Призрачная Связь

Я весело смеялся. Хель оказалось понимающей и доброй, однако она действительно не привыкла к себе в роли крестной, так как последние пять тысяч лет она была лишь Смертью. Отношения налаживались довольно быстро, также как и доверие. Но, конечно, далеко не все и всегда было таким радужным — препирались мы по поводу и без. Нам было важно все: расписание уроков, блюда, заказанные на обед, и даже занавески в малой столовой. Во время приема пищи она постоянно следила за моей осанкой, за тем, как я говорю и ем, а также мы вместе изучали этикет. Каждое утро мы выходили на пробежку и там занимались моей растяжкой. Хотя, как сказать, скорее, Хель просто наблюдала за моими страданиями, они, видимо, доставляли ей особенное удовольствие. За растяжкой она заставляла меня штудировать законы магического мира, после чего я обязательно перерассказывал ей все, что узнал. Было тяжело, не спорю, но каждый раз на этих занятиях мне казалось, что я узнаю больше о себе, даю шанс стать чем-то большим. При мысли о том, что меня ждет на этот день хотелось и хныкать, и восхищаться одновременно — на уроках я все запоминал с невероятной скоростью, а потому на следующий день мы изучали что-то новое. Морта была мастером своего дела, она могла с легкостью заинтересовать даже Волдеморта в, пожалуй, самых обыденных вещах. Но мы и не забывали собираться у камина перед сном — в это время в гостиной для хозяев игриво полыхал камин, поленья трещали о чем-то своем, а мягкий ковер так и располагал к себе. В эти моменты мы могли и просто, но так тепло молчать, и разговаривать о чем-то нелепом, или даже делиться секретами. Хель говорила о тайнах своих прошлых жизней в этом мире, когда здесь жила еще Моргана, с которой, как оказалось, они были заклятыми врагами. Это было очень интересно, а потому, когда я приходил в свою спальню, я с ног валился от усталости. Дни летели, как заклятья, тренировки нравились мне все больше и больше, пока я не перестал походить на трупа, а через два дня после уроков этикета мы вдруг ударились в дуэли и фехтование. По сути, это было одним и тем же, с отличием в том, что в дуэлях можно было использовать магию. Морта, отложив заклятья на потом, стала меня учить премудростям ближнего боя. Кинув мне в руки длинную шпагу, она вдруг резко стала наступать. Только моя реакция ловца и природная изворотливость позволяла мне более-менее уклоняться от тех или иных ударов, просто пропуская их над собой. Но буквально через полторы минуты я уже лежал на земле, а острый конец оружия упирался мне в щеку. Лицо мое было до отвращения красным, будто я свекла или помидор, а запах, который издавало мое тело, был далек от прекрасного. Хель сморщила свой миленький носик. — Это было кошмарно, Гарри. Ты мог бы продержаться куда дольше, если бы постоянно не падал. Давай еще раз. Учить тебя как отражать удары будет нонсенсом. Ты просто должен сам понимать, как, когда и где отражать их. У тебя же наследие должно скоро проявится, так что ты должен пока на интуитивном уровне делать это. Ко дню рождения мышцы привыкнут к нагрузкам, а наследие сделает свое дело. Так что марш обратно в боевую стойку! Я вздохнул. Хель умела убеждать. Особенно ей в этом деле помогал большой топор, выглядевший одновременно и устрашающе, и чересчур воинственно. Вновь встаю и, приготовившись к атаке, неожиданно резво наступаю. Эсток Морты летит мне в лицо, но я успеваю уклониться и сделать подсечку. Конечно, это особого успеха не дало, так как Тьма сдержала равновесие, зато она потратила пару драгоценных секунд. Хочу эффектно ткнуть ей концом оружия в грудь, но она невообразимо мимолетным движением выбивает у меня его из рук. Черт! Как же сложно. Ладно, раз так, то… Призываю шпагу к себе. — Начали! Колющее движение, защита, защита, отступление и. Нет! Пытаюсь быстро направить конец этого холодного оружия в горло Смерти, но она все тем же движением выбивает эсток, а после, удерживая меня за плечи двумя ручками, легко выбивает мою ногу и я падаю на пол. Мда. Голова гудит, а тут еще и Хель: — Вставай, мешок костей. Будем делать из тебя аристократа. А что в первую очередь должен уметь аристократ? Естественно, уметь управлять шпагой. — я продолжаю кряхтеть в горизонтальном положении, — Я тебя пну сейчас, вставай! Я нехотя отозвался задушенным стоном. Только девушка занесла ногу для хорошего такого пинка, как я вскочил. — Ну же, скорее, Морта! Получать по голове не хотелось.

***

Голова нещадно трещала. Я падал четырнадцать раз все одним и тем же способом! Злость не давала мне нормально думать, поэтому я уже в пятнадцатый раз наклонялся за оружием. В этот раз оно настолько быстро полетело в стену, что застряло меж двух каменных плит. У меня так болел затылок, что я еле нашел в себе сил встать. Согнувшись в три погибели, я дошел до стены с торчащим из нее оружием, а потом случилось чудо. Я все же вытащил эту железку! И как я оказался на это способен? Особенно учитывая мое нынешнее состояние… Мною одолевает восторг. Я вновь встаю в боевую стойку, чтобы, дождавшись ответа от Смерти, вдруг стремительно прыгнуть поближе к ней. Как хорошо, когда у тебя длинные ноги! Преодолев одним махом сразу два метра, я направляю оружие ей за спину. Хель предсказуемо оборачивается, проделывает серию колющих выпадов, а потом, явно желая повторить свой трюк, пытается выбить эсток из моих рук, но я, все также одолеваемый восторгом, внезапно прогинаюсь назад, пропуская опасное оружие над своим носом. Не сбавляя темпа, как бы перекатываюсь влево, чтобы, покрутив перед ее носом шпагой, крутануть ее на месте, держа за талию, а после, буквально выдернув из ее рук оружие, сделать подножку и аккуратно опустить ее на пол. Я сделал это! Я смог! Это не я на полу! О Мерлин, я не безнадежен! — Хм, довольно интересное сочетание танца и поединка. Тебя бы танго научить… Молодец, Гарри. Я тобой почти горжусь. Она осторожно поднимается на ноги: кажется, она случайно подвернула лодыжку. Теперь понятно, почему было так легко. Ну да ладно! Эх, если бы здесь были род… Нет, Гарри, у тебя нет родителей. Нет, та пара волшебников тебе никем не приходится. Нет, они тебе никто, и это точно. Но почему же тогда так болит сердце?.. Почему сейчас, несмотря на победу и радость, мне хочется плакать, как последняя девчонка?.. И почему так мерзко на душе?... Почему? Почему это произошло именно со мной? Чем я это заслужил? Неужели я чем-то нагадил в прошлой жизни самой Судьбе? Почему она так упорно делает меня несчастным? Вокруг дрожит земля, свистит ветер, но мне сейчас абсолютно все равно. Горечь потери, с новой силой нахлынувшая на меня от одного воспоминания о счастливых грезах, вдруг оказывается единственным, что мой мозг отказывается не замечать. Несмотря на то, что сердце кричит, пропуская удары, я развиваю мысль. Если бы меня любили, то сейчас бы за меня все радовались. Сириус, угрюмо вставая с пола, бурчал бы, что он поддался, но всем было бы хорошо известно, что он шутит. Отец, дурашливо пригрозив мне пальцем, пошел бы к матери, что готовила бы вкусный ужин, а потом мы все вместе уселись бы за стол, перешучиваясь и веселясь. Слезы стекают по моему лицу, но мне на это плевать. Такое ощущение, будто я попал в комнату с тем самым зеркалом Еиналеж, стою перед ним и просматриваю картинки моей мечты... Вот отец встает из-за стола, берет в свои руки бокал для шампанского и стукает по нему несколько раз ложечкой, создавая приятный звон, чтобы произнести: - Гарри, очнись! Гарри! Все будет хорошо! Успокойся, дыши, не переживай! Давай же, Гарри, вдох-выдох, вдох... Такие пленительные видения все же отпускают меня, поэтому когда я открываю глаза, я вижу... Морту?.. Она обеспокоенно заглядывает мне в глаза, трясет за плечи, пока ей не надоедает, и она со всего маху залепляет мне пощечину. Зато как отрезвляет! Сразу проясняется взгляд. Как жаль, что у меня нет семьи. Но у меня есть Хель. И мне достаточно только моей крестной. Вечной Леди, Дарующей Тьму и Блаженство, Облегчение и Покой, Леди Смерть. И я обещаю, нет, я клянусь, что обязательно стану тем, кем она хочет меня видеть, тем, кто никогда и ни в коем случае не опозорит ее доброе имя, тем, кто всегда защитит эту хрупкую девушку. Потому что она достойна только такого крестника.