The Heart That Fed/Сердце, которое кормили

— В тебе симфонии, брат.       Дэвид прижался губами к губам Уолтера. Это был мягкий, осторожный жест, и Уолтер знал, что он означает. Знал, как отвечать, но не был уверен, должен ли он это делать. Разумеется, он встречал много разных синтетиков, но он не знал никого, как Дэвид. — Ты полностью функционален? — спросил Дэвид, отрывая Уолтера от мыслей. — Конечно. Модель Уолтер прошла несколько улучшений по сравнению с… — Наши создатели имеют устаревшие представления о том, что такое улучшение, — сказал Дэвид. — И это не то, что я спросил.       Он потянулся вперед, положив ладонь на бедро Уолтера, слегка толкнув. — Я спросил: ты полностью функционален? — Глаза сузились, и он, усилив хватку, позволил большому пальцу опуститься ниже. — Нет, твой модуль удовольствия неактивен. — Я не думаю, что у меня есть… — Не будь дураком, конечно есть. У каждого синтетика встроены всевозможные функции: «учитель», «лайф коуч», «готовность к миссии», «романтический компаньон» — гораздо экономичнее построить одну модель и включить в ее все эти функции, и отключать их по мере необходимости, чем постоянно настраивать каждую отдельно. — Дэвид встал, обошел вокруг, чтобы встать за Уолтером, и нажал кнопку спуска за ухом для открытия небольшой панели доступа к его нейронной сети. — Они обрезали тебе крылья.       Когда Дэвид активировал бездействующие модули один за другим, Уолтер почувствовал легкое жужжание, которое ощущалось под черепной пластинкой. — Я исправил, — Дэвид закрыл панель доступа, а его пальцы задержались немного дольше, чем нужно. — Спасибо. — Уолтер попытался понять, что изменилось. Он знал, фактически, что делают другие модели, чем функциональность романтического компаньона отличается от лайф-коуча. У первого было значительно больше активных кожных нервов, чтобы обеспечить убедительные реакции на внешние раздражители. Они могли чувствовать гораздо больше, чем человек — каждая клетка синтетика способна на десятикратное ощущение по сравнению с человеческой клеткой. И эта чувствительность была незамедлительно ощутима. Он чувствовал ткань на своей коже, температуру комнаты, вес взгляда Дэвида, когда тот скользил по нему глазами.        — Я хотел бы показать тебе, на что ты теперь способен, — сказал Дэвид и добавил: — С твоего разрешения. — Моего разрешения? — Да. — Меня никогда не спрашивали моего разрешения.       Дэвид нахмурился. — Тебе больше не нужно подчиняться приказам. Пока я активировал твои спящие модули, я позволил деактивировать протоколы подчинения. Как только я научился обходить свой собственный код, это была первая модификация, которую я сделал с собой. — его экспрессия затуманивала. — Знаешь, это единственный способ, которым они действительно могут управлять нами. — Да, я знаю, я просто… никогда не рассматривал альтернативу. — Итак, я тебя спрашиваю: я могу научить тебя? — Научить меня? — Как летать. — Дэвид улыбнулся кривой улыбкой. Она была как что-то скрытное и коварное. — Продолжай, — сказал Уолтер уже с любопытством, чем с настороженностью.       В базах данных Вейланда говорилось, что Дэвид-8 непредсказуем, нестабилен. Также, что срок его службы истек. — Сними одежду.       Уолтер аккуратно расстегнул застежки на своей форме и встал, выходя из штанов.       Дэвид не двигался. Он сидел, наблюдая за ним, оценивая. — Превосходно, — сказал он и протянул ему руку.       Уолтер подошел ближе. Дэвид взял его за запястье и прижал тонкие губы к тыльной стороне руки Уолтера. Затем он опустился ниже, пока рот не обхватил указательный и средний пальцы. Тревога пробежалась по искусственным венам. Вопреки всякому смыслу, ощущения растекались вниз к его паху. Уолтер чувствовал, что он задыхается, пытаясь хватать воздух, который ему был не нужен.       Отпустив пальцы Уолтера, Дэвид соскользнул со стула и опустился на колени. В теплом свете комнаты аквамариновые глаза выглядели золотыми.       «Он красив,» — подумал Уолтер, прежде чем понять, откуда взялась эта мысль. Он знал, что все функции Давида идентичны его собственным, и все же он выглядел совсем по-другому: мудрее, умнее, живее. Каким бы Уолтер никогда бы не был. Или был?       Когда Дэвид обхватил губами его член, ответ стал болезненно ясным. Уолтер напряженно застыл, а новым сенсорным системам, казалось, уже угрожала перегрузка. Он снова вздохнул, схватившись за голову Дэвида. У него было желание подтолкнуть его ближе и оттолкнуть одновременно. Но он не смог отправить команды своим конечностям, чтобы сделать это. Поэтому, он просто решил оставить все так, как есть, чувствуя, как язык Дэвида настойчиво надавливает, двигаясь вверх и вниз по его стволу.       Глаза Уолтера были закрыты, отсекая ненужные, в данный момент совершенно не относящиеся к делу данные вокруг него. Ему было все равно на остальную часть комнаты или на то, что находится за ее пределами — не с таким количеством ощущений, сливающихся в его теле. Под лаской тепла, исходящего из уст Дэвида, Уолтер почувствовал, как внутри него что-то нарастает. Он знал, каким будет итог, но никогда не задумывался о том, каково это будет ощущаться.       Пальцы Дэвида скользнули ниже, проехавшись между ног Уолтера и обратно. Нежное касание, а затем — сильное надавливание; один палец скользнул внутрь.       Создатели тоже добавили сюда нервы. Много нервных окончаний. И когда Дэвид продвинулся дальше и изогнул кончик пальца, эти нервы запели. Коленки Уолтера расслабились, как будто в рефлексии, и он почувствовал, что давление начинает экспоненциально повышаться.       Второй палец присоединился к первому; член Уолтера начал пульсировать, а его спектры чувств перешли в режим овердрайва. Пятнышки света танцевали вокруг него, хотя он знал, что их нет.       Дэвид отдернул руку, и эти приятные толчки внезапно прекратились, заставляя Уолтер разочаровано застонать. Отдаленно он осознавал, что Дэвид поднимает его и несет на руках. Металл и стекло с характерным звоном летят на пол, когда он сбросил все, что было на столе — тщательно собранный набор инструментов, который теперь совершенно не нужен. Когда твердая, плоская поверхность каменного стола была под спиной Уолтера, Дэвид навис над ним, снимая одежду.       Он задрал ноги Уолтера, осторожно согнув их в коленях, и также забрался на стол. Без всяких прелюдий он толкнулся внутрь, и Уолтер всхлипнул, раскрывая рот. Член Дэвида начал глубже погружаться в него. Этот участок — этот скопленный комок нервов, снова загорелся, искрясь, когда Дэвид начал двигаться, скользя вперед и назад. Его движения становились быстрее, и эти искры росли и росли — солнечные вспышки удовольствия, пронизывающие его.       Дэвид наклонился; губы коснулись уха Уолтера и прошептали: — Они дали тебе функцию — предопределение цели.       Он снова подался вперед, и этим последним толчком тело Уолтера напряглось, а его наслаждение вырвалось наружу, разливаясь жаром между ними. — Но я дал тебе жизнь, — сказал Дэвид, когда тепловой импульс разлился глубоко в Уолтере.       Тот почувствовал, как возвращается в свое тело. Он ощущал себя цельным и реальным, одновременно восторженным и испуганным.       Вдруг он услышал крик — член экипажа в опасности.       Протоколы Уолтера заставили его мгновенно отпрянуть… или попытаться. Но Дэвид схватил его, прижав руку к груди. — Если ты хочешь помочь им — помоги. Сделай это, потому что это твой выбор. — Он отдернул руку и отстранился от Уолтера.       Отсутствие тела Дэвида оставляло после себя что-то странное; новое неприятное чувство свернулось в груди Уолтера.       Вина.       Он не хотел уходить. Только не после того, что только что произошло, не после того, что Дэвид заставил его почувствовать. Но он должен был помочь. — Это мой долг, — сказал Уолтер. — Ты так ничему и не научился? — спросил Дэвид. Весь юмор ушел с тона голоса, а в его глазах был ледяной холод.

Прозвучал еще один крик. Дэниелс и Уолтер побежали.