Мальчик-который-знал или волшебные книги

      На Литтл-Уингинг медленно опускалась теплая летняя ночь. Единственными звуками, различимыми в тихой темноте, были стрекотание кузнечиков и далекий шум машин, несущихся по городской автомагистрали. Обитатели дома номер четыре по Тисовой улице крепко спали в своих постелях. Все, за исключением одного — Гарри Поттер, несмотря на усталость и нарастающее желание уснуть, продолжал бодрствовать. Этой ночью Гарри решил все-таки начать читать ту загадочную книгу, полученную вчера, в свой день рождения, и ничто на свете не могло ему в этом помешать, даже собственный организм, требующий срочно лечь под одеяло, закрыть глаза и забыться сном.       Поттер, сдерживая зевок, поправил очки и стал шарить руками по стене в поисках выключателя. Когда ветхий чулан наполнился тусклым светом лампы, Гарри выглянул за дверь и прислушался. Из спальни Дурслей доносился дядин громкий храп, больше похожий на трубение слона. Мальчик усмехнулся, представив дядю Вернона с хоботом вместо носа и с огромными ушами, и, убедившись, что родственники крепко спят, закрыл дверь как можно плотнее. «Как жаль, что чулан не запирается изнутри! Сейчас бы мне это очень пригодилось» — подумал он, достал из-под матраса заветную книгу, устроился поудобнее, стараясь не скрипеть кроватью, и наконец-то открыл фолиант на первой странице.       «Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.» — бегло прочел Гарри первый абзац. Остаток страницы также был посвящен этой заурядной семейке. «Странно» — подумал Гарри. «Все точь-в-точь про моих тетю и дядю, даже имена совпадают. Что ж, значит где-то там есть что-нибудь и про меня» — сгорая от нетерпения мальчик продолжал читать, теперь он точно знал: книга не врет. Через некоторое время он дошел до описания разговора профессоров волшебной школы Хогвартс, обсуждавших, как понял Гарри, гибель какого-то злого человека, и вот там-то и началось самое интересное.       «Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… — Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча. — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез» — Гарри вздрогнул, по спине прошелся неприятный холодок. Он еще раз внимательно перечитал фрагмент. «Он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…» Так вот как погибли его родители! Их убил злой волшебник, и никакой автокатастрофы вовсе не было. Внезапно Гарри вспомнил кусочек своего сна: зеленая вспышка и зловещий ледяной смех. Теперь он все знает… По сердцу как будто полоснули тупым ножом, свинцовая тяжесть быстро разливалась по телу, сковывая мышцы и перехватывая дыхание. Глаза невольно наполнились слезами, и вскоре на страницу книги упало несколько соленых капель.

***

      Легкий ветерок шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица мирно спала под чернильным небом. Спали все: старушки-домохозяйки, днем неустанно копошившиеся в садах, молодые клерки, вернувшиеся с работы в офисе, любящие друг друга семейные пары и маленькие дети, обогретые родительской заботой. Спали все, кроме одинокого семилетнего мальчика, который сидел на своей кровати и, обняв колени, тихо плакал, подавляя желание закричать от боли во весь голос.