Монстры против драконов-3. Потому что должен

- Я должен поехать к нему. Сказал – как выдохнул. И внутри у Мона все сжалось. Кажется, эти его слова крутились в мозгу лидера как предчувствие. Эта долбанная интуиция. И кто ее только придумал? - Я должен, понимаешь? - Хён пришел в себя? – не глядя на Хосока, спросил Мон куда-то в сторону. - С хёном все будет в порядке. - … - Но я не уверен, что все будет в порядке с Джиёном, - также в сторону, но твердо и как-то зло решительно сказал Хоби. И у Мона много сейчас было готово выплеснуться с языка. И про то, что, по большому счету, насрать, будет ли с Джиёном все в порядке. И про то, что нет такого закона, по которому Хосок прямо «должен» поехать к нему. И про то, что нет в Моне таких сил, чтобы отпустить сейчас Хоби к нему. Но и сил не отпустить тоже нет. Но все это с языка не выплескивается, потому что Мону, во-первых, не «насрать», а во-вторых, Хосок действительно должен поехать. И Мон это понимает лучше, чем кто-либо. Лучше даже, чем сам Хосок. Хосок практически не собирается: натягивает толстовку, джинсы-повседневки. Даже у зеркала не задерживается – как есть, так и выскакивает за порог. Мон срывается следом, обхватывает Хоби поперек живота, останавливает. Как-то так сжимает болезненно, словно впечатывая в себя. И хочется многое сказать, но Хосок все и так понимает. Но все равно уходит. Сбегает вниз по лестнице. И от этого хреново. Мон опускает руки и остается стоять на лестничной площадке. А горло так сжимается, что в нем что-то вот-вот расплещется горькое и больное. Хосоку и самому хреново. И чувство такое, как будто держишь в руках страшно дорогой и страшно любимый хрустальный предмет, зная, что вот-вот разобьешь его из-за своей рукожопости. Автомобиль торчит в пробках, Хосок мается на заднем сидении, мнет в руках телефон в чехле. И, повинуясь какому-то сиюминутному порыву, несформированному и оттого прекрасному в своей спонтанности, жмет иконку видеовызова. Мон отвечает сразу. Его взъерошенное, взволнованное видеоселфи выплывает на экран, озаряя салон автомобиля голубоватым светом. - Еду вот… - смущенно бормочет Хоби. Мон хмыкает. - В тот раз… ну… тогда… помнишь? Когда он сам вот так попался… - начинает объяснять Хоби. - Вы были вместе тогда? – перебивает его Мон. - Уже нет, но… Короче, тогда было именно поэтому, что уже нет… Мне говорили… Хён говорил… - Ясно, – коротко отвечает Мон. - И… за мной как бы должок.. понимаешь? – сбивается на громкий натужный шепот Хоби. Автомобиль останавливается на подземной частной парковке. Мон вздрагивает. Тянется выключить связь. - Ты останешься со мной? – тормозит его Хоби. Мон вопросительно вглядывается в экран. - Уверен? – спрашивает. И уточняет: - Уверен, что мне это надо? И злость в его голосе пугает Хоби настолько, что он готов уже сесть назад в машину и ехать домой так быстро, как это возможно. Но открывается лифт, и ему навстречу выходит Джиён. Джиён красивый. Не такой всемогущий, как обычно. Уставший, потрепанный переживаниями, но все равно красивый. Он сталкивается взглядом с Хоби, непонимающе ощупывает его взглядом и останавливается. - Ты почему здесь? – спрашивает, показывая жестом стаффу, следующему за ним настороженными взглядами, чтобы отошли, скрылись с глаз. Те послушно отходят за колонны. - Я к тебе. У Хоби лицо напряженное, но такое обеспокоенное, что Джиён не выдерживает и смягчается. - Привет, - тихо говорит он, а потом протягивает руку к лицу Хоби и проводит большим пальцем по его щеке. - Привет. Хосоку уже вся эта затея не кажется хорошей. И на фига он вообще приехал? Дракон, кажется, в порядке. Дракон, кажется, как всегда крутейший и исключительный. Но Дракон подходит к Хоби вплотную и обнимает. Так обнимает, как обволакивает, как обжигает температурой своего тела. Он так пахнет, так… Что под ребрами скручивает от этого запаха. Хоби злится на самого себя за такую реакцию, но тело как издевается, не поддается здравому смыслу, жмется к драконьему и млеет. - Как ты? – спрашивает Хоби, чтобы хоть немного стряхнуть наваждение. - Как я? – Дракон ухмыляется совсем недобро – Трахнуть тебя хочу прям здесь и сейчас, не против? Телефон язвительно покашливает с рэпмоновским акцентом: - Я против. Дракон вздрагивает и опускает глаза вниз. - Оу, да нас здесь трое! И ржет, гад. Хоби поднимает телефон так, чтобы Мон увидел своего закадычного врага вблизи. - Привет, - невозмутимо отзывается Мон с экрана. – Синяки позаживали? - И я тебя рад видеть, - парирует Дракон. – Что, так не доверяет? – уточняет у Хоби. – Приятно! А потом хватает Хоби за руку и тащит в бигхитовскую машину. Хоби настороженно тащится за ним, уточняя на всякий случай в стиле «дома знают, где я»: - Я с менеджером. - Вот и хорошо. – Дракон устраивается на сидении поудобнее и хлопает ладошкой по коже рядом с собой. – Садись. Мы едем к хёну. – а потом наклоняется и жмет кнопку, поднимая стекло между салоном и водителем, отрезая их с Хоби от чужих глаз и ушей. Он берет из рук Хоби телефон, жмет иконку отбоя со словами «Не бойся, ничего я твоей ляльке не сделаю», кидает потухший айфон на соседнее сидение и бросает дерзкое: - Я соврал. Целует Хосока головокружительно, тягуче. Губы обволакивают, ощупывают легонько лицо, согревают дыханием. Пальцы мнут ткань толстовки Хоби, притягивая к себе сильнее, настойчивее. У Хоби поджилки трясутся от ситуации, воздух перекрывает. Он из последних сил упирается ему в грудь, пытаясь остановить. Впрочем, Дракон и не настаивает. Отстраняется, вытирает губы рукавом. - Ну я не мог упустить такую возможность, ты же понимаешь? – усмехается он, видя хосоково смущение. – И ты же сам пришел. Сам виноват. - Придурок! – возмущенно выдыхает Хоби. А у самого дыхание сбитое и румянец такой, что на щеках можно яичницу жарить. Дракон смотрит на него долгим взглядом, из-под ресниц поблескивает мерно какое-то плотное и сильное чувство. - Как же мне тебя из-под кожи своей вытравить, а? – вдруг так грустно и так устало спрашивает он. – Как же мне избавиться от тебя? Чем тебя вылечить? И он вздыхает как-то рвано, с полувсхлипом, и закрывает лицо руками. Плечи не трясутся, не слышно сдавленных рыданий или еще чего-то, что могло бы облегчить ему хоть немного эти секунды. И только чуть слышен сдавленный полустон на какой-то нереальной верхней ноте. Короткий. И обреченный. У Хосока сердце сжимается. Он вдруг вспоминает тот самый день, когда все случилось так же, как сейчас, но с самим Драконом. Когда великий и всемогущий он оказался вдруг маленьким и беззащитным перед огромным озлобленным миром. И тот факт, что мир этот был, вообще-то, прав в своей злобе и разочаровании, делало Дракона еще меньше и беззащитнее, в том числе и перед самим собой. Хосок придвигается к нему, обхватывает его плечи и прижимает к себе. - Прости. Прости меня. Он не знает, что еще сказать. Он не находит нужных слов. Он просто сжимает его плечи и дышит в унисон. Дракон поднимает лицо. - Я просто струсил тогда, знаешь? – говорит он, с трудом справляясь с горловым спазмом. – Я просто трус. Я просто побоялся, что, оставшись с тобой, я потеряю все, к чему шел. - Я знаю. Хосоку больно смотреть на него. Драконы не должны быть жалкими. Они должны быть грозными и великими, а вот жалкими быть не должны. - Ты все сделал правильно тогда, - говорит Хосок, а его руки оглаживают драконье лицо. – Все правильно сделал. Ты сделал единственно правильный выбор. Наверное, просто, выбирать было необязательно. Но ты ведь не знал, что так можно было… Дракон пристально вглядывается в его лицо. - Зачем ты приехал? – вдруг резко спрашивает он. - Тогда… ну, помнишь? – Хосока накрывает бешенное волнение, и он едва справляется с дрожью в пальцах. – Хён звонил мне. Просил приехать. Всего раз приехать и побыть рядом. Всего один раз, один вечер. И я пообещал ему. И не приехал. На лице у Джиёна словно застывает дикая смесь из смущения, возмущения и страха. - И я… короче… должок у меня… хёну… Я должен, понимаешь. И вот… Автомобиль останавливается на подземной парковке клиники, и менеджер резко стучит в стекло. Хосок выбирается из автомобиля, оглядываясь, прощупывая привычным взглядом репортеров. Но здесь тихо и глухо: служба безопасности сработала профессионально. Никого лишнего. Следом выбирается Джиён. Они идут молча, заходят в лифт. Хосок находит ладошкой ладонь Дракона и стискивает ее молча. Дракон вздрагивает, стискивает ответно, а потом нежно поглаживает большим пальцем ребро хосоковой ладони. У палаты хёна тихо. Близкие сбились в углу коридора. В приоткрытую дверь видно, как у кровати склонилась мать, чуть поодаль сестра. Хён в свете больничной лампы какой-то нереально спокойный и чуть стаявший в лице. Он не спит. Смотрит из-под ресниц, нащупывает взглядом проскользнувшего в дверной проем Дракона. Останавливается взглядом на Хоби. И чуть улыбается углом рта. Дракон подходит, молча садится рядом, берет ладонь хёна и чуть сжимает его пальцы. - Дурак, - только и говорит он. И в этом слове все: беспокойство, волнение, бесконечная нежность и глухая злость. И любовь такая, что горло перехватывает. Хён чуть заметно кивает Хоби. - Пришел все-таки? – еле слышно спрашивает он. Хоби улыбается. - Я же обещал, хён, - говорит он. – Прости, что так поздно. И хён улыбается. И как-то от этой знакомой и такой родной улыбки становится вдруг очевидно, что все будет хорошо. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Хорошо. Выходят Дракон и Хоби на парковку вместе. И Хоби сразу попадает в тиски рэпмоновских объятий. - Оперативненько! – весело язвит Джиён, у которого, вроде бы, тоже отлегло. – Подвезете меня домой? И первым ныряет в машину. В общаге тихо, бантаны спят, сопя по комнатам на разные лады. Чувство умиротворения и покоя захлестывает с порога. Хосок добредает до спальни в объятиях Мона, и сразу же падает на кровать. Мон ложится рядом, прижимает Хоби к себе и молчит. - И много у тебя таких долгов? – в конце концов спрашивает он. И оба прыскают в одеяло, еле сдерживая подступающий хохот. - Больше нету, - успокаивает его Хоби. – И, да, чтоб ты знал. Он меня поцеловал. Мон вздыхает тяжело: - Ну кто бы сомневался. Ты его последний клип видел?