Какао

Осознание собственной беспомощности - это то, что бьет под дых покруче любого боксера-профессионала. И никто вокруг не понимает, что не так. Никто вокруг не понимает, что случилось. Просто в какой-то момент улыбки становятся все менее искренними, а желание что-то делать пропадает на глазах. Мне больно осознавать то, что я уже давно не подросток. Что я - взрослый мужчина с дипломом о высшем образовании, но, фактически, не знающий ничего. Бумажка - фикция, которую требует общество. Ничего больше. Мне двадцать семь лет биологически и двадцать восемь - в этой стране. Я несу какую-то околесицу на радио, пою песни с тупым текстом и пляшу уже не так классно, как в двадцать. В этой жизни у меня нет ничего. Контракт, заранее прописанные ответы на вопросы, расписание, зависимость от группы и агентства. Я не могу просто провести день дома, валяясь в кровати. Не могу перестать петь. Не могу... да даже открыто строить отношения. Жизнь перед камерами оказывается сродни тюремному заключению. Знали ли мы когда-то, когда пришли на прослушивание, на что шли? Та жизнь, которая у нас есть - то ли это, чего мы хотели? То ли, о чем мечтали в детстве? Иногда мне хочется вернуться назад на почти десяток лет. Учиться в университете, пить соджу в баре с группой, отрываться в клубах, думать о будущей карьере, волноваться, что не смогу обеспечить спокойную старость родителям, ходить на свидания и много-много смеяться. Сейчас не все плохо. Совсем нет, просто иногда меня накрывает, и я начинаю ныть. У нас есть... мы. Толпа, которая, пусть и частенько ссорится, все-таки является семьей. Мы готовы поддержать друг друга в любой ситуации. Нас многое связывает. Начиная от совместной деятельности и работы в одном агентстве и заканчивая весьма интимными отношениями. Кто я без них? И сейчас я сижу на кухне, положив голову на руки и уткнувшись носом в стол. За окном темно, и до подъема осталось всего часа два. В своих комнатах храпят девять оболтусов. А я слишком устал, чтобы спать. Грусть пройдет, завтра будет новое утро. Мягкие шаги тонут в тишине коридора, на стол со стуком опускается кружка с горячим какао, плечи обхватывают чужие руки, а к спине успокаивающе прижимается теплое тело: - Опять нюни распустил. А ну иди сюда! - невесомый поцелуй в висок сразу убирает все мысли. До сих пор иногда хочется бросить все и наплевать на последствия. А потом я останавливаюсь, бью себя по лбу и думаю о том, что ни за что на свете не променял бы свою жизнь на что-то другое. Какой бы она ни была. Потому что в ней есть ты.