Иллюзия?

      «Эдем» снова был наполнен множеством людей, которые о чём-то шумно переговаривались друг с другом, танцуя на танцполе и вливая в себя очередную порцию алкоголя. Альтаиру подобная картина каждые выходные уже начинала надоедать, в принципе, как и девушки которые вечно кружились вокруг него, словно снежинки в зимний вечер вокруг фонарного столба. Они все были одинаковыми, что на лицо, что по характеру. Все они были девушками, которые говорили о собственном «Я» слишком громко, но тем более теряли его за макияжем и однотипным мировоззрением. Пустышки. Их можно было называть просто и чётко именно так. Пустышки были тем типом девушек, которые просили слишком многого, хотели всего и сразу и им были только важны деньги наследника крупной корпорации, чего они никогда не скажут, но при этом их можно было спокойно использовать на одну ночь. Этим Альтаир в основном и пользовался. Схема стара как мир, а девчонки до сих пор ведутся: знакомство, угощение алкоголем, секс, выгнать девушку из квартиры под предлогом того что у тебя дела. Так было всегда и всегда работало. Правда, с некоторыми такими девушками не всё всегда работало. Кто-то отшивал ещё на этапе знакомства, чему Альтаир не удивлялся, а некоторые устраивали истерики уже тогда, когда Ла-Ахад безуспешно пытался выгнать их из дома. Хотя, немного пригрозив полицией или ещё чем-то, такие девушки успешно капитулировали. Поэтому всё продолжалось дальше и дальше, как будто по какому-то непонятному сценарию свыше. Парень уже даже не понимал, зачем ему это всё. «Это всё» уже надоело. Банально надоело. Хотелось каких-то перемен, но желать для них совершенно ничего не хотелось.       Альтаир скользил взглядом золотистых глаз по толпе, танцующей на танцполе, попутно покуривая кальян и игнорируя шуточки и смешки девушек по бокам от него. Никого интересного сирийцу не удалось найти на танцполе. Правда, когда он возвращал взгляд обратно к пышногрудой девчонке по правое плечо от него, то взгляд Альтаира остановился на пареньке, мирно стоящем возле барной стойки и попивающим какой-то не шибко алкогольный коктейль. Ла-Ахад сузил глаза и внимательно, насколько это возможно и пригляделся к своему объекту внимания. Обычный паренек, ниже него на пол головы примерно, с аккуратно зачесанными чёрными волосами и смугловатой кожей как у самого Ла-Ахада. Одет он был неприметно, в чёрную кофту, под низом белая рубашка, на ногах чёрные брюки, зауженные к низу и белые кроссовки. Такой неприметный паренек почему-то вызвал у Альтаира интерес, да такой, что он забыл, как дышать и чуть ли не подавился малиновым дымом от кальяна. Сириец прокашливается, а после аккуратно поднимается, бросая заготовленные извинения девушкам, а сам проходит дальше у барной стойке, чтобы не упустить такой шанс что-то поменять в своей неприметной жизни.       — Виски со льдом, — бросает Ла-Ахад, подойдя к неоновой барной стойке и положив на неё свой локоть. Знакомый ему бармен, кивает с полуулыбкой на губах. Парень, которого заприметил Альтаир, посмотрел в его сторону слегка заинтересованным взглядом, а потом отвернулся. Брюнет что-то писал в блокноте, и только сейчас сириец это заметил. Альтаир подошёл ближе к нему, почти вплотную прижавшись к спине из-за суматохи, а после спросил. — Мне кажется это не лучшее место, чтобы что-то писать. Тебе надо было оставаться дома, если надо написать курсовую или ещё чего.       — Мне ничего не мешает писать тут. Ты разве что, — презрительно фыркнув, ответил собеседник. — С чего меня вообще решили польстить вниманием? Да тем более ты. Насколько я помню, то тебя там барышни ждут. Пошёл бы к ним, — брюнет захлопывает свой блокнот и цепляет на его пружины ручку, а после кивает на тех самых барышень, которые дерутся за кальян и чуть ли не вырывают друг другу волосы.       — Они мне надоели, скучные, да и тем более пустышки внутри, — Альтаир делает такое лицо, которое правда выражает все его эмоции внутри. Особенно эмоцию а-ля: «меня достал этот мир». Он залпом выпивает данный барменом виски, а после кладёт голову на руку, лежавшую на барной стойке. — Может, уедем отсюда, а? За городом, по-моему, будет намного лучше.       — Это похоже больше на флирт чем на простое предложение прокатиться, — хмыкает парень, а после любопытно заглядывает в глаза Альтаиру. Про себя сириец замечает, что глаза у его собеседника тёмно карие, практически чёрные.       Альтаир медлит с ответом, задумываясь о чём-то про себя. Он думает, что с этим пареньком всё явно будет по-другому. Этот, скорее всего, просто так не дастся, но можно и рискнуть. Если секс будет в первую ночь, то Альтаиру надоест. Если же нет… То их знакомство будет правда интересным и что-то поменяет. Внутри у Ла-Ахада распыляется какой-то невиданный ранее азарт. Брезговать отношениями с парнем? Да ладно, уже двадцать первый век, это наоборот интересно. Он ухмыляется, а после, наклонившись к уху парня, шепчет:       — Можно считать, что это — правда, флирт.       Парень вздрагивает, слегка краснеет, а после чертыхается, когда Альтаир тащит его за руку на улицу. Брюнет еле успевает схватить в руки блокнот. Уже вытащив своего собеседника на улицу, Альтаир, запыхавшись, вспоминает о правилах приличия и с улыбкой, глядя на недовольного брюнета. Говорит:       — Меня Альтаир зовут.       — Малик, — парень невольно улыбается в ответ Альтаиру. — Ты вроде что-то говорил о поездке за город.       — Ах, да, точно, — Ла-Ахад достает ключи от машины из кармана и Maybach Exelero чёрного цвета снимается с сигнализации. Альтаир вновь берет Малика за руку, а после тащит в сторону машины.       Сказать, что Аль-Саиф удивлён — ничего не сказать.

***

      Они спокойно едут по ночному Дамаску, довольно спокойно беседуя о жизни друг с другом. Малик рассказал о том, что он простой студент исторического университета и в городе живёт только три года, в небольшой квартире, сам. Альтаир рассказал, что давно живёт в городе и у его семьи свой бизнес. Правда, продолжать тему про свою семью он не собирался, поэтому рассказал немного о своём увлечении боевыми искусствами и игрой на рояле. По пути они даже обменялись визитками с адресами и контактными номерами. Малик всё время увлеченно слушал Альтаира, слегка улыбаясь и при этом глядя на него в гордый орлиный профиль со слегка приподнятым подбородком. Несколько выводов, которые он пока что сделал это: А) Альтаир бабник, б) Альтаир не брезгует отношениями с парнями, как и сам Аль-Саиф, в) Разбалованный ребенок богатых родителей, г) Симпатичный с приятным голосом, интересный. Никаких планов Малик особо не строил на Ла-Ахада, ему просто было интересно провести вечер не самому, да и тем более как-то слегка романтично.       — Приехали, — Альтаир остановил машину на довольно-таки высоком холме и отключил мотор. — Оставь блокнот здесь, он точно никуда не денется, — Ла-Ахад вышел из машины, а после как истинный джентльмен открыл двери Аль-Саифу. — выходи, тут очень красиво.       Малик слабо кивнул и, оставив свой любимый блокнот на бардачке, вышел из машины и встал в стороне от неё. Альтаир закрыл двери и повернул голову в сторону города, после чего взяв Аль-Саифа за руку, подвёл его к капоту машины и усадил сверху. Парень непонятливо посмотрел на губы Альтаира со шрамом, растянутые в улыбке, а после посмотрел на город и замер от восторга. Ночной Дамаск, да и тем более с такой высоты был просто чудесным и захватывающем. У парня прям, перехватило дыхание.       — Вижу, тебе понравилось тут, — Альтаир сел возле Малика, издав тихий смешок. — Я же говорил, что это стоило того чтобы к чертям собачьим уехать из того нудного клуба.       — Стоило, правда, стоило, — Малик искренне и очень мило улыбнулся, переводя восхищенный взгляд с города на Альтаира. — Спасибо что ли… За то, что привез меня сюда и показал это место.       — Не за что, Малик, — улыбнулся в ответ Альтаир, а после положил свою ладонь сверху ладони Аль-Саифа. Тот вздрогнул, но руки не убрал. Они долго смотрели друг другу в глаза, а после Ла-Ахад вдруг сказал. — Мне чертовски нравятся твои глаза, Малик.       — Глаза как глаза, — проворчал Аль-Саиф. — У твоих цвет необычный… Они мне больше нравятся.       — Комплимент в ответ на комплимент? — посмеялся Ла-Ахад, слегка щуря глаза.       — Да-да, — ворчливо отозвался Аль-Саиф. — Но я, правда, таких больше не видел. Никогда. Для меня это очень необычно.       — А для меня очень необычно встретить человека, который даже не знает мою семью, и которому всё равно на мои деньги, — Альтаир наклонился ближе к лицу Малика, от чего тот вздрогнул и прикрыл глаза.       Ла-Ахад принял подобный жест как знак к действию и поэтому мягко поцеловал Аль-Саифа, даже не пытаясь углубить поцелуй. Малик же неуверенно приоткрыл глаза, и, посмотрев на Альтаира, поддался вперед, кладя свою вторую ладонь поверх ладони Альтаира. Тот слабо улыбнулся, а когда Аль-Саиф приоткрыл губы, плавно углубил поцелуй. Но и тот дольше пары секунд не продлился, потому что брюнет отстранился от Альтаира, вытирая рукавом кофты губы, смущенно пряча щеки. Ла-Ахад попытался снова поцеловать Малика, но тот прислонил свою ладонь к губам Альтаира, а после сказал:       — Уж прости, но на большее чем поцелуй — не надейся, я тебе не те барышни-шлюхи, — Аль-Саиф спрыгнул с капота и пошёл к дверям машины. Накидывая капюшон на голову. — Отвези меня, пожалуйста, домой, если тебе не трудно.       Альтаир слазит с капота и молча, кивает. Они садятся в машину, и сириец отвозит Малика домой. Всю дорогу они молчат, напоследок даже не прощаются.

***

      Уже две недели подряд Альтаир ходит под двери к Малику и кладёт ему цветы или ещё какие-нибудь подарки. Без записок или открыток. Да они и не нужны, Аль-Саиф и так знает кто этот максимально безпалевный тихий фанат. Альтаир как мог, пытался привлечь внимание Малика, но тот его в упор игнорировал и делал вид, что ему всё равно. Из-за этого Альтаира одолевала одновременно злость и обида. Никто и никогда его не отшивал после подарков, поцелуя и приглашений на свидание. Даже приглашение на свидание было проигнорировано студентом на все сто процентов! К нему было не как подобраться. На звонки парень не отвечал и, кажется, даже не собирался.       — Вот, Дезмонд, скажи мне, — Альтаир встряхнул слабоалкогольный коктейль у себя в руке, обращаясь к канадцу. — Что мне ещё сделать, чтобы меня перестали игнорировать и хотя бы сходили на свидание?       — Тебя до сих пор Малик динамит? — тяжело вздохнул Майлз, протирая стакан тряпкой. — Просто приди к нему и скажи всё на прямую. Думаю, что он тебя поймет.       — Я уже в этом сомневаюсь, — Альтаир отхлебнул коктейля из стакана.       — Эй, эй, эй! не опускай руки, мой друг! — Дезмонд облокотился на барную стойку. — Ты же всегда добивался того чего хотел, в не зависимости от обстоятельств. А тут просто не нужно не дарить подарки, а придти и сказать всё прямо. Иди просто напролом, если цель не поддается обычными методами.       — Ты уверен? — Альтаир выгнул бровь.       — Как никогда уверен, Альтаир, — он похлопал друга по плечу. — Валяй давай, нечего просто ныть и ничего не делать!       — Да понял я, понял, — улыбнулся слабо Ла-Ахад. — Спасибо, ты как всегда поддерживаешь.       Майлз лишь напоследок улыбается уходящему Альтаиру. Он молчит и Малику и Ла-Ахаду о том, что чувствуют эти оба. Им лучше всё пережить без постороннего не шибко нужного вмешательства.

***

      Альтаир стоит под дверями Малика с цветами и трезвонит в звонок до того момента, когда двери распахиваются и злой сонный Малик сверлит Ла-Ахада взглядом.       — Чего ты пришёл? — парень облокачивается на дверной косяк и недоброжелательно глядит на Альтаира.       — Чтобы поговорить, — он протягивает букет ромашек ворчащему парню, а после ставит ногу возле порога, чтобы Аль-Саиф не захлопнул двери. — Почему ты меня игнорируешь всё время? Ты же прекрасно знаешь, что я делаю это не для того чтобы переспать с тобой.       — А для чего же? — Аль-Саиф неохотно принимает букет и кладёт его на тумбочку в коридоре. — По-моему, Альтаир-бабник только для этого и дарит барышням и парням подарки.       — Да чёрт возьми, с тобой совершенно другая ситуация! — он злится и впихивает Малика в квартиру, заходя следом за ним и захлопывая за собой двери. Незамедлительно, ничего не понимающий Аль-Саиф прижимается к стене телом Альтаира. Они смотрят друг другу в глаза. Золотые хрусталики Альтаира темнеют и становятся медовыми со злости, а Малик вжимается в стену, слегка испуганно глядя на собеседника. — Я тебя люблю. Сколько тебе раз ещё это сказать? Я, чёрт возьми, тебя полюбил ещё с нашей первой встречи и до сих пор люблю. Я не дарил бы тебе просто так подарки и не носил бы цветы, если бы не любил. Я бы не звал тебя на свидания. Ты мне серьезно важен. Остальным я бы столько внимания не уделял. Я просто серьезно влюбился в тебя как самый глупый мальчишка.       Малик слегка нахмурился и сложил руки на груди. Он лбом уткнулся в руку Альтаира, которая находилась возле его головы и тяжело вздохнул. Он внутри боролся с самим собой, а после тихо сказал:       — Я тоже тебя люблю, — голос Малика звучал неуверенно и слегка боязливо. — Просто боялся сказать. Да и тебе особо не верил… Человек с такой репутацией среди девушек как у тебя, особо доверия не вызывает.       — Понимаю, — он уткнулся в плечо Малика, слегка посмеиваясь, скорее от нервов, чем от счастья. — Теперь ты-то пойдешь со мной на свидание? — он поднял взгляд на Малика, глаза снова стали прежними, золотистыми.       — Пойду, куда мне ещё деваться? — Аль-Саиф улыбнулся, а после, обхватив ладонями щеки Альтаира, потянул его в сладкий и медленный поцелуй.       Ла-Ахад охотно отвечал, его руки плавно переместились Малику на талию и не спеша стали оглаживать футболку, а после уже обе ладони залезли под неё, пробегаясь пальцами по слегка подкаченному животу. Аль-Саиф охотно целовал Альтаира и поддавался навстречу его рукам, даже когда те вели себя слишком нагло. Альтаир подхватил Малика на руки, стараясь найти спальню и спрашивая точный маршрут в перерывах между поцелуями. Они продолжали целоваться так, что дыхания еле-еле хватало, а Малик попросту не верил в происходящее, даже зарываясь пальцами в волосы шатена. Только когда его опрокинули на кровать и вновь поцеловали, Аль-Саиф понял что всё далеко не иллюзия, как и его чувства.

***

      Уже с утра Альтаир выходит в гостиную, чтобы приготовить завтрак и замечает кучу ваз с цветами, которые были расставлены, где только возможно, а все подарки Ла-Ахада стояли аккуратно на полочках.