Мятные кеды

Улица Мёндон была наполнена шумом, гамом и музыкой. Но не от этого пух мой бедный многострадальный мозг. Совсем не от этого. А от друга, что, вышагивая рядом, беспрестанно и весьма восторженно повествовал о своём новом парне. Я старался не вникать, вылавливая из потока речи лишь «А вот мой Чонгук…», «А мы с моим Чонгуком…», «А у моего Чонгука…», но тем не менее, это всё равно неимоверно раздражало. Ведь я слышал подобные рассказы уже в который раз, сам при этом так и оставаясь одиноким. Я словно жил чужими историями, не имея своей. И меня вроде бы всё устраивало. До этого самого момента. До этой прогулки по Мёндону. До этого «мой милый кроль во мне души не чает». Мне вдруг остро захотелось, чтобы и у меня тоже был такой человек, который бы не чаял души во мне. Хоть чуточку. Хоть временами. — Тэхён, — я резко остановился и повернулся к другу, который, сделав по инерции ещё несколько шагов, вернулся назад и даже закончил оборванную фразу о своём Чонгуке. — Я тоже хочу. — Чонгука? — глаза Тэхёна аж на лоб полезли. — Да при чём тут Чонгук? Тоже встречаться хочу! — Отлично, — он закивал. — Зайдём за пивком? — указал на магазин. — Я серьёзно. Найди мне парня. — Неужели встречаться хочешь? — Я вообще-то так и сказал. — Хорошо! Тебе повезло, что твой друг — Ким Тэхён! У которого кстати есть замечательный Чон Чонгук, который… — Давай без «кстати» и без «который». — Ладно. Смотри, — неопределённо взмахнул рукой. — Здесь дофига народу, дофига симпатичных парней, выбирай любого! — Ну да, — я фыркнул. — Я вообще-то рассчитывал на реальную помощь. Думал, ты познакомишь меня с одним из своих многочисленных приятелей. — Все мои приятели тебя не достойны. Кроме Чонгука, конечно. Он совершенство. Но он мой. — Ясно. Спасибо. — Да ладно тебе! — ободряюще улыбнувшись, стал разминать мне плечи. — Знакомство на улице — это же весело! Ты ведь знаешь, как мы познакомились с Чонгуком… — Знаю и помню, — оборвал я Тэхёна, когда он уже набрал полную грудь воздуха, дабы пуститься в длинное и дофига увлекательное повествование. — Не нужно рассказывать снова. — Ладно. Предлагаю вот что! Подойдёшь знакомиться к первому, кто встретится нам в белых кедах! — Ты нормальный? У каждого второго белые кеды. Вон даже идти никуда не надо, — обвёл взглядом галдящую толпу. — Предлагаешь мне встречаться с кем попало? — Вообще-то, тут в основном кроссовки. — Мятные кеды, — заявил я серьёзно (естественно, мятные же кто попало носить не будет). — Буду искать парня в мятных кедах. — Ты нормальный? — теперь Тэ вторил мне. — Давай хоть красные. Вероятность встретить мятные слишком ничтожна. Настолько же ничтожна, как и попытка найти недостатки в Чонгуке. Ты так рискуешь до старости одиночкой остаться. — Значит, такова моя судьба. — Ты бы сначала определился, действительно ли ты этого хочешь. А то выходит что-то странное. Сам себе противоречишь. «Встречаться хочу, но найти избранника не желаю». Так что ли? — Не бубни, пошли, — и я шагнул в толпу. Мы шатались по Мёндону ещё около часа, старательно вглядываясь в ночи (благо освещение всё же содействовало) в ноги прохожих. Естественно, сие действо никак не отвлекало Тэхёна от восхищения Чонгуком. И мне ещё посчастливилось выслушать о том, какой же чудесный здоровый образ жизни ведёт Чонгук и какой у Чонгука прекрасный пёс по кличке Штанга, который едва ли не менее прекрасный, чем сам Чонгук. — Ладно. Всё. Давай по домам, — прервал я его. — Ну ты чего? — тут же заволновался тот. — Расстроился, что ли? Я же говорил, что неудачный критерий ты выбрал. — Пофиг. Буду подыхать в одиночестве, — буркнул я сердито и направился прочь от Мёндона. — Юнги! — И не смей идти за мной! Я немного поплутал по улицам, подумал о смысле жизни, выкурил несколько сигарет, осушил банку пива, пока, завернув в один из закоулков, испуганно не замер (даже пустую жестяную банку из рук выронил). Из темноты (фонарь горел лишь надо мной) на меня надвигался, ковыляя, парень. С его руки свисал наполовину оторванный у предплечья рукав рубашки, джинсы были изодраны в клочья, а босые ноги чуть косолапили. При каждом шаге из губ парня вырывался тихий глухой стон. У меня аж спина взмокла от страха. Да-да, именно от страха. Ведь парень был вылитый зомби. А Тэхён, вечно бредящий зомби-апокалипсисом (во все те моменты, когда не бредил Чонгуком), похоже всё же смог промыть мне мозги. — О, — коротко выдохнул парень, когда, подняв голову, заметил меня. Я хотел кинуться бежать (желательно к Тэхёну, ведь он наверняка знал, как бороться с зомби), но ноги словно пустили корни и вросли в этот чёртов асфальт. Я даже шелохнуться от ужаса не мог. А парень-зомби тем временем всё приближался и уже даже протягивал ко мне руки. «Вот так я и умру, не отыскав даже мятные кеды» — пронеслось в моей голове, прежде чем я потерял сознание. Голова гудела, как от сотни тэхёновских «Чонгук», а копчик ныл так, словно я превращался в кумихо и у меня в срочном порядке вырастали все девять хвостов. — Эй, ты в порядке? — раздалось взволнованное в ответ на мой стон боли, вызывая тем самым стон ужаса. Я распахнул глаза и увидел над собой перепачканное грязью лицо парня, на губах которого запеклась свежая кровь. Естественно, первой мыслью было то, что тот хочет меня сожрать. И похоже мой ужас слишком чётко просматривался в моём взгляде, потому что парень вдруг накинул мне на лицо клетчатый носовой платок. — Ну и не смотри на меня, раз уж я такой страшный, — он зашмыгал носом. — Я знал, что не красавчик. Но не настолько же, чтоб в обморок при виде меня падать, — от обиды голос того звучал совсем тонко, словно и не человек говорил, а мышонок какой. Мне вдруг стало безумно неловко и захотелось использовать этот платок в качестве плаща-невидимки. Ведь оживший мертвец разговаривать вряд ли станет. А я, похоже, зря так налегал на пиво. — Я думал, ты зомби, — пробормотал я смущённо и сел, сминая в руках носовой платок. — Дурак, — буркнул парень, но, не сдержавшись, улыбнулся. После чего ойкнул и, выхватив из моих рук носовой платок, прижал его к кровоточащей губе. — Я не зомби. Я обычный Чимин. Он сидел совсем рядом на асфальте, так, что теперь был полностью освещён фонарём, что нависал над нами сверху. Грязь на его лице не скрывала его мягких черт и сияющих глаз. А мелкие кровоточащие трещинки на пухлых губах скорее манили в желании коснуться, нежели пугали. — Чего рассматриваешь? — с нотками недовольства в голосе поинтересовался парень и прикрыл лицо ладонью, растопырив короткие пальцы. — Уже не страшно? В обморок падать больше не собираешься? До чего ж впечатлительный… Меньше ужастиков смотреть надо! И в игры на компе рубиться! А то потом не знаешь, где реальность, а где нет… — Воспитательная беседа закончена? — прервал я его. — Закончена, — буркнул, надув и без того пухлые щёки. — С тобой что-то случилось? На тебя напали? Избили? — Что? — состроил удивлённую моську (будто не он тут в бомжарском видоне в ночи разгуливает). — Вовсе нет! С чего ты взял? Со мной всё в порядке, — заверил. — Я вижу. — Это просто… — он неловко затеребил рукав рубашки. — Я просто зацепился о торчащий гвоздь, когда перелезал через забор… и порвал. Я опустил взгляд на его джинсы. — С ними всё в порядке, вообще-то, — он любовно пригладил края одной из многочисленных дырок. — Я такими их и купил. — Зачем ты перелезал через забор? — Чтобы сократить путь. И что за допрос? — запыхтел возмущённо. — А лицо? — А что с ним? — похлопал себя по щеке. — Я таким родился. — Да нет же, — я закатил глаза. — Грязь. И кровь на губах. — Гигиеничку свою взять забыл, — он смущённо потёр лоб и улыбнулся, после чего снова прижал к губе платок, — вот и потрескались совсем. А грязь… Наверно из-за того, что расплакался, когда ты на моих глазах грохнулся. А потом пытался тебя в сторону с дороги оттащить. Вот и вымазал наверно руками, когда слёзы вытирал. Я, знаешь, как из-за тебя перепугался?! — Ну уж вряд ли больше, чем я, — хмыкнул. — А ноги? — я коснулся пальцем чужой щиколотки, что была совсем рядом. — Натёр, — пробормотал, снова смутившись. — Новые кеды надел и натёр ноги. Вот и снял. Всё равно по практически безлюдным улицам шёл. Вставай, — он вдруг, протянув руку, похлопал меня по колену. — Домой меня проведёшь, — заявил так, будто обсуждению это не подлежит. — Это ещё почему? Не то, чтобы я не хотел его проводить. Просто… Просто я уже сам геройски собирался предложить этому зомби-калеке свою помощь. Да я даже решил уже плюнуть на те мятные кеды и по уши влюбиться в босого чумазого парня, который «обычный Чимин». А тут такой облом. Нельзя обламывать геройство. — Потому что ты заставил меня плакать. Не чувствуешь своей вины? К тому же, когда я тебя увидел, всё равно собирался просить о помощи. Я кажется, — пробормотал тише, рассматривая свою ногу, — ступню обо что-то порезал, больно идти. — Ты слишком наглый, — заявил я так, из вредности. Ибо паренёк меня уже явно забавлял. — Не наглый, а напористый. Ты не можешь меня теперь бросить вот так. Вон там, — указал в сторону. — Мой пакет с кедами. Возьмёшь? Я, кряхтя (всё же знатно башкой приложился), поднялся с грязного асфальта и направился в указанном направлении, к белому пакету, что лежал в паре метрах. Протянул пакет парню, но тот, держась за меня и поднимаясь, отрицательно замахал головой. — Сам понесёшь. В ответ я осторожно заглянул внутрь пакета (вдруг бомба, ага) и изумлённо вытаращился на парня. — Мятные? — А что? Думаешь, стоило взять белые? Может и так, — передёрнул плечами. — Нет! — воскликнул я, как дебил счастливо улыбаясь. — Мятные — отличный выбор! Он смерил меня недоуменным взглядом и, вцепившись в рукав моего свитера, дернул вперёд, кивая на тёмную улицу. — Рад, что ты так думаешь, но давай уже пойдём, нога сильно болит. Я кивнул, отцепил его пальцы от себя и присел перед ним на корточки. — Забирайся на спину. — Ох… Это конечно очень мило… — хоть я и смотрел на пыльный асфальт перед собой, но по голосу того слышал, что он улыбается. — Но знаешь, у меня есть определённые принципы, — голос снова стал серьёзным и даже напыщенным. — Я решил, что буду позволять себя носить на спине только своему парню. Так что спасибо, но я и так доковыляю, держась за тебя. — И что же, — я всё ещё не поднимался, — есть он у тебя? Есть парень, который носит тебя на спине? — Пока что нет. Но скоро будет, наверняка, — заявил заносчиво. — Не все же от моего вида в обморок падают. Кому-то я могу даже понравиться. — Уже понравился. Так что будем встречаться, — в тон ему заносчиво выдал я. — Теперь ты можешь забраться мне на спину?