Неудачная игра госпожи Судьбы.

      Однажды, забавы ради, решила госпожа Судьба свести Лисицу с Демоном и посмотреть, кто кого сломает первым. Госпожа была терпелива и наблюдала, как Лисица с Демоном друг с дружкой в любовь играли, в такую светлую и искреннюю, что Судьба усомнилась в правильности своего решения. Однако Демону довольно быстро наскучило играть с Лисицей, и он ушёл, постаравшись кольнуть её побольнее. Иногда Демон говорил с Лисицей, потому что тишина была для него невыносима. Ему нужно было хоть какое-то общение, и Демон не подозревал, что до этого с ним тоже игрались. Того, что произошло дальше госпожа Судьба не ожидала. Демон и Лисица открылись друг другу.       — Уксус, он разъедает горло, получается его больно пить? — однажды спросила Лисица.       — Суицид? — тихо поинтересовался Демон, глядя на милую Лисицу, но что-то было в её внешности не так, чего Демон понять не мог.       — Он самый, — Лисица странно улыбалась.       — Оооо, а что тебя толкнуло в этот раз? — не в первый раз он слышал из уст собеседницы слова о суициде, и даже когда-то предлагал совершить двойной суицид.       — Да так, осознание, что я всегда несу только горе и беды, — пожала плечами рыжая девушка, чуть тряхнув своими кудрями, что так и лезли в лицо от каждого дуновения легкого ветерка, что царил на крыше какого-то высотного здания.       — Надеюсь, что у тебя все наладится, и тебе не придётся совершать суицид… Никогда в жизни…— высказал тихое предположение Демон, натягивая капюшон своего балахона.       — Знаешь, боюсь уже не наладится, ведь я монстр, что сеет боль и страдания. Увы, мне уже одна дорога…— Лисица говорила как-то беззаботно, глядя куда-то вдаль.       — Монстр? — Демон удивленно повернул голову. Он никогда не считал свою собеседницу монстром.       — Он самый.       — Тц… Монстра я в тебе не видел и не вижу за все время нашего общения.       — Хах, это только ты не видешь. Он в моих глазах, наглых и эгоистичных. Он в моей душе, черной не по возрасту. Он в мыслях, разъедает все доброе во мне…— Лисица резко замолкла.       Демон тоже молчал, а потом, сцепив зубы и сжав руки в кулак, заговорил:       — Ты когда-нибудь играла чужими чувствами, ломала людей? Тебе доставляло удовольствие видеть их искаженные злобой и ненавистью лица? При этом продолжать смеяться им в лицо и выворачивать наизнанку всю их поднаготную? Тебе доставляло удовольствие давать по уши влюбленному человеку надежду, а потом безжалостно её отбирать, кромсать на кусочки, превращать в пыль, а самого человека смешивать с грязью до тех пор, пока он не станет хуже, чем ничтожество? При всем этом ты своим милым и невинным видом притягиваешь людей к себе, они к тебе тянутся, а ты всячески пытаешься их сломить, покалечить, хоть как-то заставить отвернуться от тебя. Я делал это все, и даже попытался сделать это с тобой, поначалу внушив себе искреннюю и чистую любовь к тебе, а потом внушил безразличие. А теперь я совершенно не понимаю, что испытываю. Просто чувствую, как сердце не объяснимо трепещет, а дышать становится трудно, будто что-то сдавило легкие, мешая дышать. В горле стоит противный комок, который я не в силах сглотнуть, на глаза же наворачиваются пока сдерживаемые слёзы.       В конце своей речи Демон тяжело дышал и сверлил взглядом Лисицу. В горле у него пересохло, и он никак не мог от этого избавиться, сколько бы не сглатывал вязкую слюну.       — Ты любишь ломать, выворачивая наизнанку чувства, я же — доводить до белого коления. Бесить, заставлять ненавидеть себя, а потом смеяться в лицо этой ненависти. Вести себя как дурочка, расчитывая, как же посильнее ударить, чтобы человек скорчился в муках у ног. И, что самое страшное, я это уже не контролирую. Не контролирую голос, жесты, походку. Лиса, что хитрит, улыбаясь. Лиса, что подкрадывается ближе, чтобы ее возненавидели.— задумчиво проговорила Лисица, глядя на Демона, стараясь заглянуть ему в глаза.       — Демон, радующийся как ребёнок чужой боли, не только душевной, но и физической. Дать только волю, и переломаешь человека полностью, хохоча, как безумец. Иногда я прокручиваю в голове, как смеялся в лицо разгневанной когда-то лучшей подруге, выворачивая всю её подноготную и швыряя это ей ошметками дерьма в лицо. Ох, как же я искренне смеялся, никогда после этого я так не смеялся. Но увы, на людях я должен таить в себе всех своих демонов, топить их в чёрном омуте, что сокрыт в глубине моей поганой чёрной душонки, вынужден изображать всю тягу к жизни, на которую только способен человек. Тошнит аж от этого всего дерьма…— также подхватил Демон, замечая, как уголки губ чуть приподнялись.       Госпожа Судьба с удивлением смотрела, как тонкие пальчики Лисицы стягивали капюшон с головы Демона, как мягко обхватывали его бледное и худое лицо и как Лисица и Демон нежно с трепетом, несвойственным им двоим, целовали друг друга, совершенно не замечая ничего вокруг.       — Совершишь со мной двойной суицид? — заглядывая в глаза, спросил Демон.       — Ты и так знаешь ответ, — Лисица улыбнулась, сжав в своей тонкой ладони ладонь Демона, и поднялась, утягивая за собой парня.       Госпожа Судьба никак не ожидала, что они оба сломаются и закончат все также, как и начинали, вместе, исполнив мечту Демона и, возможно, Лисицы.