Дела житейские
15 августа 2017 г., 16:49
Писано лета 2014, июня месяца, 20 дня.
История с термалкой (см. «Косметология») имела своё закономерное развитие: Двое-из... во-первых, быстро поняли собственную выгоду. Во-вторых, сообразили, что глаза ладонью им прикрывают в их же интересах, и начали сами их старательно зажмуривать, не закрывать, как во сне, а именно зажмуривать, изо всех сил. Чтобы наверняка. В-третьих, говорят, у собак короткая память и они ничего дольше пяти минут не помнят, да? “Ну да, конеш-шно...”[1] Когда этим летом появился первый пух, один из барбосов нашёл как-то Ту-кому..., слегка толкнул головой, обозначая своё присутствие и просьбу, сел, тщательно зафиксировав себя лапами[2], зажмурил глаза и приподнял морду: – Чего тебе? – У-у... – А! На нос пшикнуть? – сообразила Она и попросила кого-то из рабочих сходить в Конуру за заветным баллоном. Так что процедура собакинами отработана и, похоже, любима, поскольку иногда в жару, они просят пшикнуть термалкой с целью слегка освежиться, судя по всему.***
“Любую попытку помощи со стороны человека животные расценивают как изощрённую пытку” © Джеральд Даррел.
Как-то на днях, проходя по цехам, Та-кому... замечает, что один из псов как-то чуть странно ставит одну лапу, да и проходящий мимо печатник добавляет: – Что-то он с ночи как-то странно ходит, глянули бы... ... – Ко мне! Барбос подходит... – Сидеть! – пёс задумывается... добавив капельку металла в голос – Я сказала Сидеть! – садится... – Дай лапу! – угадайте какую лапу он даёт? Разумеется, другую, только подтверждая наличие проблемы. – Нет, дай другую лапу! Лапа ставится на пол и тут же поднимается обратно. Та же самая, которая не та. Той-кому... слегка надоедает этот цирк и со словами: – Не-ет, приятель, ты мне вот эту лапу покажи... – она сама поднимает нужную. – У! – тут же следует недовольно-предупредительный “гудок”. – Ага, понятненько... – на одной из подушечек небольшая трещина, похоже пёс на что-то напоролся. Печатник к этому моменту уже сходил к аптечке за «Олазолью», салфеткой и специальным башмаком. Та-кому... берёт в руки баллончик и встряхивает его... Барбос тщательно зажмуривается, слышит шипение... ждёт... (за это время ему успевают обработать лапу и надеть защитный тапок-чехол). И не ощутив приятно-прохладно облака недоумённо открывает глаза и с разочарованием спрашивает: – У-у-У? – Что? Упс?! Сейчас, подожди минутку... Сходи, пожалуйста, ко мне за термалкой, там баллон на тумбочке... – это уже печатнику. Приносится баллон и через пару секунд барбос с блаженством поддевает носом освежающее облачко...***
[1]“– Почти во всех языках двойное отрицание означает утверждение, но нет такого языка, в котором двойное утверждение означало бы отрицание. – Ну да-а, конеш-шно, профессор...” [2] К.О. всё делают основательно. Переделывать, суетиться... – это не для них. Занимающий устойчивую позицию барбос напоминает солидный японский автокран, автоматически выставляющийся в горизонт – расставить лапы, чуть подвинуть... Ёрзнуть попой... Ещё чуть-чуть подвинуть лапу... Подумать... Ещё чуть подвинуться... Готово!
