Любовница Хокаге из квартала Красных Фонарей

У Учихи давно не было секса, давно до морального, да, впрочем, и физического истощения. Впрочем, Мадара в своей интимной привлекательности абсолютно не сомневалась, а когда Сенджу в очередной раз продолжал равнодушно вглядываться во всякие там документы, касающиеся, по его словам, только Хокаге и никого более, игнорируя девушку, достаточно непрозрачно намекающую ему, что не помешало бы на некоторое время сменить прямое назначение письменного стола и обратить, наконец, внимание на пикантные наряды, с каждым днём становящиеся всё более откровенными на протяжении примерно двух месяцев, Мадара прибывала в просто невыносимой ярости, начиная сомневаться в ориентации старшего Сенджу, ибо своё самолюбие, которое, кстати, многие частенько просили затолкать в попу и, желательно, поглубже, Учиха даже пальцем не тронула, свалив всё на Хашираму. Видите ли, он — такой вот, весь из себя гей, а сама девушка — будто, Божий одуванчик, которому, почему-то безумно хотелось ощущать в своей заднице хоть что-то, кроме своего же собственного самолюбия. Действительно, шаринганистый Божий одуванчик! Хотя, Хаширама так не считал, отдавая себе в этом отчёт. Для темноволосого Сенджу было лишь одно исключение из выставленного себе в своей голове утверждения, гласившего что-то вроде: «Мадара — адская учиховская женщина, и этого не изменить». Этим исключением, что может показаться странным, была Учиха в постели. В первый раз, когда Хаширама затащил куноичи в спальню он боялся навсегда выклеймить на себе «должность» подчиняющегося, ибо, как ему было известно, Мангёке Шаринган — дело не шуточное, но, как получилось уже потом, в процессе, так скажем, совокупления двух страстно влюблённых тел, а, ладно, секса, у Учихи Мадары обнаружился довольно странный фетиш на впиндюривание разнообразных вещиц в себя, точнее говоря, единственную наследницу в состоянии возбуждения можно было бы назвать только постанывающем бревном, никак иначе, а, непосредственно, «впиндюриванием» занимался Хаширама, что, в этом Сенджу-старший абсолютно точно не сомневался, всегда доводило черноволосую до оргазма. «Вещицами», в основном, были руки, пальцы, язык… член… Как ни странно, пальцы Хаширамы Учиха любила больше всего, а он, в свою очередь, решил не заморачиваться и свалить всё на грёбанные, к тому же, довольно странные фетиши черноволосой куноичи. Но, к сожалению, или нет, Сенджу вполне себе свыкся с эротичным обсасыванием и облизыванием своих пальцев рук, и это действо, как и Мадаре, со временем стало приносить ему дикое удовольствие. Конечно, не было оно для Хаширамы самым возбуждающим, однако горячее дыхание, обдававшее загорелые запястья Хаширамы и томно прикрытые наслаждением тёмно-шоколадные глаза отдавались каким-то подозрительно приятным ощущением в нижней части торса, будто говорившем само за себя: «Ох, Сенджу, трахни эту женщину и успокой комок своих неугомонных гормонов!» Мадаре всегда казалось, что Хаширама банально игнорирует все её безуспешные попытки возбудить и заставить жёстко трахнуть себя, поэтому, ещё на заре лишения Учихи всяческих постельных утех со стороны Первого Хокаге, в голову куноичи взбрела довольно необычная идея, заключавшаяся в длительном ношении Мадарой достаточно короткой юбки, в принципе, абсолютно не прикрывавшей даже задницу. Ох, мать моя — десятихвостый, чего Учиха только не делала, начиная с бессомненно притворно нежного: «Ой-ой-ой, листы со стола свалились, Хаширама, я, что, — нелюдь, заставлять тебя отрываться от столь важной работы, сиди-сиди, я подниму!», заканчивая чем-то вообще немыслимо странным и необъяснимым: «Ой-ой-ой, похоже я забыла надеть трусики, ты можешь потрогать меня, если хочешь!», или же: «Ой-ой-ой, кажется, я совершенно случайно села тебе на колени во время того, как ты работал, прижалась к тебе всем телом, и, кажется, моя рука сейчас там, где тебе и хочется, Сенджу!», однако больше, чем не заинтересованный, скорее, вынужденный поцелуй в губы, Учиха не получала. Из-за своих таких, может, и незначительных проигрышей именно в том плане, в котором девушка считала себя лучшей из лучших, Мадара, издавав весьма ужасающие предсмертные истошные стоны отчаяния, каждый раз удалялась из кабинета Первого, проклиная свою не слишком сексуальную внешность, частенько, всё же, она и не верила собственным мыслям, ибо гордыня, абсолютно всегда была при ней, несомненно, в боевой готовности. Она же, гордость, не позволяла Мадаре, что называется, «завалить и трахнуть» бедного Хашираму, потому что, как убедила себя куноичи, большее удовольствие она получит, если Сенджу сам предложит ей секс, а, как известно, лучшим решением в подобных ситуациях было соблазнение, которое, как казалось Учихе изначально, в качестве плана, проворачивалось довольно не проблематично, что и удручало её на данный момент больше всего. Да и, к тому же, врать и притворяться, что Мадара, к примеру, совершенно случайно небрежным движением руки скинула кипу бумаг с письменного стола в кабинете Хокаге, а после, любезно и бескорыстно согласилась собрать и поднять её, естественно, при этом повернувшись к мужчине спиной, дабы он мог подетальнее узреть дорогущее бельё, доставшееся лидеру Учих бесплатно, за должность, так сказать, или же его отсутствие. Мадара в своих выводах дошла до того, что, вполне возможно, Хаширама охладел к ней из-за другой девушки, без согласования с куноичи, решившей устроить групповой секс, то есть, бесцеремонно ворвавшейся в их с Хокаге нормальную, относительно, спокойную жизнь. Нет, это определённо была измена! Мадара нервно оббегала Коноху чуть ли не в десятый раз, обдумывая план дальнейших действий. Ведь, ввиду нового аспекта их, несомненно, «бурной» сексуальной жизни в лице какой-то левой шлюхи, пришедшей, естественно, по версии Учихи, из «квартала Красных Фонарей», намечавшийся на эту пятницу чуть ли не стриптиз в неизменном кабинете Хокаге, месте постоянного прибывания Сенджу, придётся отменить, ибо до куноичи теперь уже дошло, что этот неэффективный метод её к цели не приведёт. Однако, сегодня мозги Мадары яро отказывались варить в правильном ключе, что ещё больше её выбешивало. Была, правда пара совершенно дурных вариантов, которые, что не слишком удивительно, Мадара решила даже не рассматривать, например: «Пожаловаться Тобираме, вдруг, он согласится расспросить брата, вытянуть хоть какую-то информацию о его новой тайной любовнице, письма или переписку, в конце концов», — хотя, могло быть и хуже, этот вариант, хоть и гипотетически и маловероятно, но вполне рабочий. «Наворачивая, чёрт знает, какой круг вокруг деревни, Мадара внезапно наткнулась на младшего брата своего жениха, а будучи в не слишком позитивном расположении духа, она намеревалась открутить ему голову голыми руками, хотя, лучше, всё-таки, надеть перчатки или же не снимать их вообще. — Учиха! — Сенджу! — Проститутка! — Девственник! — Чего тебе опять надо-то? Захомутала моего брата, ослабив защиту нашего клана своим женским недо-шармом, а теперь ещё и мешаешь моей тренировке, тупая женщина… В который, напомни, раз ты уже бегаешь здесь?! Уйди, учиховская шлюха. — Да ладно, это я-то шлюха?! — Ты видишь здесь ещё одну Учиху Мадару?! — Ага, вот значит, как… — Так. — Расскажи-ка мне, Тобирама, с кем это я спала, кроме твоего брата, чтобы считаться в твоих-то глазах, да шлюхой?.. — Моего брата вполне достаточно. — Серьёзно?! — Он тебе не игрушка, Учиха. — Если уж говорить об игре, то тут, как посмотреть, кто с кем играет, седая блядина! — Да? — Да. — Так ты хочешь сказать, что брат использует тебя для секса? — Не знаю, полоумный. — Тогда чего же такого ужасного сотворил с тобой Хаширама, что ты так на него ополчилась? Припомню тебе, как буквально пару месяцев назад вы нелегально воспользовались моей кухней в… корыстных целях… вот. — Соглашусь, мы сделали это без разрешения, однако это была лучшая ночь, которую мы провели вместе! Не считая, конечно, твоей спальни. Хотя, в ванной тоже было весьма не дурно… — Это абсолютно ничего не меняет… Что?! Я до сих пор не пойму, как вы оба ухитряетесь забраться в мою квартиру так, что я не замечаю?! — Через дверь, дурень. — Она же всегда закрыта! — Не проблема, её же можно открыть. — Как ты откроешь дверь, от которой к тебя не ключей без следов взлома?! — Почему же нет? — Чего?! — Да ты сам лет шесть назад вручил Хашираме ключи от своей квартиры, а теперь возмущаешься! — Тогда я был пьян! — Ты не пьёшь. — Тогда я употреблял наркотики! — Какие, в задницу, наркотики? Ты шиноби или наркоман, ё моё… — Короче, отдай ключи, мразь! — Нет. — Чё?! — Не могу я. — Это ещё почему?! — Они у Хаширамы, иди проси у него, раз тебе так неймётся. — Сама ключи спёрла, сама и возвращай! — Сам ключи отдал, сам и забирай! — Да в чём твоя проблема?! Ты спишь с ним, Учиха, а отобрать у брата мои ключи не можешь! — Не могу, мы поссорились. — Серьёзно?! — …Точнее я с ним поссорилась, но он об этом ещё не знает. — Мать моя — Мудрец Шести Путей… Что у Вас там за ересь происходит вообще?.. — Чёрт знает, самой интересно, какого такого хрена твой дорогой братец изменяет мне с какой-то женщиной! — С какой ещё женщиной? — А я не знаю, белобрысый девственник! — Проститутка! — А, ладно, короче, раз уж мы заговорили об этом… — Мне кажется, ты разговор со мной начала только из-за этого, учиховская подстилка, из-за того, что я — брат Хаширамы и могу стать выгодным ключом к решению твоих проблем, ты стоишь и выпендриваешься здесь и сейчас перед тем, кто ненавистен тебе, видимо, больше всех на свете, тупая эгоистичная женщина! — Да, так и есть, но это не повод, чтобы орать на меня, мудак. — Не повод? — Именно. — Тогда, вот, что я тебе скажу, шлюха, ты — мразь, испорченная принцесса, эгоистка, тупая дура, уродливая проститутка, ты хочешь столько внимания к себе, что меня аж тошнит от тебя, полоумная женщина. — Тогда ты… — Довольно, проваливай. Просто иди в задницу, Мадара, пожалуйста. — Мудила, эта шлюха портит мне жизнь, ублажает моего мужчину, пока я стою и обсираю белобрысого девственника, которого я ненавижу настолько, что хочу придушить, свернуть шею, уебать нахер.! — Уйди, Учиха! — Уйди, Сенджу! — Проститутка… — Девственник…» — продумав в голове примерную концепцию разговора, Мадара решила, всё-таки не использовать этот вариант, как, хотя бы гипотетически, рабочий. Поэтому мозговой штурм продолжился с удвоенной силой. Однако, деятельность не пойми какой части организма Учихи: то ли головы, то ли задницы, была прервана довольно хорошо знакомым бархатистым голосом: — Моя Химе, что ты делаешь тут? — Сенджу, етить! — Эу? — Почему ты не работаешь, сейчас же только час дня? — В том-то и дело, Мадара, уже час дня, ты звала меня на встречу в полдень в центре, у входа в резиденцию Хокаге, но не пришла. Вот я и пошёл тебя искать, моя Химе. — Да-да, прости… — А где же твоя юбка? А платье? Я же писал тебе, чтобы ты надела его сегодня. Ты всегда выполняла мои просьбы из писем, не в точности, конечно, но всё же, я был неимоверно счастлив видеть тебя в этих откровенных нарядах! — Так те извращенские письма, которые я выкидывала были… — Выкидывала… извращенские письма.?! — Ты… писал извращенские письма.?! — Да. — И я. — Я оставлял их на столе у нас дома, думал, ты догадалась уже давно! — Точно же, не могла даже подумать, кто ещё может называть меня «Дара-химе»… — «Моя Дара-химе», если точнее. — Так почему тогда ты игнорировал меня, раз я продолжаю тебя возбуждать?! — Ну, как бы сказать… — Говори, Сенджу, быстрее. — Просто в моём офисе стоят… камеры. — Что?! — Ну не мог же я изнасиловать свою невесту в офисе на радость охранникам, регулярно просматривающим записи того, чем я там занят! — То есть сказать, что я там чуть ли не стриптиз тебе танцевала, под пристальнейшим взглядом ещё нескольких извращенцев, было слишком трудно, а на протяжении двух месяцев сдерживать своё возбуждение, значит, легче! — Н-неа… — Во-во! — Слушай, Мадара, я тут подумал… — Чего тебе? — Ну знаешь, я сказал всем в офисе, что был приглашён на деловую встречу, и она может затянуться до самого вечера… Так что… мы могли бы… — Да, заняться сексом, мы определённо должны заняться сексом прямо сейчас, Хаширама. — Именно. — А где? — Пока я прогуливалась здесь, видела весьма симпатичное местечко… * * * — Чёрт, Сенджу, ты даже не представляешь, как я тебя хочу, не тяни кота за яйца и трахни меня! Ненасытный сенджовский извращенец!.. — Учиховская эгоистичная шлюшка, ну и как это называется?.. Хаширама улыбнулся, поглаживая внутреннюю сторону бёдер Учихи. Шиноби протянул руку к её лицу, зная, что черноволосая догадается, чего ему хочется. — Это называется — Хаширама-Сенджу-долбанный-извращенец-одним-своим-существованием-соблазняющий-меня! * * * — Мать моя… Вот это пи… трендец! Эти извращенцы, помешанные на сексе, теперь перебрались из моего дома на улицу и преследуют меня!.. О, Боги, на кой-чёрт я им сдался?! Тобирама, как выяснилось, всё-таки догадывался о не слишком потребном использовании разнообразных горизонтальных поверхностей в его доме. — Не останавливайся! — И не собираюсь, Химе! — Да пошло оно всё в задницу, никогда в жизни больше не приду сюда тренироваться! Раздосадованный Тобирама кинул кунай куда-то в кусты и, недовольно шикнув, направился куда-нибудь в другое место. Кажется, самое время навестить недавно установленный против воли самого Сенджу-младшего, «Любовный мотель»… Тобираме абсолютно точно, в голову приходили довольно странные мысли, например, что ему хочется того, чего сам же успешно остерегался двадцать семь лет, так ещё и крыша, кажется, едет в не слишком правильном направлении. «Как можно настолько громко стонать, чтобы возбудить девственника, всего из себя такого правильного?» — проходящая мимо Мито в который раз ещё больше удостоверилась в неадекватности абсолютно всех своих коноховских знакомых.