодня, но как давно Нортон испытывал их? — Я не знаю, — честно ответил светловолосый. — Знаю только то, что люблю тебя сейчас. И Мираклу вполне хватило такого ответа.