Перекрёстки

— Нет! — категорично возразила Толстая, вскакивая с кресла. Она, возмущённая от негодования оглядела собравшихся, останавливая свой пронзительный взгляд на Павле, который никак не понимал её протеста. — Я считаю, что это плохая идея! — И что в ней плохого? Только то, что она не нравится тебе? — Павел Аркадьевич, соблюдайте субординацию!       Все, кто находился в кабинете на утреннем брифинге, оказались свидетелями скандала между любовниками. И, к великому сожалению, я тоже была в их числе.       Я сидела напротив Павла, откинувшись на спинку мягкого стула, и устало переводила взгляд то на Софию, то на Павла. Я просто хотела убежать подальше отсюда. София Яновна всё время не сводила с меня презрительного взгляда, хотя толком я и не знала , за что. Возможно, она узнала о нас с Павлом, а может, есть и другая причина, о которой мне неизвестно.       Я подняла глаза на Пашу, который жестикулировал руками, пытаясь, что-то доказать женщине, но я уже давно потеряла суть их разговора, наверное, как и все здесь присутствующие люди.       Дядя Боря уже давно дремал на плече своей жены. Михаила Джековича сегодня не было вовсе, шеф-повар с охранником обсуждали прошлый футбольный матч. Только Анастасия и я старались сделать всё, чтобы остаться незамеченными и просто уйти отсюда. — Даша, ты же меня поддержишь? — воскликнул Павел, чем отвлек меня от раздумий.       Я неуверенно подняла на него глаза, не особо понимая, что только что произошло. Судорожно пыталась воспроизвести в памяти последние реплики управляющей и её мужчины, но это выходило плохо, единственным, чем была забита моя голова, – это поцелуем, с прекрасным человеком напротив меня. — Что, простите, Павел Аркадьевич? — Ты же со мной согласна? — уверенно интересуется он, понимая, что я не смогу ему отказать, либо искренне верит в мою поддержку.       Разве я могу иначе? Конечно нет! Ради этого мужчины я готова пойти и сделать всё что угодно, потому что только с ним я по-настоящему могу чувствовать себя живой и счастливой.       Уголки губ трогает еле заметная улыбка, и я просто киваю в ответ, но осознаю, что не все видят мой жест, поэтому прочистив горло говорю: — Конечно, я согласна с вами, Павел Аркадьевич.       Павел невольно расплывается в счастливой улыбке, понимая, что он не один, что есть тот человек, который верит в него и готов помочь не за что-то, а просто потому что так велит сердце.       Я замечаю, как от моего ответа напрягается София Яновна, и я прекрасно понимаю её чувства. Грудная клетка женщины медленно вздымается и опускается, я вижу, как она борется с эмоциями, стараясь сдерживать себя в руках. Я понимаю, что она обессилена. Наверное, я никогда не чувствовала себя ничтожеством, но в этот момент взгляд управляющей мне это показал и заставил поверить. — Всё, решено! Все свободны, хотя от вас и так никакого толку не было! — выкрикнул радостный Павел, потирая в предвкушении руки. София оседает на кресло и, прикрыв глаза, обхватывает переносицу большим и указательным пальцами. Тяжёлый вздох срывается с её губ, сейчас она просто хотела остаться одна.       Я поднимаюсь и спешу покинуть кабинет, больше не хотелось здесь оставаться.

***

— Паша, что ты делаешь? Это безумие… — шепчет Соня, заставляя меня обернуться на её усталый голос. — Что ты имеешь в виду? Я просто пытаюсь спасти наш отель, но никто даже мне шанса не даёт. — Поэтому решил просить поддержки у Канаевой?       Соня сверлит меня своим взглядом, чем выражает своё явное недовольство ситуацией, а уж тем более, что я спросил мнения Даши. Но я просто не мог поступить иначе в данной ситуации, потому что Даша – единственная, кто точно бы поддержал меня. И я знаю, я уверен, в том, что делаю. Я не прошу многого, я – всего лишь хочу вернуть репутацию нашего отеля, которую осквернил этот чёртов режиссёр Попов, и раз уж я всё испортил, то я всё и исправлю.       Несколько долгих секунд я смотрел на Соню, видел в её глазах жгучую ревность и, возможно, нужно именно сейчас начать этот нелегкий разговор, но я не смог. Не сейчас, вначале нужно уладить всё с Поповым. Я встрепенулся, повёл плечом и разорвал нашу связь. — По-моему, Даша всё так же является одним из акционеров, неужели я не могу спросить её мнения? — Помнится раньше, тебя сама мысль, что она является акционером, выводила из себя, зато теперь ты спрашиваешь её мнение, Паша.       София, которая стояла в паре метров от меня, прошла за рабочий стол и села в своё кресло, начиная переставлять рабочую канцелярию на столе.       И если бы Соня была не права, я бы поспорил, но сейчас не мог. Конечно, Соня права, раньше я и думать не смел, чтобы попросить совета или мнения у четы Дягилевых. Я смотрел сейчас на Соню, понимая, что должен с ней объясниться, расставить наконец-то приоритеты и не мучиться; а в первую очередь – не мучать Софию, и я сейчас как никто вижу, что ей плохо. Возможно, Катя была права и Соня всё чувствует и догадывается, что теряет меня, но не может ничего сделать, исправить, – и всё сейчас зависит только от меня. Вот только как набраться сил и смелости на этот прямой и тяжёлый разговор, я просто не представляю. Но я точно не смогу это сделать сегодня, я вижу её поникшее состояние и уж добивать я её не буду, если не из-за любви, то хотя бы из уважения. Ведь она была со мной достаточно долгое время и поддерживала, помогала и меняла меня, и я за этот опыт ей благодарен.       Я обошёл стол и присел на корточки около Сони, так чтобы быть с ней на одном уровне и видеть её глаза. Своими руками я мягко коснулся её лица, вынуждая посмотреть на меня и отвлечься от своего занятия; Соня беспрекословно повернулась и устремила на меня покорный взгляд, ожидая моих дальнейших действий.       Я осторожно, подушечками больших пальцев провёл по её бледным щекам, зная, как ей это нравится и она улыбнулась, а мне как-то даже легче стало. — Всё хорошо? — спросил я, на что Соня только кивнула, всё так же продолжая на меня смотреть. — Давай я отвезу тебя домой, тебе нужно отдохнуть, а я тут сам как-нибудь, — я беспечно махнул головой, вызывая очередной смешок управляющей. — Всё в порядке, Паш, не обращай внимания, пустяки.       Я видел, как она пыталась изобразить беззаботность в своём голосе, но я за столько времени успел выучить её уловки, поэтому нисколько не поверил в её слова.       Моя бровь выгнулась в немом вопросе, ожидая другого, более правдоподобного ответа, а Соня вновь улыбнулась, она приходила в норму. — Обещаю уйти пораньше, а сейчас нам всем нужно работать, к тому же у тебя встреча с Поповым через два часа, тебе нужно подготовиться, ты же понимаешь, что другого шанса у нас не будет и нужно будет всеми силами решить с ним вопрос. — Я всё исправлю, обещаю, — я приблизился к управляющей и оставил невесомый поцелуй в лоб, и ещё раз взглянув в её глаза, вновь повторил: — Я всё исправлю.       Соня кивнула с лёгкой улыбкой на губах, а я выпрямился в полный рост и, расправив складки на брюках, развернулся и покинул кабинет. Меня ожидала тяжёлая встреча, а потом я обязательно поговорю с Софией.

***

      Я сидела за баром в ресторане отеля, не спеша, потягивая кофе. Дел особых на сегодня не было, ехать домой не было смысла, Юля на смене, поэтому я решила её дождаться, пройтись по магазинам, а потом домой и вместе приготовить вкусный ужин. Наша с Юлей жизнь проходила мирно, а я даже и не знала, что так соскучилась по совместным посиделкам или просмотром фильмов перед сном. С Юлей было комфортно и спокойно. Мы жили вместе уже четвёртый день, Никита пытался дозвониться до меня, но я не желала с ним говорить, только не сейчас. Мне нужно время, чтобы остыть и переварить полученную информацию, как и ему, я думаю. Я не знаю, как сложится у нас в дальнейшем, сейчас между нами образовалась пропасть и чтобы хоть как-то её преодолеть, нам нужно поговорить и всё обсудить, а уж потом говорить о нашей с ним дальнейшей и совместной жизни.       Никита очень близок мне и дорог, он был рядом со мной на протяжении долгого времени, был моим мужем, хотя всё ещё им и является. Он научил меня быть сильной и, возможно, я и люблю его, вот только совершенно другой любовью. Конечно, он совершил много ошибок: связь со Светой за моей спиной; ребёнок, которого он от меня скрывал; драка с Павлом – и я не собираюсь его оправдывать. Он обманул меня; в какой-то мере даже предал, но каждый имеет право на ошибку и прощение и нам нужно немного подождать, а потом сесть и спокойно объясниться друг с другом. Я тоже не была для него примерной женой, хотя я старалась. Я долго глушила свои чувства к Паше и, возможно, я бы делала это и дальше, если бы не череда всех этих безумных событий и, может быть, у нас всё было бы по-другому с Никитой. Но всё уже перевернулось с ног на голову и теперь нам остаётся только выбрать свой истинный путь.       С Пашей мы не виделись до сегодняшнего брифинга, только созвонились пару дней назад, да и то наш разговор не продлился и пяти минут. Сказать особо было нечего, и чувствовалась между нами какая-то недосказанность, может быть, он просто поспешил с заявлением, что он оставит Софию Яновну, ведь есть очень большая вероятность, что он действительно испытывает к ней чувства, а я просто не вовремя появляюсь и просто-напросто рушу их отношения.       Я сделала очередной глоток уже остывшего кофе и отставила чашку подальше, такое я точно пить не буду. Мой телефон вновь моргнул, оповещая о новом входящем звонке, и я уже знала, кто звонил, поэтому ответила на входящий звонок своего мужа. — Слушаю, — уверенно произнесла я, слыша, как на том конце провода Никита удивлённо вздохнул, видимо, не ожидая, что я всё же отвечу. — Привет, я прошу, не бросай только трубку, Даша. — Я готова тебя выслушать. — Я понимаю, что многое должен тебе рассказать и за многое попросить прощение, но если ты не против, я бы хотел лично с тобой встретиться.       Я была солидарна с Никитой, нам многое надо обсудить и это не телефонный разговор, поэтому дала положительный ответ. — Тогда давай завтра? — Хорошо, в обед я подъеду к нам домой. — Я буду ждать тебя и прости меня, Даш. Я промолчала, но я слышала, как в его голосе скользили нотки раскаяния. — До завтра.       Я положила телефон на барную стойку, чувствуя, как начинает болеть голова и, скорее всего, мне придётся уехать домой раньше Юли.       Я устало потирала виски в тот момент, когда ко мне со спины подкрался Паша, и легко коснувшись моей талии своей ладонью, прошептал на ухо: «привет, принцесса». Я нервно дёрнулась от испуга, не ожидая таких открытых проявления чувств с его стороны, всё же мы на работе, где повсюду наши коллеги, которые непременно всё увидят. Я обернулась, когда Паша уже занял соседний табурет, положив одну руку на бар, а вторая осталась лежать на спинке моего барного стула, на что я непременно обратила внимание. — Ты что творишь, нас могут видеть вместе? — чуть слышно прошептала я, озираясь по сторонам в поиске знакомых лиц, но, как неудивительно, никого не было. — И что в этом такого? Не переживай по пустякам, я обещал тебе, что всё решу и это только мои проблемы, не твои. Через час у меня встреча с Поповым, а потом я сразу пойду к Софии и поговорю с ней. Паша улыбнулся, подбадривая меня, и моих губ коснулась еле заметная улыбка. — Паш, я хотела сказать, я не хочу на тебя давить и, — на секунду замолчала, пытаясь собрать все свои мысли, но серьёзный взгляд Паши заставил меня замолчать в ту же секунду. — Даш, — он накрыл мою руку своей горячей ладонью, и этот жест показался мне таким правильным. — Я принимаю серьёзное и взвешенное решение и несу ответственность за свои действия, поэтому не думай, что ты заставляешь меня. Так хочу я. Дождись вечера, я всё исправлю.       Я послушно кивнула, говорить ничего не хотелось, да и не нужны были тут слова. Паша чуть сильнее сжал мою руку, а потом отпустил и спрыгнул со стула , и, поправив пиджак, он двинулся к выходу из отеля, ещё раз улыбнувшись мне, словно подбадривая и говоря, что у нас всё будет хорошо.

***

      Паши не было уже больше двух часов, и рабочий день близился к концу. Я за это время успела выпить ещё две чашки кофе, разобраться с буйным гостем в ресторане и сходить на массаж. Паша не писал, не звонил и никакой другой информации о том, как прошли переговоры, не было. Я видела, как волновалась София, когда разговаривала с кем-то в лобби по телефону, возможно, ей звонил Паша, может, и нет. Сейчас я, наконец-то, собиралась домой. Мой бесполезный день подошёл к концу, и Юля уже закончила работу, заранее созвонившись, мы договорились встретиться в лобби через 15 минут. Моя сумка была со мной, и мне осталось только забрать свой ноутбук, который находился в кабинете управляющей. Проходя мимо входа в отель, я бросила туда взгляд, в надежде увидеть входящего Павла, но входили и выходили совершенно незнакомые мне люди. Грустный вздох сорвался с моих губ, и я зашла в только что подъехавший лифт.       Подходя к кабинету Софии Яновны, я уже слышала, что она там находится не одна. Дверь была приоткрыта и были слышны голоса. Я не собиралась подслушивать и не имела привычки капаться в чьём-то нижнем белье, поэтому я уже занесла руку, чтобы постучаться ради приличия, но внезапный вопрос Анастасии, а это была именно она, остановил меня, и моя рука против воли повисла в воздухе. — И что? Какой срок? — восторженно чуть ли не прокричала Настя, в то время как София чуть шикнула на неё, прося быть чуточку тише. — Восемь недель.       Я слышала по голосу Софии Яновны, что он была счастлива, как, впрочем, и Настя. Я не знала всей сути их разговора, но не сложно было догадаться, о чём именно шла речь. Меня резко бросило в жар, а сердце забилось так сильно, что я думала, что оно вылетит из грудной клетки, тем временем за дверью продолжали говорить, не подозревая, что я стала свидетелем их разговора. — А Павел Аркадьевич знает уже? — Нет, нет я сама только узнала меньше часа назад. Это так неожиданно, так ново для меня. — Ну, конечно же, София Яновна. Я думаю, Павел Аркадьевич будет счастлив не меньше вас. Я так рада за вас, поздравляю. Послышался шорох, и я догадалась, что женщины обнялись. — Спасибо, Настя. Я сама так счастлива. И давай уже на ты, все же не первый год знакомы.       Они смеялись, а я по моим щекам текли слезы. Вся счастливая жизнь, что я успела себе вообразить с Павлом, только что рухнула, как карточный домик. И я тоже распалась на тысячу маленьких осколков, от осознания, что теперь мы точно не будем вместе, у нас даже нет шанса попробовать. Мне было больно от понимания самой очевидной вещи в данной ситуации…       София Яновна была беременна от Паши.