«Крылья, ноги... Главное — хвост!»

Пи­сано ле­та 2013, и­юня ме­сяца, 27 дня.

      Когда Двое-из... были ещё юны, а затем и молоды, они в обязательном порядке снабжались индивидуальным жильём. Своим Местом. У каждого из них тогда была своя собственная Конура. Обычно раз в полгода, весной и осенью, силами разнорабочих ломались и сжигались старые и строились новые домики. Две совершенно одинаковых Конуры. “Зимние” домики отличались от “летних” дополнительно набитым слоем войлока по полу и стенкам.       По завершению процесса, Эти звали Двоих-из... и предлагали ознакомиться с новыми жилищными условиями. Барбосы неспешно обходили домики вокруг, обязательно заходили внутрь каждого, убеждались, что они действительно одинаковые, а затем каким-то непостижимым образом определяли кому какой больше нравится и с тех пор уже никогда не посягали на Место товарища.       Место в жизни барбоса это как “святая земля” для Бессмертых* – там хранятся любимые игрушки, а также можно укрыться, если знаешь, что накосячил и должно влететь – на Месте ругать и наказывать нельзя! (“Я в домике!”)       Эти – любили и любят Двоих-из... С кем ещё можно поговорить во время нудной ночной смены? И не так страшно ночью прогуляться до дальнего склада, если пригласить кого-нибудь из них с собой. Да даже до выхода с территории или до стоянки машин любой из барбосов охотно сопровождает тех Этих, которые свои. Ну как их не любить?       Поэтому, когда в холодное время нужно было, чтобы барбосы за чем-нибудь присмотрели, Эти обычно кидали пару палет и клали поверх лист картона, чтобы не поддувало, лапы не проваливались в щели и занозы не цеплялись – “Не хватало ещё отморозить что-нибудь!”       Как-то солнечным зимним днём, когда снег искрится, низкое солнце слепит и воздух густой, хоть ножом его режь, один из Двоих..., тот, что посообразительнее, после обеда вышел на складской пандус, подумал и, подойдя к бригадиру грузчиков, дал короткий вопросительный гудок (вот есть, есть у них разница между тихим рычанием и гудением). Человек подумал, подумал... Соотнёс хорошую погоду и любимое место отдыха барбосов и пошёл за палетами и картоном... Пёс устроился на импровизированной лежанке, свернувшись калачом, прикрыл нос хвостом и заснул. Минут через десять появился его напарник, потоптался, оценил и устроился рядом.       Погода зимой переменчива, и через час из наползшей тучи, мягко кружась, неслышно опустились первые хлопья снега.       Двое-из-ларца спали часа три. Ночь накануне была неспокойной и прикорнуть им не удалось – служба есть служба. За это время снег укрыл обоих ровным пуховым одеялом и только из небольших проталин, по одной на каждого, мерно, как у сонного метронома, выплывали небольшие облачка пара...       Со временем трюк с организацией мобильного Места стал настолько обыденным, что где-то к пяти годам барбосы вовсе перестали заходить в свои будки. Зачем? Если к твоим услугам любой угол, где душа пожелает, а Эти даже сделали специальные, обитые толстым линолеумом палеты. Видя такое дело, люди здраво решили, что персональное жилище можно больше не строить. Так и повелось.       Однажды, уже после того, как стационарные персональные будки перестали строить, один из барбосов слегка накосячил:       – А ну, на Место, паршивец! – в сердцах скомандовала Та-Кому...       Пёс развернулся, опустил голову и пошёл... Сделав пару шагов он остановился и обернулся, с недоумением во взгляде:       – Не понял... А Место – это где?!       “Не ржать! Главное, не ржать!” – была первая мысль Той-Кому..., когда она вникла в ситуацию: Места нет, а команда есть.       –Уйди с глаз моих!       “Ну, вот, сразу бы так!” – и барбос, с облегчением, завернул за ближайшую палету с бумагой – типа спрятался. С их, собачьей точки зрения, если не видишь, значит спрятался. Причём они понимают, что из обзора должна исчезнуть не только голова но и всё тело. Только хвост почему-то не входит в габариты. Выглядывающий из-за палеты хвост – характерный устойчивый признак того, что за ней прячется барбос, факт неизменно и постоянно вызывающий улыбку у Этих.       Изменилась ситуация, и офис, который прежде был отдельно, в паре километров, было решено перевести в типографию. Сказано – сделано. Для Той-кому-позволено нашёлся даже Персональный Кабинет. Ну как кабинет? “Каморка Папы Карло” 2,7X2,9 с низким потолком и фальшивым окном, выходящим в технический проход внутри здания. Как могли назвать сие прибежище, догадываетесь?. Ещё за пару дней до переезда, А.К., докладывая о готовности, выдал: “... Стены мы покрасили, потолок сделали, ламинат завтра в кону... извините, кабинете перестелем...” – Естественно, Конура и никак иначе.       Двое-из... когда сообразили, что у Той-Кому... теперь здесь есть собственное Место, справедливо решили, что на правах лучших друзей, они имеют полное право... Ага, ЩА-З-С! Радостная попытка завалиться в Конуру была встречена такой бурей Её негодования, что сунувшийся было первым барбос вылетел как пробка шампанского и предпочёл зашхериться подальше и подольше (20 минут с его точки зрения, это о-очень долго – любая взбучка гарантированно забывается с их т.з.) и предпринял повторную попытку... Но на этот раз, прежде чем войти, он решил предварительно обозначить своё присутствие, и, на всякий случай, из-за порога дал вопросительный гудок, а то мало ли что, всё ж таки это Её Конура?       – Ну заходи, заходи, паршивец! – улыбнулась Она.       Примерно за пару недель инцидентов, препирательств и экспериментов Двое-из... уяснили простую истину: войти в Конуру можно только по приглашению. И никак иначе. “Логично” – решили они – “Ведь это Её Место.” А единожды определённое и осмысленное у К.О. становится постоянным паттерном поведения, изменить который чрезвычайно сложно.       Некоторое недоумение, правда, вызывал тот факт, что Наёмник шлялся в Конуру когда ему вздумается... Ну да что с этого малахольного возьмёшь – он ведь Игрушка у Этих... Правда, однажды, находясь в Конуре, кто-то из барбосов решил сделать коту замечание, тот в ответ "окрысился" и изготовился было к драке... Которая не состоялась, поскольку обе набычившиеся стороны были моментально и жёстко (пинками и за шкирку) выставлены за дверь.       – От оно как, оказывается!       Последствия сего действа были занятны. С тех пор, если Двое-из... в Конуре – любые попытки повысить голос кем бы то ни было немедленно пресекаются. Сначала следует негромкое короткое рычание, затем, если не внушило – объект беспокойства просто выдавливается за дверь – против центнера живого веса не попрёшь. Однажды так был выставлен даже Хозяин, невзирая на субординацию – ибо нефиг!       Подобное отношение к Конуре во многом обусловлено меркантильным интересом барбосов. Там есть кондей! В полуденную летнюю жару, нет ничего лучше, чем пару часов поспать в прохладе...