Тайна в его глазах

Декабрь 1999 года, Аляска, США «Кто бы это мог быть?» — удивилась Наташа, услышав из гостиной настойчивую трель видеодомофона. Молодая женщина недовольно поерзала в мягком кресле, и, положив себе на колени декоративную подушечку, обтянутую пятнистой телячьей кожей, еще сильнее укуталась в теплый шерстяной плед и несколько секунд, не моргая, смотрела на ярко-оранжевый огонь в большом, облицованном диким камнем, камине. Затем она прикрыла свои глаза, поудобнее пристраивая голову на высокую спинку кресла, и тихо проворчала без особых эмоций: «Идите все к черту. Не буду никому открывать». В дверь вновь позвонили, еще более настойчиво, чем в первый раз. Наташа со вздохом открыла глаза, и, пару раз чертыхнувшись для порядка, пошла в огромный, светлый холл, к видеодомофону. Поравнявшись с висевшим на стене серебристо-белым аппаратом, она нажала на кнопку «Изображение», и электронное устройство тут же ожило, издавая при этом тихий, шелестящий треск и выдавая на быстро светлеющем экране темные полосы видео помех. Женщина внимательно вгляделась в появившееся на небольшом мониторе черно-белое изображение, которое было весьма далеким от идеального: за высоким забором ее дома стоял молодой парень в шапке с логотипом одного из популярных американских почтовых сервисов и держал в руках что-то довольно большое по размерам. Наташа нажала пальцем на кнопку «Разговор», продолжая придирчиво изучать лицо незнакомца: — Да. — Служба доставки, мэм. Добрый день. У меня посылка для вас. — Хорошо. Открываю, — женщина убрала палец с кнопки «Разговор» и тут же нажала на кнопку «Открыть дверь». Ждать ей пришлось недолго: очень скоро у высокого деревянного крыльца дома послышались торопливые шаги, и Наташа широко открыла дверь, жестом приглашая парня пройти внутрь. — От кого посылка? — первым делом поинтересовалась она. — Просили передать, что карточка с именем отправителя находится внутри пакета, — равнодушно пожал плечами коренастый паренек, одетый в темно-синюю «Аляску» с серебристой опушкой на капюшоне. — А это точно не бомба? — пошутила женщина, но посыльный шутку не оценил, продолжая стоять у дверей все с тем же серьезным выражением лица. Наташа лишь иронично хмыкнула про себя, мысленно похвалив парня за невозмутимость, и спросила, где ей необходимо расписаться. Посыльный поставил упакованный в серую бумагу плоский, прямоугольный предмет на пол, предусмотрительно прислонив его к стене, и протянул женщине ручку и транспортную накладную. После того, как за парнем закрылась дверь, Наташа подняла посылку с пола и слегка повертела ее в руках. Что бы это могло быть? Судя по форме и размерам, возможно, какая-то картина. Женщина прошла на кухню, положила загадочный предмет на огромный обеденный стол и, вернувшись к нему с небольшим ножом в руке, принялась аккуратно вскрывать упаковку. Полностью освободив предмет от плотной бумажной обертки, Наташа удовлетворенно выдохнула: это действительно была картина. Но вопреки ее ожиданиям, записки внутри не оказалось, хотя она и так, без особого труда, догадалась, кто ей послал сей неожиданный презент. Когда-то, несколько лет назад, они обсуждали с ним эту самую картину турецкого художника Гюрбюза Догана. Возможно, «таинственный» отправитель использовал само художественное полотно в качестве своего послания? Наташа перевернула картину обратной стороной к себе и сразу же увидела в левом нижнем углу надпись, нанесенную знакомым, неровным почерком: Спасибо за все. Навеки твой. М.Д. Женщина внесла картину в зал, где хранился еще целый ряд художественных полотен различных стилистических направлений, и бережно поставила ее на большой деревянный мольберт. Затем она села в кресло напротив и долго смотрела на изображение двух белых птиц над синим морем, тоскливо думая о чем-то своем. Картина, которая стояла на мольберте перед ней, несла очень глубокий философский смысл и имела огромное, тайное значение для них с Майклом. Две птицы, одна из которых заперта в металлической клетке. Другая — свободна, но перед ней стоял невероятно трудный выбор: если она улетит, спасая свою собственную жизнь, тогда первая птица, та, что заперта, упадет в море и неминуемо погибнет; если же она останется, и продолжит сидеть на своем месте, не давая клетке с другой птицей опрокинуться, то рано или поздно погибнут обе, и не важно, от чего — от полуденной жары, мучительной жажды или от элементарного голода. Или же им остается надеяться на чудо, которое неожиданно придет извне и спасет их обоих. Как же, по мнению зрителя, поступит свободная птица? Для Наташи ответ всегда был очевиден: крылья свободной птицы спокойно сложены, значит она никуда не собирается улетать. О чем эта картина, если не о самопожертвовании? Так и они с Майклом уже столько долгих лет словно эти две красивые и благородные птицы опасно балансируют на шаткой, деревянной доске своей любви над глубоким, синим морем жизненных страстей, периодически меняясь местами: то он, то она, оказываются в наглухо запертой клетке, из которой нет абсолютно никакого выхода. Иногда, почти отчаявшись, тот, кто оказывается на свободе, страстно желает улететь, но в последний момент понимает, что если он сделает это, то другой просто-напросто погибнет, сорвавшись вниз, в морскую пучину. Наташа перевела взгляд на большое, во всю стену, панорамное окно. За ним виднелись снежные шапки величественных гор и густой смешанный лес, который так сильно напоминал ей о Родине. Женщина прекрасно уловила скрытый смысл послания Джексона и снова понимала, что он прав. Сколько бы они ни бегали друг от друга, чтобы ни происходило с ними и в их жизнях, они навечно связаны, словно два белых голубя на шаткой доске над бескрайним морем. Женщина еще долго думала о чем-то, печальным взглядом изучая красивый горный пейзаж за окном. Ей вновь предстояло сделать выбор: сохранить это хрупкое равновесие или, поддавшись эмоциям, наконец-то решиться и все изменить, раз и навсегда. Она протянула руку куда-то в сторону и на ощупь нашла свой сотовый телефон. — Алло, Дерек? Я звоню, чтобы сказать… Майкл Джексон нашел меня. *** Мудрецы говорят: спешат лишь дураки. Но я не могу не любить тебя. Если я останусь, будет ли это грехом? Ведь я не могу не любить тебя. Как река непременно впадает в море, Любимая, некоторым вещам суждено быть. Возьми мою руку, возьми и всю мою жизнь, Потому что я не могу не любить тебя. Can’t Help Falling in Love. — Elvis Presley *** Бретт-Ливингстон Стронг с протяжным стоном разлепил свои глаза и затуманенным взором огляделся по сторонам, силясь понять, где он, собственно говоря, находится. После нескольких секунд такой пытки, он, с не менее страдальческим стоном, закрыл свои глаза обратно, так как даже малейшие движения глазными яблоками заставляли его морщиться от нестерпимой боли. С закрытыми веками, правда, было ничуть не легче: каждый, даже маломальский поворот головы сопровождался болезненными и яркими вспышками молний в его страдающем от обильных алкогольных возлияний мозгу. В районе воображаемой переносицы медленно плавали отвратительные коричневые пятна со светящимися зелеными краями, которые затем быстро растекались в разные стороны, словно жидкость на бумажной салфетке, превращаясь в безобразные, тошнотворные кляксы. И да, Стронга действительно сильно и мучительно тошнило. Это было худшим похмельем из всех, которое он когда-либо испытывал в своей жизни. Лишь одно его утешало: если ему сейчас так плохо, значит, вечеринка удалась на славу. Впрочем, а когда у него бывало по-другому? Мужчина попытался ухмыльнуться, но сразу же об этом пожалел. Ему показалось, что лицо вот-вот треснет напополам от такой незатейливой и такой, казалось бы, обыденной мимики. Бретт еще раз застонал, но теперь уже мысленно, стараясь не тревожить мышцы своего неприятно отекшего лица, и попытался вспомнить, что же происходило сегодня ночью. Первое же отчетливое воспоминание было о том, как ближе к полуночи его большой и с любовью обставленный дом начали заполнять красиво одетые и благоухающие элитным парфюмом дамы и кавалеры. Со всех сторон были слышны негромкие мужские приветствия, нежный женский смех, волнующий звон бокалов и звуки романтической музыки. Это в Золушке с двенадцатым ударом часов всё магическим образом превращалось в звездную пыль. В придуманной им гламурной сказке в это самое время все только начиналось. Свою богемную вечеринку, которую он устраивал раз в сезон, то есть четыре раза в год, сам Стронг называл «Ночью пожирателей текилы», поскольку счет выпитого гостями во время увеселительного мероприятия популярного алкогольного напитка шел на ящики. Бретт так же прекрасно помнил все эти высокопарные разговоры о современном искусстве, которые велись под звуки самой лучшей оперной музыки, заедались превосходными легкими закусками и запивались самой лучшей мексиканской текилой. Помнил, как гости благодарили его за гостеприимство, за то, что вновь у него все просто великолепно и выше всяких похвал. Мужчины делились с хозяином дома идеями совместных и невероятно прибыльных бизнес-проектов, женщины откровенно флиртовали и просили написать их портрет или художественное полотно с их изображением в стиле «ню». Бретт делал вид, что сильно смущается от таких предложений, но на самом деле «обнаженную натуру» именитый художник писал с завидной регулярностью и ничего постыдного в этом не видел. Ему было весело в компании обеспеченных и деловых мужчин, приятно в окружении красивых и ухоженных дам, но вместе с тем складывалось неприятное ощущение, что для полного счастья все же чего-то остро не хватало. Или кого-то. Бретт смутно помнил, что очень ждал какого-то человека, но, судя по быстро поднимающейся изнутри волны злости и негодования, так его и не дождался. Но кто бы это мог быть? Сейчас это был невероятно сложный вопрос для его угнетенного алкоголем мозга, и Бретт решил оставить выяснение личности этого «Мистера Х» на потом. «Полцарства за глоток воды», — простонал Стронг, кое-как поднимая себя с узкого дивана эпохи Ренессанса, что давалось ему, надо признать, с большим трудом, так как каждое малейшее движение вызывало неприятную ноющую боль в мышцах, а тошнота и головокружение при этом лишь усиливались. Но он просто умирал от жажды, и с этим надо было срочно что-то делать. Он посидел пару минут на диване с закрытыми глазами, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, словно сумасшедший на больничной койке, после чего, вновь мучительно вздохнул, пошатываясь, встал с дивана и весьма нетвердой походкой направился в сторону кухни. «Пардон», — тихо произнес он, когда, сделав всего пару шагов вперед, споткнулся об чье-то лежащее на полу полуголое тело. Художник несколько секунд вглядывался в молодого человека, который мирно спал, уютно свернувшись калачиком прямо на пушистом персидском ковре, но так и не понял, кто это. «Пардоньте еще раз», — произнес Бретт, аккуратно перешагивая через крепко спящего паренька, и продолжил свой нелегкий путь на кухню. Стронга продолжало мучить дичайшее похмелье: в голове гудел мини-конвейер по сборке автомобилей, а во рту была такая чудовищная сушь, словно сама пустыня Сахара волшебным образом рассыпала свои знойные пески в его теле. Наконец, он забрел на просторную кухню, оформленную в классическом итальянском стиле и, опираясь одной рукой о стену, покрытую декоративной рельефной штукатуркой, очень плавно, без резких движений начал осматриваться по сторонам. «О Боги, спасибо!» — простонал он, еле шевеля языком, когда его взгляд зацепился за стоявшую прямо посередине кухонного стола закрытую полуторалитровую бутылку минеральной воды. Бретт с радостью бросился к ней, наплевав на тошноту и головокружение, одним резким, нервным движением скрутил пластиковую пробку и, припав к горлышку, принялся пить большими, жадными глотками. Он пил, пил и пил, но все никак не мог утолить своей чудовищной жажды. Вдоволь напившись, мужчина, со смачным и громким выдохом облегчения, отлип от бутылки, предварительно осушив ее почти до дна и довольно крякнув, вылил остатки воды прямо себе на голову. Стало немного легче в физическом плане, но его паршивое настроение не улучшилось при этом ни на миллилитр. Он по-прежнему ненавидел весь мир и, в особенности, одного человека. Джексон, чтоб ему пусто было! Теперь он вспомнил, что ждал поп-короля всю ночь, но тот так и не соизволил появиться. И именно из-за него он так сильно напился, чтобы не слышать больше нескончаемых вопросов Лизы Марии Пресли «А где Джексон?», «А когда он уже приедет?» и ее просьб еще разок ему позвонить. Да уж, неудобно вышло перед девушкой. Абсолютно не комильфо. Бретт клятвенно пообещал Лизе по телефону, что Майкл обязательно будет на его вечеринке, и она примчалась к нему домой, бросив все свои дела, только ради этой встречи со знаменитым певцом. Она, как и обещала, привезла с собой демо-кассету с набросками своих песен и невероятно волновалась по поводу того, что же скажет самый титулованный певец современности о ее скромном музыкальном творчестве. Пресли даже не забыла принарядиться по такому знаменательному случаю. Стронг давно привык к тому, что Лиза любила одеваться просто и демократично, словно девочка-тинэйджер, а тут. Элегантный брючный костюм оттенка топленого молока, классические туфли-лодочки в тон, серьги с небольшими бриллиантами, прическа и макияж, над которыми явно потрудились стилисты. Лиза Мария Пресли определенно хотела произвести впечатление на кое-кого. А этот кое-кто снова благополучно забил огромный хер не соизволил заскочить в гости к старому закадычному другу на пару рюмок текилы, хотя и нещадно божился по телефону, что обязательно приедет! Бретт постоял на кухне еще пару минут, судорожно что-то обдумывая, после чего решительно ринулся в свой кабинет. Он незамедлительно должен высказать этому звездному мудаку чудаку Джексону все, что он про него думает! *** Седовласый мужчина в потертой ковбойской шляпе был психологически готов к тому, что в салоне въехавшей в его забор машины он может увидеть весьма и весьма ужасающую картину. Совершив резкий и глубокий вдох, тем самым придавая себе решимости, он аккуратно положил пальцы на ручку двери со стороны водителя и приготовился с силой ее дернуть, так как был почти уверен, что от удара ее переклинило. Каково же было его удивление, когда после тихого щелчка дверь с легкостью открылась. «Видимо, действительно очень хорошая машина. Возможно, что и внутри никто серьезно не пострадал», — с надеждой подумал он и рывком раскрыл дверь настежь. За рулем находилась женщина. Ее голова лежала на рулевом колесе, и разметавшиеся в разные стороны длинные волосы полностью скрывали женское лицо. Но судя по нежной и гладкой коже на ее левой руке, которая сейчас безжизненно свисала вниз вдоль тела, женщина была достаточно молодой. Обручальное кольцо отсутствовало, и, скорее всего, она была даже не замужем. Мужчина аккуратно убрал пряди волос от ее шеи и, приложив два пальца к сонной артерии, принялся определять пульс, который, к его разочарованию, едва-едва теплился. Незнакомка была жива, но насколько серьезные физические повреждения она получила в результате столкновения, он не знал. Мужчина приподнялся на цыпочки и заглянул через спинку водительского кресла на заднее сиденье. Пусто. Кроме самого водителя в машине больше никого не было. Мужчина осторожно протянул руку и вытащил ключи из замка зажигания: огромный внедорожник, который до этого продолжал тихо работать на холостых оборотах, еле заметно дернулся и тут же затих. В следующее мгновение у него появился сильный соблазн приподнять женщину и бережно откинуть на спинку сидения, но он вовремя вспомнил, что этого категорически нельзя делать: возможны сложные травмы позвоночника и перемещение тела может лишь усугубить ситуацию. Оставалось только одно — бежать в дом и звонить в 911. Мужчина уже собирался именно это и сделать, как вдруг женщина пошевелилась и следом резко выпрямилась в кресле, совершив при этом глубокий, шумный вдох, и широко распахнула свои глаза. В первую секунду мужчина в ужасе отпрянул от двери: внезапное пробуждение водителя оказалось для него весьма неожиданным событием. — Живая! — непроизвольно вырвалось у «ковбоя» на шумном выдохе невероятного облегчения. — Живая, — механически подтвердила женщина и посмотрела на него своими ярко-зелеными глазами. — Милая, с тобой все в порядке? — он с тревогой заглянул в ее слегка затуманенный взгляд. — Кажется, что да, — отозвалась та, но в ее голосе прозвучала некая неуверенность. — Сама выйти из машины сможешь? —  снова спросил мужчина, уже готовясь прийти к ней на помощь. — Смогу, — теперь ее ответ прозвучал более твердо. Женщина выбралась с водительского сидения на свежий воздух очень уверенно, после чего мужчина внимательно осмотрел и ощупал пальцами ее лицо, методично поворачивая его к солнечному свету то одной, то другой стороной. К его огромному удивлению на женском лице он не обнаружил ни единой царапины. И даже ни малейшего намека на гематому от удара об руль. «Чудеса, да и только», — мысленно развел руками «ковбой». Он немного постоял на месте, изучая со спины походку и жесты пострадавшей, и удовлетворенно кивнув самому себе, пошел следом за ней: ничто в ней не выдавало каких-либо серьезных травм или увечий. — К счастью с тобой и машиной полный порядок, — произнес он, когда они, обогнув внедорожник по левому борту, остановились как раз напротив его переднего бампера. — Чего не скажешь о вашем заборе, — женщина сокрушенно покачала головой, изучая масштаб причиненных ею разрушений. — Забор — ерунда, — беззаботно отмахнулся от нее мужчина. — Его уже давно надо было переделать, да все руки никак не доходили. Ну, вот теперь точно дойдут. — Я заплачу, только скажите, сколько я вам должна? — женщина была явно расстроена, и ее голос предательски дрогнул. — Да разве в деньгах счастье, милая? —  «ковбой» изучающе прищурил глаза на нее. —  Главное, что все живы и здоровы, я надеюсь. Пойдем-ка лучше в дом. Я как раз собирался варить себе кофе. Женщина красиво улыбнулась в ответ и утвердительно кивнула. *** — Джексон! Ну и как же, твою мать, прикажешь это понимать? — гремел в трубке хрипловатый, похмельный голос Бретта-Ливингстона. — Чего именно, Бретт, ты не понимаешь? — с иронией в голосе протянул певец, автоматически накручивая телефонный провод на указательный палец. — Я ждал тебя практически всю ночь у себя дома, а ты так и не соизволил появиться, зазвездившаяся твоя задница! —  мужчина был явно зол на него и не собирался этого скрывать. — Прости меня, мой милый друг, — Майкл как можно правдоподобнее изобразил голосом глубокое сожаление и раскаяние, хотя, ни тем, ни другим там и в помине не пахло. — Я очень хотел приехать, но так сильно устал накануне, что прилег на минутку и случайно вырубился. — А я подозреваю, что ты просто решил забить на меня и забухать в одного! — не унимался Бретт, пытаясь его посильнее подколоть. — Уж я-то знаю, что где-то в недрах твоего сказочного Неверлэнда спрятан не менее сказочный коньяк «Луи 13-тый» столетней выдержки и стоимостью тридцать четыре тысячи гребаных американских долларов! — Ты не поверишь, Бретт, — заговорил Майкл, пытаясь придать своему голосу вселенскую загадочность, — но с некоторых пор в моей коллекции есть и более дорогой коньяк. Я говорю про «Beaute du Siecle» компании Remy Martin. — Майкл довольно рассмеялся, услышав на том конце благоговейный вздох и следом тихое: «Вот же ты звездная сволочь с понтами», после чего серьезным тоном продолжил: — Но уверяю тебя, Бретт, я вчера не пил. Я просто спал, честно. — Надеюсь, один? — проворчал Стронг в трубку, все еще пытаясь переварить услышанное: для него, как для коллекционера эксклюзивного крепкого алкоголя, «Beaute du Siecle» был просто ударом под дых. — А вот это, мой дорогой друг, тебя уже абсолютно не касается! — улыбнулся Майкл, но внутри у него все неприятно сжалось. Ах, если бы, Бретт, ах, если бы… — Вот я так и знал, что ты вновь променял доброго, старого друга на очередную длинноногую красотку! В общем, ты меня сильно подвел, дружище, даже не представляешь, как! Лиза мне весь мозг вынесла, постоянно спрашивая про тебя. — Какая еще Лиза? — искренне не понял Майкл, и его голос заметно напрягся. — Какая, какая, — злобно передразнил его Ливингстон. — Лиза. Пресли. Я обещал ей, что ты приедешь, и вы всё обсудите насчет ее демо-записей при личной встрече. Ее, видите ли, устраивает только этот вариант: личная встреча с тобой, и никак по-другому! — Вот что я скажу тебе, Бретт. Я Лизу. Марию. Пресли, — певец отчеканил каждое слово в женском имени, — в глаза не видел и ничего такого ей не обещал. А если ты что-то там наплел ей про меня, то это, как говорится, уже не мои проблемы, дружище! — Джексон, ты занудное кудрявое чудовище! — от полного бессилия хоть как-то сломать собеседника выпалил Стронг. — Да, да, Бретт, я в курсе, — беззлобно рассмеялся певец в ответ. — Короче, помни, Джексон, что ты теперь мой вечный должник, и в следующий раз тебе уж точно будет не отвертеться! — Хорошо, Бретт, договорились. И в качестве компенсации за твои моральные страдания, ввиду моего отсутствия на твоей улетной вечеринке, я пришлю тебе домой пару бутылок элитного коньяка из моей обширной коллекции. Этот оригинальный разговор с Бреттом несколько улучшил настроение Майкла. Лиза Пресли всю ночь ждала его? Забавно. Конечно, это не могло не польстить его огромному мужскому самолюбию, и певец незаметно для самого себя игриво заулыбался, представляя себе эту развеселую картину. Отпахав в танцевальном зале два с лишним часа без остановки, певец вновь принял бодрящий душ, переоделся во все свежее, перекусил легким овощным салатом с креветками, и фруктами, и отправился в сад, ожидать скорого приезда своих друзей-мальчишек. *** Наташа стояла у дальней стены небольшой, но уютной комнаты и внимательно смотрела на черно-белую фотографию, с которой ей мило улыбалась светловолосая женщина лет сорока на вид. — Это Меган, моя жена. Она умерла тринадцать лет назад от неизлечимой болезни. Обе наши дочери давно выросли, повыходили замуж, но радовать меня внуками не спешат. У современной молодежи на уме одна лишь карьера, — мужчина бережно взял в руки фотографию в простенькой деревянной рамке и передал Наташе. Та бережно приняла фото из его рук и вгляделась в снимок: две симпатичные сестренки, видимо, погодки, были невероятно похожи на свою мать. — Очень красивые. Как и ваша жена. — Да. Старшая, Стефания, очень востребованная модель, постоянно летает в Европу на показы. Лондон, Милан, Париж. Младшая дочь замужем за киноактером. Обе сейчас живут в Нью-Йорке. — Ух, ты. А почему бы вам, Барни, и самому не перебраться поближе к ним? — Жизнь больших городов, она совсем не для меня. Я рожден, свободный духом. Для счастья мне нужны простор, воля и полное единение с природой. Нет, я отсюда ни ногой. Я думаю, наш знаменитый сосед, этот певец, Джексон, тоже сбежал сюда не просто так… —  мужчина бережно вернул фотографию на место. — Я, вообще, зачем шел-то. Мне будет как-то спокойнее, если ты посидишь со мной на кухне, пока я буду варить кофе. Мне необходимо понаблюдать за тобой, чтобы понять твое физическое состояние и решить, могу ли я отпустить тебя и дальше продолжать свой путь. Я тридцать шесть лет проработал военным врачом, опыт имеется, какой-никакой. При этих словах мужчина развернулся и молча пошел на кухню. Наташа, пожав плечами, направилась за ним следом. Пока варил кофе, мужчина то и дело бросал внимательные взгляды в сторону женщины, которая сидела за небольшим кухонным столом и сосредоточенно о чем-то думала. Наташа же никак не могла понять, как так получилось, что она отключилась за рулем, когда четко при этом помнила, как начала сбавлять скорость для того, чтобы полностью остановиться на обочине? Барни сказал, что у нее почти отсутствовал пульс, а это означало лишь одно: она каким-то чудом успела ввести себя в состояние «гипометаболизма», которому она много лет назад научилась у тибетский йогов. Суть данного состояния заключается в том, что человек сознательно замедляет свой метаболизм, как бы «впадает в спячку», в результате чего все физиологические процессы в организме протекают гораздо медленнее. За счет таких практик люди становятся способными на удивительные вещи — проводить месяцы в холодных горных пещерах практически без еды, или даже обходиться без воздуха несколько часов подряд. Как сказал один из ее мудрых наставников: «Смерть не приходит дважды. И если с виду ты выглядишь, как труп, то „черная женщина с косой“ обязательно пройдет мимо». Это умение много раз спасало ей жизнь, может быть и сейчас помогло избежать серьезных травм и увечий, а, возможно, и самой смерти… В любом случае сесть за руль в таком ужасном физическом и эмоциональном состоянии было очень и очень плохой идеей, и если Майкл случайно узнает об аварии, то определенно не погладит ее по голове за такое безрассудство. Можно же было элементарно позвонить и попросить прислать за ней машину с водителем в аэропорт, но этот ее ужасный, упертый, независимый характер… — Его фанатка? — Что, простите? — Наташа не сразу среагировала на вопрос, еще пару мгновений пребывая в своих мыслях и рассуждениях по поводу всего произошедшего.  — Говорю, фанатка Джексона? —  повторил вопрос Барни, разливая дымящийся, ароматный кофе по белым фарфоровым чашкам. — Ехала к нему на ранчо, чтобы караулить у ворот своего любимого кумира?  — Ах, да. Фанатка, — Наташа вздохнула и устало потерла пальцами висок. —  Спасибо, — с милой улыбкой на губах поблагодарила она мужчину, принимая чашку из его больших, натруженных рук.  — Этот Джексон столько хороших, красивых девчонок свел с ума своими сумасшедшими танцами. Вот и ты, чуть было на тот свет не отправилась из-за него, — недовольно покачал головой Барни, присаживаясь рядом с ней за кухонный стол.  — Он здесь совершенно ни при чем. Я сама виновата, что села за руль в таком ужасном состоянии, — произнесла Наташа и, немного помолчав, добавила:  — Не любите своего знаменитого соседа?  — Отчего же не люблю? — мужчина удивленно вскинул бровь, шумно отхлебывая из чашки обжигающий напиток. — Очень даже люблю. Я, в какой-то степени, тоже его поклонник. Даже бывал в Неверлэнде пару раз с гостевыми группами. Ну не виноват же парень, что Бог наградил его даром сводить женщин с ума. В ответ Наташа тихо рассмеялась и смущенно опустила вниз свои глаза: — Ну и как вам Неверлэнд? — Очень понравилось. Красиво. И если я, взрослый человек, был в полном восторге от увиденного, то что уж говорить о малышах! Джексон большой молодец, что создал такое удивительное место на Земле и помогает больным, измученным детям почувствовать себя словно в самой прекрасной и доброй сказке. — Вот и я хочу увидеть этот самый Неверлэнд, — мечтательно протянула девушка в ответ и сделала небольшой глоточек кофе. — Мм… просто напиток Богов. Потрясающе. Мужчина довольно улыбнулся на это и чуть ближе придвинул к ее блюдцу вазочку с сахарным печеньем. — А ты, чем по жизни занимаешься? — Я-то… Работаю финансовым аналитиком в одной крупной транснациональной компании. В общем, обычный офисный планктон, ничего интересного. — Так уж и обычный, раз можешь позволить себе такую крутую машину? — он недоверчиво сузил на нее свои глаза. — Ох, Барни, похоже вы меня подловили, — лукаво улыбнулась она. —  Я руководитель финансового сектора, но все равно, моя жизнь достаточна скучна и однообразна, просто платят больше. Мужчина в ответ лишь хмыкнул. Финансист значит. Неплохая профессия для жизни. *** — Сама справишься, или подмогнуть? —  Барни озадаченно потирая свой затылок, внимательно изучал почти патовое положение довольно тяжелого джипа, который обоими передними колесами намертво уперся в глубокую поперечную колею. Именно эта самая колея, по всей видимости, и остановила машину от дальнейшего продвижения вглубь его ранчо. Наташу невероятно развеселило слово «подмогнуть», но она смогла сдержать улыбку. А вот Джексон на ее месте точно бы рассмеялся во весь голос. Он невероятно любил всякие такие словечки, обязательно заучивал их наизусть, а потом неожиданно вставлял их в свою грамотную и высокопарную речь, чем приводил в сильное замешательство большинство людей. Майкл ужасно любил повеселиться, и этого было у него не отнять. — Ну, подмогни, чего уж там! — ответила девушка после недолгих раздумий, и оба, не сдержавшись, весело рассмеялись. Барни еще долго стоял на пустынной, пыльной обочине и смотрел вслед быстро удаляющемуся в сторону Неверлэнда огромному затонированному внедорожнику. Затем он легким прогулочным шагом пошел обратно, к себе на ранчо, ловко перескочил через поломанный накануне в результате аварии забор и зашагал дальше, по протоптанной прямо по пожухлой траве дорожке, к дому. Первым делом он прошел в гостиную и ласково провел пальцами по портрету своей покойной жены. Затем взял в руки фотографии дочек и долго смотрел на них, о чем-то размышляя. Вернув фотоснимки на место, он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и решительно зашагал к старенькому платяному шкафу. Отворив скрипучую дверцу, он расчистил себе путь к маленькому, серебристому сейфу, среди вороха различного древнего барахла, которое было мило и дорого его сердцу, как память о прошлом. Тихо щелкнул замок, и Барни достал на свет Божий несколько фотоснимков. Он уселся по-простому, прямо на пол возле шкафа, и взял в руки первый снимок. Это была старая, черно-белая, порядком потрепанная фотография. На ней он сам в возрасте двадцати пяти лет, а рядом высокий, симпатичный паренек примерно одного возраста с ним. Оба машут руками в разные стороны и широко улыбаются фотографу. Коля — надежный товарищ и твердый как скала русский парень. Свято верил в светлые идеалы советского социалистического государства и готов был сражаться за Родину до последнего вздоха, до последнего патрона. Сколько вместе тяжелых дорог пройдено, сколько горьких пудов соли съедено. Просто не передать словами… На следующем монохромном снимке — всё тот же высокий паренек, но уже постарше, и рядом с ним миловидная маленькая девчушка с русыми косами ниже пояса и невероятно выразительными, большими глазами. Два огромных банта, темное детское платьице с отложным белым воротничком, лакированные туфельки. Он всегда говорил Николаю, что его дочь обязательно вырастет невероятной красавицей, и от женихов не будет отбоя, так что отцу придется отстреливаться от них из табельного пистолета. Барни грустно улыбнулся, вспоминая, как они любили шутить и подкалывать друг друга. Как ни крути, а все-таки хорошие были времена. Следующий снимок, который мужчина взял в руки, был уже цветным. На нем трудно было распознать ту самую маленькую девочку с предыдущей фотокарточки, но определенные сходства были. С фотографии на Барни смотрела безумно красивая девушка с удивительными глазами изумрудного оттенка. Она зябко куталась в высокий воротник роскошной норковой шубки и выглядела, словно блистательная голливудская киноактриса. И именно она, эта самая красотка с фотографии, посетила сегодня его дом таким необычным и опасным для жизни способом. Барни вздохнул, вспоминая, как он испугался, встретившись глазами с ее затуманенным взглядом, и как молил Бога о том, чтобы все с ней было в порядке. Мужчина с нежностью провел пальцем по прекрасному женскому лицу и взял в руки последнюю фотографию. На ней все та же девушка в компании знаменитого на весь мир мужчины. На фото они беззаботно улыбаются, он обнимает ее за талию, а она доверчиво положила голову ему на плечо. Он прекрасно помнил, как и когда раздобыл этот снимок, но сейчас это было абсолютно неважно. Судя по внешности мужчины, в объектив камеры они попали во времена его Бэд тура. Наташа Романова и Майкл Джексон. Молоды, влюблены и безумно счастливы. Барни прикрыл глаза, припоминая ее фразы. «Руководитель финансового сектора». «Скучный офисный планктон». «Ах, да. Я его фанатка». «Я тоже хочу посмотреть на Неверлэнд». Барни улыбнулся, сквозь подступившие к глазам слезы. Ни единым жестом, ни единым словом она не выдала себя. Не рассказала о том, кто она есть на самом деле. «Николай Романов, мой добрый, верный друг, ты можешь гордиться своей Наташей. Она достойная дочь своего отца — советского военного разведчика». *** Майкл поудобнее устроился в кресле из натурального ротанга в тени огромного раскидистого дерева и с деловым видом принялся читать свежий номер глянцевого журнала номер один в США. Хотя, читать — это очень громко сказано. Его глаза быстро пробегали по крупным заголовкам статей, интервью с различными знаменитостями, страницам с броской рекламой парфюма, дорогих тачек и дизайнерской одежды. Его взгляд чуть на подольше останавливался на фигурах и лицах девушек, демонстрировавших откровенные купальники и нижнее белье, после чего он многозначительно хмыкал и потирал рукой подбородок, словно размышляя о чем-то. Вдруг откуда-то из глубины огромного сада послышался едва различимый гул, который неумолимо нарастал с каждой секундой. Не прошло и минуты, как на свежеподстриженный английский газон въехал огромный, тонированный джип и остановился в пяти метрах от сидящего под деревом мужчины. «Это вряд ли Мак», — иронично хмыкнул про себя певец, а именно его визита он ожидал с минуты на минуту. Маколей Калкин и еще несколько подростков напросились к нему в Неверлэнд на знаменитые бои на водных пистолетах, и у Джексона все уже было давно готово к грандиозной, беспощадной битве до «последнего патрона». Тем временем дверь джипа широко распахнулась, и из огромной машины элегантно выпорхнула хрупкая, высокая девушка. — Ты испортила мой идеальный газон! —  сердито прокричал он, откладывая журнал в сторону. — Что, так не терпелось похвастаться новой тачкой? Девушка молча шла к нему, загадочно улыбаясь. В одной руке она несла свои серебристые босоножки, которые мерно покачивались в такт ее движениям, а ее босые ноги с идеальным темно-бордовым педикюром уютно утопали в сочной и яркой зелени. Несмотря на то, что ее глаза были спрятаны за солнцезащитными очками, он был уверен, что она смотрит прямо на него. Ее серый джинсовый комбинезон в стиле глэм рок, с множеством заклепок и тонких серебристых цепочек, заставил Майкла довольно улыбнуться. Ее стиль был безупречен. Впрочем, как и всегда. — Привет, Джексон, — она наклонилась к нему, и, несмотря на его сложенные для поцелуя губы, целомудренно чмокнула мужчину в щечку. — Подумаешь, газон. Бери выше! Я испортила твою идеальную жизнь. Майкл обиженно поджал губы, но промолчал. Ему просто показалось, или Наташа действительно поздоровалась с ним слишком прохладно? — Она классная, правда? — она кивнула головой в сторону внедорожника. — Угу… Только не великовата ли машинка для такой хрупкой девушки, как ты? — певец продолжал дуться, но вида не показывал. Наплевать на тачку, какого черта она его даже не поцеловала как следует? — Да нет, Джексон, для меня в самый раз, — девичья улыбка сразу стала шире, но он как-то не торопился разделить ее веселье. Певец протянул руку к женскому лицу и аккуратно снял с нее солнцезащитные очки.  — Выглядишь не очень, — с тяжелым вздохом констатировал он. — Неприятный разговор с начальством, долгая бессонная ночь, авиаперелет между городами и в довершение ко всему двухчасовое путешествие за рулем по пересеченной местности. И ты бы хотел, чтобы после всего этого, я выглядела как участница конкурса «Мисс Вселенная», причем, при полном параде и в купальнике? — она без особых эмоций кивнула головой в сторону журнала, который был открыт на странице с загорелыми девицами в откровенных бикини. — Понятно, — недовольно проворчал певец, невольно проследив глазами за ее жестом: красотки в купальниках, и что с того? В конце концов, он нормальный мужчина и ему нравится смотреть на красивое женское тело. — И это всё? — А разве всего вышеперечисленного недостаточно? Джексон продолжал буравить ее лицо мрачным взглядом, одновременно пытаясь разобраться в своих смутных, неприятных ощущениях. Ему казалось, что что-то неуловимо изменилось в ней, но он никак не мог понять, что именно. Ее изумрудные глаза больше не светились былой теплотой, она не набросилась на него с объятиями и поцелуями, как всегда делала это раньше, и от всей ее фигуры веяло каким-то холодом и отчуждением. Может быть она и правда очень сильно устала и физически не способна излучать любовь и радость? Ну что ж, и такое вполне возможно. Майкл вновь перевел взгляд на машину, и у него появилось навязчивое убеждение в том, что и с ней что-то было не так. Влекомый каким-то внутренним шестым чувством, он, недоверчиво сощурив глаза на огромный внедорожник, поднялся из кресла и решительно двинулся в его сторону. Наташа специально развернула машину таким образом, чтобы певец не видел ее бампера, но, как оказалось, все было напрасно. «Черт», — только и смогла мысленно произнести девушка. Мужчина уже был возле джипа и, присев на корточки спереди, демонстративно провел пальцем по свежему сколу на кузове. — Когда ты успела так повредить свою новую машину? — По дороге пару раз съезжала с трассы, чтобы проверить, на что способна эта малышка. — Почему-то мне кажется, что ты нагло врешь, — недовольно проворчал певец и перевел на нее свой проницательный кареглазый взгляд. — Ты сама только что говорила, что очень устала и не спала всю ночь, а потом села за руль и поехала в такую даль? Наташа, по-моему это верх безрассудства, и если бы с тобой что-то случилось по дороге, то… — Джексон, какой же ты зануда! Ну не начинай, — девушка эмоционально перебила его, не давая возможности договорить. Мужчина решил не продолжать свою воспитательно-назидательную речь и, резко выпрямившись во весь рост, уставился на нее сердитым взглядом.  — Да делай, что хочешь, Романова. Ты уже взрослая девочка, сама можешь позаботиться о себе. После этого он быстро отвернулся от нее, не желая показывать своих истинных эмоций: гнать по трассе в такую даль, перед этим не спав всю ночь… Да она сумасшедшая! Мужчина облокотился спиной о высокий бампер машины и скрестил руки на груди, пытаясь таким образом удержать их на месте. Ему нестерпимо хотелось обнять ее, но он был слишком зол и сейчас мучительно боролся с настойчивым желанием сделать это. Когда-нибудь она точно убьет его своими выходками! Наташа тихо подошла к машине и пристроилась рядом с Майклом. В зеленой листве высоких деревьев весело щебетали птицы, где-то вдалеке приятно журчал большой фонтан, калифорнийское солнце щедро ласкало своими лучами красочные цветочные пейзажи, а эти двое продолжали молчать, совершенно не зная, что еще должны сказать друг другу. Наконец Майкл озадаченно поджал губы и осторожно покосился на девушку. За эти годы, что они были вместе, он успел прекрасно изучить ее и знал, что если Наташа вот так многозначительно молчит, значит, разговор придется начинать ему. — Так зачем Джонсон столь срочно вызывал тебя в Вашингтон? — тихим голосом начал он. — Случилось действительно что-то очень серьезное? — Да, случилось. Убили кое-кого, — совершенно бесцветным тоном отозвалась она. — Мм… И кого же? — он произнес это так, будто ему действительно было интересно. — Говарда Салливана. — Мм… А кто это? — он сделал вид, что впервые слышит это имя. — А это, Майкл, тот самый человек, который изнасиловал меня три года назад и оставил безобразный шрам на память, — она резко повернулась к нему, внимательно наблюдая за его реакцией. Сначала он вздрогнул всем телом, словно от сильного удара, а потом отвернулся в противоположную от нее сторону, тихо бормоча себе под нос: — Значит туда ему и дорога. — Майкл, в ФБР думают, что это я его убила. Джонсону придется вызвать меня на официальный допрос по этому делу. Мужчина молниеносно повернулся к ней и, тесно прижав к себе, принялся заботливо гладить по голове, словно пытаясь утешить. — Господи, детка, когда же это все закончится? — шептал он, покрывая быстрыми поцелуями ее волосы. — Им всем мало того, что этот гад творил с тобой, и они продолжают мучать тебя своими подозрениями? — Майк, это вполне логично. К тому же на время убийства у меня отсутствует алиби. Она почувствовала, как разом напряглись все его мышцы под тонкой тканью рубашки, а руки еще крепче стиснули ее плечи. — То есть как отсутствует? В последние дни ты почти все время была со мной, ты не могла просто физически… — А кто сказал, что его убили на днях? Майкл сразу не нашелся, что ответить. Действительно, откуда он может это знать? Тот человек так и не вышел с ним на связь, и если Наташа не дай Бог узнает… — Майк, я и правда очень сильно перенервничала, не выспалась и сейчас просто валюсь с ног от усталости, — тихим, почти умоляющим тоном вдруг произнесла она. Мужчина среагировал мгновенно: в ту же секунду он подхватил ее на руки, тесно прижимая к себе. — Прости, но я совсем не это имела в виду, — улыбнулась девушка, крепко обнимая его за шею. — А я именно это, — отрезал певец и понес Наташу в ее гостевой домик. *** Майкл держал Наташу на своих коленях и тихонько укачивал, словно маленького, чем-то сильно расстроенного ребенка. Девушка обвивала его за шею обеими руками, при этом доверчиво уткнувшись носом в его теплую, гладкую щеку. — Майкл, я очень плохой человек, — тихо выдохнула она, боясь поднять на него свои глаза. — Ты должен бежать от меня, бежать, пока еще не слишком поздно. — Уже слишком поздно, детка, — в его мягком, тихом голосе звучала стальная уверенность. — И если я и согласен куда-то бежать, то не от тебя, а только с тобой. Ты помнишь картину Догана «Голубь в клетке»? — Очень смутно, если честно. Две белые птицы. Море. Проблема выбора… — На той картине одна птица, та, что заперта в клетке, полностью зависит от решения другой птицы, которая находится на свободе. Если та птица, что свободна, улетит, первая неминуемо погибнет. — Но если она не улетит, то погибнут обе. — В этом и есть весь смысл, детка. Ты оказалась в сложной ситуации, в своеобразной клетке, и я никогда тебя не брошу. Вместе и до конца, слышишь? — Майк… — он всхлипнула совсем по-детски и, еще крепче обвив его шею руками, трогательно потерлась носом об его нежную как у младенца щеку. — Ты чертов сумасшедший романтик. И еще… ужасно упертый как тот самый баран. — Ты просто очень устала, не выспалась, перенервничала из-за этого убийства, — Майкл сделал вид, что не услышал ее последней реплики. — Тебе надо отдохнуть, малыш. Он аккуратно ссадил ее со своих коленей на кровать, затем опустился на деревянный пол возле ее босых ног и, приподняв чуть вверх одну из них, принялся нежно массировать пальцами узкую женскую ступню. — Ах, Майк… — девушка тут же прикрыла глаза в приступе нереального блаженства. — Да… Майк… еще… вот здесь, чуть сбоку… а теперь правее… вот так… мм… как же хорошо… — Тебе нравится? — довольно улыбался он, слушая ее благодарные стоны. — Не то слово. Милый, ты просто волшебник. Он не сдержался и, резко подавшись вверх и вперед, коснулся таких желанных губ своими губами. Она заметно напряглась, но все-таки робко ответила на поцелуй. «Что происходит, детка? — недоумевал он. — Что произошло с тобой в этом чертовом Вашингтоне?» — Прости, я устала… — она стыдливо отвела взгляд в сторону, понимая по его реакции, что он начинает о чем-то догадываться. — Хочешь, я сделаю тебе горячую ванну с лавандовым маслом? Или принесу успокаивающий чай с ромашкой? Только скажи, чего ты хочешь? — он ласково провел рукой по ее волосам, но в красивых бездонных глазах застыли обида и непонимание. — Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, и чтобы ты был счастлив. Всегда, — она говорила это абсолютно искренне, и он поверил ей. — Я и так счастлив, Наташа. И буду счастлив до тех самых пор, пока у меня есть ты. Всё, — мужчина решительно поднялся с пола и встал перед ней во весь рост. — Я пошел делать тебе горячую, расслабляющую ванну, после которой ты сразу же ляжешь спать, и это не обсуждается, боец! — Так точно, товарищ генерал! — Наташа тут же подыграла ему и с серьезным выражением лица отдала правой рукой честь, после чего упала спиной на кровать, широко раскинув при этом руки. — Есть принять ванну и лечь спать. Майкл довольно улыбнулся: — Товарищ генерал? Мм… А мне это определенно нравится. Мужчина скрылся в ванной, и вскоре из-за двери послышался тихий шум льющейся воды. Через некоторое время он вернулся в комнату, держа в руке один из флаконов. — Что это за средство? Пахнет просто божественно! Я хочу такое же. Где ты его купила? — Секрет фирмы, — коротко бросила Наташа и перекатилась на бок, с улыбкой поглядывая на Джексона. — Секрет значит, — Майкл ехидно сузил на нее глаза. — Ну, тогда я заберу этот секрет себе. — Майкл! — она сделала вид, что возмущена. — Что? Мне правда очень нравится! Ну не будь жадиной, Ната. — А ладно, забирай, — сдавшись, она махнула в его сторону рукой, и он, весело смеясь над этим ее жестом, подошел и прилег на кровать рядом с ней. Они оба понимали, что эту шутливую возню с флаконом мужчина затеял лишь для того, чтобы хоть как-то ее развеселить. И Наташа оценила его попытку. Но события вчерашнего вечера были еще слишком свежи в ее памяти, и она по-прежнему не позволяла ему приблизиться к себе, все еще ощущая на своей коже прикосновения другого мужчины. Она обязательно оттает и разрешит себе снова любить его, но только не сегодня. Майкл смотрел на Наташу и думал о том, что, несмотря на ее внешнюю холодность, ему совершенно не хотелось на нее обижаться. Напротив, он испытывал невероятно сильный прилив нежности к ней. Ему хотелось окружить любимую девушку вниманием и заботой, чтобы она почувствовала его сильное мужское плечо рядом, и растопить этот внезапный лед в ее красивых зеленых глазах. Трудности в отношениях бывают у всех, но они же не навсегда. Он сам поражался своему спокойствию, ведь раньше, когда между ними пробегала пресловутая «черная кошка», он как правило начинал беситься, сыпать обвинениями в ее адрес и, конечно же, дико ревновать. Но только не сегодня. Он смотрел на нее и понимал, что чем больше она его отталкивает, тем сильнее он ее желает. Он думал о том, как страстно ему хочется прикоснуться к ней сейчас. Лежа на кровати рядом с ней он мысленно представлял, как жарко ласкает ее восхитительную грудь, чувственно перекатывая между пальцами упругие горошины сосков, с упоением целует ароматную, пахнущую лавандой кожу, дразнит языком нежную, пульсирующую плоть, одновременно проникая пальцами в ее влажное, обволакивающее тепло и наконец овладевает ею — до смерти заласканной и нестерпимо желанной. Сладострастно двигая бедрами ей навстречу, он безропотно подчиняется древнему, как мир, ритму сексуального танца, даря своей любимой неземное наслаждение и сам при этом ярко и невесомо улетает за пределы окружающей их реальности. От этих откровенных мыслей щеки мужчины мгновенно покрылись густым румянцем, и он по привычке закусил свою нижнюю губу, изо всех сил стараясь держать в жесткой узде свое неуемное чувственное возбуждение. — О чем думаешь? — она хитро сощурила на него свои глаза, прекрасно понимая при этом, что с ним сейчас происходит. — Да так. Ни о чем. Вернее о том, как я рад, что ты снова рядом со мной. Может быть, примем ванну вместе? —  промурлыкал он, осторожно целуя ее за ушком. — Майк, прости, но я действительно очень устала. Только не обижайся на меня, ну, пожалуйста. — Хорошо, не буду, — печально вздохнул мужчина. — И я ничего такого не имел в виду. — Конечно, — она понимающе улыбнулась, от чего мужчина покраснел еще больше. — Майк? — Мм..? — Пока набирается вода, расскажи мне, пожалуйста, сказку, — она ласково провела рукой по его раскрасневшейся щеке, а потом положила ее себе под голову и приготовилась слушать. — Сказку? Хм… — певец на секунду задумался. — Ну что ж, тогда слушай. Жила-была на свете одна очень хорошая, очень добрая и очень красивая русская девочка…