unnamed

Я чувствую вкус мятной пасты вперемешку со вкусом кофе. Во рту от этого так же паршиво, как и погода на улице. Перед глазами всё плывёт. Мой взгляд, словно в замедленной съёмке, перемещается на часы стоящие чуть в стороне от автобусной остановки, которая стала полем боя моего тела за своё бодрствующее состояние. На часах видно, что стрелка еле переступила порог девяти утра. Сразу после того как понять, что автобус опоздал, моё полусонное «Я» начинает подозревать, что все часы нужны лишь для того, что бы издеваться надо мной. Или я так не успел подумать об этом? Открываю глаза только когда падаю на сиденье, обшарпанное, как в старом кинотеатре. Перед тем как провалиться в бессознательность вижу, как меня окутывают клубы пыли. Мне снится сон. Он стоит оголённый по пояс. Его торс покрыт багровыми пятнами и подтёками. Он сплёвывает кровь куда-то в темноту и прыжком принимает стойку, занимался бы я когда-нибудь боевыми искусствами, может, даже и сказал, в какую именно. В свете небольшого фонаря блестят капли пота на Его мышцах. Он улыбается мне, своей кровавой улыбкой. Божье благословенье. О Тайлер. Рывок. Боль. На секунду меня оглушило. Я схватился за голову, словно это бы мне помогло заглушить боль от удара об спинку сидения. Моя остановка. От нехватки сна наш мозг перестаёт решать задачи и проблемы, вместо этого он просто паникует. Не знаю, что бывает с ним от переизбытка того же сна. Единственное, что приходит на ум – это диабет и ожирение. Ещё говорят, что вероятность внезапной смерти становиться куда выше. Если бы. Обычно врачи называет это «гиперсомнией», но мне от этого не легче. Вокруг всё словно липкое, как будто кто-то облил весь мир чернилами или мёдом. Это мой новый мир, мир «после», моё наследие мёртвого божества. И привычка курить. Щелчок колёсика. Спасибо, Тайлер. Мимо меня проходит девушка, хмурюсь, силясь вспомнить её имя, Элис, Мэри, Марла… Она улыбается, я – нет. Кстати о Марле… Мы давно не виделись. Что ж, наше расставание не было неожиданностью, так как формально мы и не встречались. Есть люди, после которых жизнь делится на «до» и «после». Марла. Для меня, она не была этим человеком. Но такой человек был у Марлы, у нас он был одним на двоих. Пошёл в жопу, Тайлер. Мне подкидывают папку с документами, даже не останавливаясь, никаких формальностей, мне нужно сделать отчёт. Все давно поняли, что со мной бессмысленно разговаривать. Работа у меня – новая. Правда, в сто раз скучнее предыдущей. Хотя, я мало что помню из тех времён, времён до Тайлера. «До» и «после». Отчёт будто сам себя печатает. «Ctrl-C», «Ctrl-V». Холодный стук клавиш калькулятора. Прошу, Тайлер, спаси меня. «Ctrl-C», «Ctrl-V»… Понимая, что начинаю засыпать, резко вскакиваю и иду к кофе-автомату. Пихаю туда кое-как расправленный доллар и пятьдесят центов, жму на кнопки. Мир вокруг плавится, окидываю взглядом людей в офисе, они все в своих маленьких стеклянных кабинках, словно змеи в террариуме, чувствую себя мышью. Отворачиваюсь, толи от людей, толи от своей последней мысли. Я сморю на тоненькую струйку, выходящую из автомата, чёрную, точно нефть. На секунду в голове проскальзывает, что кофе мне не помогает и что в этой дряни попросту нет кофеина. Вспоминаю, как мама кричала на отца, когда тот мне давал автоматный кофе. Она говорила, что от него можно скорее поправиться, чем взбодрится. Ожирение. Нажимаю на кнопку «Добавить сахара» и слишком поздно понимаю, что нужные мне два щелчка были, как минимум, пять нажатий назад. Диабет. Кофе обжигает мою руку через бумажный стакан. Лишних денег у меня нет даже на кофе из «Старбакс». Неторопливо иду к окну, деревянная палочка бьётся о бумажный стакан. Кто решает, чем станет дерево? Начинаю бредить. Тайлер. Тайлер. Стою у окна, потягивая мерзкий кофе. Глаза бегают по прохожим, которые где-то внизу, и никто не посмотрит вверх на меня. Мешки под глазами, уже от пересыпа, кажутся мне до невозможности тяжелыми, когда я вижу Его. Вычурный, яркий наряд так и кричит из серо-чёрной толпы: «Заметь меня, кретин!» И я замечаю. -Тайлер,- говорю совсем шёпотом, и понимаю, как давно не произносил Его имя,- Тайлер!- только закричав на весь офис, осознаю, что Он меня и так не услышит. Рука горит и покалывает, в стакане почти не осталось кофе. Вместо этого – пол и мои единственные штаны покрылись вонючими, горячими пятнами. «Не упоминай имя Господа всуе» Все таращатся в мою сторону, несколькими широкими шагами оказываюсь у себя за столом. «Бог покинул тебя» Думаю, что померещилось. Думаю, что вся суть Тайлера - мерещится мне. Надеюсь, ты не Бог, Тайлер. Рабочий день закончился. И я – часть потока, спешащего куда-то. На самом деле, мне некуда спешить. Я уже не живу в том доме, который снимал Тайлер. У меня – маленькая квартирка, больше похожая на коробку. Там нет мебели как в кондоминиуме, но зато, в отличие от дома, можно включить свет без страха. Автобус, на этот раз, не заставляет себя ждать, но сесть негде. Засыпаю стоя. Опять просыпаюсь от толчка, на этот раз в бок. Разлепляю глаза, и 25 кадром, как те порно-вставки в фильмах, вижу лицо, Его лицо. Он опять улыбается. В улыбке видно скол на переднем зубе, и на ум приходит мысль: «Можно ли порезаться языком об него?», еще больше времени уходит на то, что бы убедить себя , что я имел в виду - Его язык или язык Марлы, не свой. Чёрт бы тебя побрал, Тайлер. Медленно спускаясь по ступенькам автобуса, вижу ярко-красное пятно, которое то появляется, то исчезает в свете уличных фонарей и витрин, одежда, которую носят исключительно в жарких странах, только во время отпуска. Я бегу, бегу так, как не бежал спасать небоскрёбы, к ярко-красной спине, как к спасательному кругу. И вот, распихав целое полчище народу, ложу руку на Его плечо, так мягко, на сколько, это только возможно в этой ситуации. Боюсь, что вот-вот Он исчезнет. - Тайлер. Тайлер, прости меня, я понял, что нуждаюсь в тебе, ты был прав, прав насчёт всего,- выпаливаю, точно молитву. Он оборачивается, но это вовсе не «Он». Скорее какая-то пародия, неудачная карикатура, жалкая настолько, что мои кулаки так и просятся размазать этот не-Его нос, раскрошить костяшки о не-Его скулы. «Чёрная женщина Иисус» уже не звучит так потешно. Но незнакомец просто таращится на меня, как таращатся на безумного старика, сделавшего какую-то несусветную глупость, с жалостью, погребённой под недовольством. Люди, которые буквально только что стали жертвами моей погони за Призраком проходят мимо, смотря точно также. Ботинки разбрызгивают лужи. А я чувствую, как мои носки впитывают воду. Я прохожу мимо бара, нет, не того самого, а просто бара, и чувствую, как по моим мокрым носкам проходит вибрация, откуда-то снизу. Там внизу очередной клуб, не смотря на то, что я уже давно перебрался в другой город. Они есть во всех больших городах. Теперь клубы - это нечто вроде «МакДональдс». На секунду мне хочется пойти туда и хорошенько кого-то избить, но после начала боя, туда не впускают (прямо как в театре). Да и без Тайлера всё это действо теряет весь смысл. Оглядываясь назад, приходит понимание того, что сукин сын был прав, совершенно, во всём, кроме одного: Он никогда меня не освобождал. Когда мой кондоминиум взорвался, моя опора исчезла, и Тайлер со своим торжествующим «Кто это?», словно я собирался доставить на дом Его постапокалиптический мир, и просто уточняю адрес. С тех пор моей точкой опоры стал Тайлер Дердан. Я не могу с собой ничего поделать, все мы за что-то цепляемся. Не знаю, что сейчас происходит с «Проектом Разгром», но почему-то мне кажется, что в этой неразберихе и хаосе у них есть чёткие указания мёртвого Бога. Я не еретик, Тайлер, честно. Моё тело будто распирает изнутри, кости трещат и мышцы разрываются, единственное, чего мне сейчас хочется – это спать. Я вижу диван, свой баклажанно-грязный диван. Рефлекторно хочу упасть на него. Но понимаю, что он весь порванный, вокруг перья, а сбоку торчит пружина, ещё секунда мне нужна, что бы понять, что я всё ещё стою на улице, а вокруг меня - куча народу: пожарники, милиция и просто зеваки. Ко мне приходит понимание, что мою квартиру взорвали, точнее, взорвал. Взорвал не кто иной, как Тайлер Дердан – Отец, Сын и Святой Дух. Я ощущаю запах глицерина у себя за спиной. Я слышу Его благословенный голос. Я – безудержная радость, распирающая грудь Джо.