Счастье заказывали?

Home

Вы когда-нибудь приходили домой и ощущали, что в нем словно что-то изменилось? Словно что-то пошло не так и он перевернулся вверх дном, заставляя удивленно осматриваться и не понимать, что вообще происходит. Словно вы не были в нем сотню лет и все, что было внутри, уже тысячу раз успело поменяться и просто забыть, как он выглядел до этого, потому что красота теперешнего момента закрывает все. Вот сейчас именно такие ощущения были у Мун, что вошла в квартиру, ожидая все также увидеть валяющееся стекло на полу между коридором и входной дверью, все также увидеть развернутый вазон и многое другое, при том ощущать запах перегара, что в очередной раз бы заставлял желудок сжаться, а желание выйти из помещения — лишь увеличиваться. Но в доме было все не так. Чистый пол, в целом чистый дом и аромат того самого шоколадного пирога, который заставил русую прикрыть на мгновение глаза, вспоминая, как она в возрасте лет пяти вбегает в дом и ощущает тот самый аромат, что разносился по всему дому, а довольная мать появлялась в дверях, дразня девчонку сладостью и заставляя ту прежде мыть руки, чтобы не наесться микробов. Эва стояла в дверях как вкопанная, даже боясь пройти вперед и просто посмотреть, что там происходит. Но мысли, что путались в голове, и догадки, которые заставляли девушку сходить с ума, все же взяли вверх. Квиг стянула обувь, проходя на кухню и замечая потрепанный, но такой родной силуэт, который сидел и смотрел в окно. — Мам? — девушка прошла глубже в светлое помещение, слыша тихие всхлипы, которые доносились от женщины. — Прости, — тихий шепот, что переломил все в Эве напополам, буквально отдавался в голове, заставляя застопориться на месте и буквально врасти в пол под босыми ногами. — Я просто не хотела портить вам жизнь. Это вышло само, и я не могла себя остановить. Это был словно порочный круг, который каждый день смыкался на алкоголе. Даже сейчас руки тянуться выпить, но я пытаюсь контролировать себя, — тишина снова обрушилась на стены этого дома, не считая тихих всхлипов той, что действительно жалела, что так поступила. Анна думала всю ночь, придумывая планы отхода, придумывая как загладить свою вину перед теми, кто все это время был рядом и любил ее. — Эва? Просто прости. Я не думала в тот момент ни о чем. Поначалу я пыталась бороться, искать работу, мужчину, но сейчас просто руки опустились настолько, что казалось, что проще умереть, чем что-то делать. Знаешь, моментами я даже жалела, что родила вас, но сейчас, смотря на вас я понимаю, что не зря. Я пыталась найти опору где-то, в ком-то, совсем забывая о том, что у меня есть две дочери, что любят меня и действительно дорожат, — Анна-Марит развернулась на стуле, раскрывая две руки, в объятия которых Эва кинулась не думая. Она совсем не думала, что будет дальше, но то, что мама сейчас плачет и говорит то, что так хотелось услышать уже давно — не могло не порадовать и заставить саму пустить слезы. Тонкие руки окутали шею женщины, а та в ответ прижимала свое маленькое сокровище ближе, обнимая ее и плача. — Прости меня, солнышко. Я хочу выбраться из всего этого дерьма, но, черт, мне нужна помощь, — дрожащие руки постепенно накрыли обе щеки Эвы, заставляя немного отстраниться и взглянуть в глаза, которые были настолько красные, что могло казаться, что венки внутри сейчас просто лопнут. — Но, малышка, не плачь, пожалуйста. — Я не могу, черт. Я ждала этих слов вечность, — Квиг буквально заливалась слезами, ощущая, как внутри все колотится, словно сейчас произойдет апокалипсис, от чего сейчас и обнимались так, словно еще чуть-чуть и их разлучат. — Я люблю тебя, — добавила Квиг-младшая, что уткнулась женщине носом в волосы, ощущая ласковые поглаживания по волосам. — А… где твоя сестра? — кажется, что мир Эвы снова рухнул, ведь из-за всей этой ситуации с мамой она совершенно забыла про Эл и то, что она сейчас находится дома у Кристофера.

***

Дома у Кристофера было, на удивление, тихо. Он решал по телефону какие-то дела с Вильямом и Пенетраторами, отправляя сообщения в их общий чат, а в это время Эл и Макс сидели на кухне и решали математику. Девочка её не понимала, совершенно. Для неё математика была тёмным лесом, в котором она заблудилась с того момента, как только пришла в школу. Макс же наоборот любил математику больше остальных предметов в школе, поэтому и помогал Эл с ней. Он интересовался у неё, что ей было не понятно, и объяснял, как можно было доступнее. Окно было открыто, а прохладный ветерок пробежал по пяткам ребят, заставляя их слегка замерзнуть. Стало холодно. Элисон поёжилась на месте и почесала затылок, стараясь вникнуть в этот ужасный, по её мнению, предмет, чтобы Максу не пришлось ещё раз объяснять ей это всё, хотя ему только в радость. — Макс, ты можешь закрыть окно? — со второй попытки попросила Элисон. Он кивнул и подошёл к окну, дабы закрыть его, а после вернулся и сел на своё место. — Спасибо. — Пожалуйста, будешь чай? — спросил он и, коснувшись её руки, почувствовал холодную кожу. — Эл, почему у тебя руки такие холодные? Ты замёрзла? — Немного, — честно ответила Элисон, у которой перехватило дыхание от прикосновения мальчика. — Я буду чай, если можно. — У меня ещё есть шоколадка, будешь? — поинтересовался он, вставая со стула. Получив положительный ответ, Макс открыл холодильник, доставая оттуда молочный шоколад с орехами и кладя его на прозрачный стол. — Мой любимый, — улыбнувшись, сказала Эл, отложив тетрадь в сторону. — И мой тоже, — радостно ответил Макс, смотря в глаза девочке. Мальчик подошёл к плите, поставив разогреваться чайник, а после его взгляд изменился. Было видно, что Макса что-то тревожило, Эл сразу же насторожило это, поэтому она поднялась изо стола и подошла к нему. — Макс, — позвала его Эл, продолжая: — Что-то случилось? — Эл, я давно хотел тебе признаться, но ты мне нравишься, — переживая, произнёс Макс, повернувшись к девочке. — Что? То есть… как? — она была удивлена. Ей всегда нравился Макс, но она не думала, что это будет взаимно. — Вот так, — он подошёл к ней ближе, так что между ними было небольшое расстояние. И Макс решил сделать первый шаг. Он медленно дотронулся своей ладонью до щеки девочки и прикоснулся к её губам. От них пахло клубничной увлажняющей помадой, которым Элисон пользовалась каждый раз, когда губы начинали сохнуть. И Максу понравилась эта сладость, к которой он давно хотел прикоснуться. Желание исполнилось, благодаря его решительности. И этому несказанно рада Эл. — Ты мне тоже нравишься, Макс.

«ты, словно тысячи звезд, которые создают созвездия и галактику».