Pawn it off

      — Сорок.       — Семьдесят.       — Нет. Сорок три.       — Шестьдесят.       — Сорок три пятьдесят.       — Ой, да брось, — Чонгук нахмурился, глядя на продавца. — Это настоящий драгоценный камень.       — Ага, и это настоящее дерьмо, — хлопает парень, — размером с гребаный горох.       — Он стоит больше сорока!       — Так я здесь щедр. Если бы я был на твоем месте, то взял бы то, что тебе дают.       — Хорошо, — ворчит Чонгук, бросая ожерелье в груду других украшений, безделушек и старинных вещей, лежащих на стеклянной столешнице. Продавец добавил в длинный список из других цен на бумаге 43,50 долларов и промычал, глядя на Чонгука скучающим взглядом:       — Что-нибудь еще?       Теперь его поведение совсем было не похоже на то, когда Чонгук впервые зашел в ломбард. Тогда его искренняя улыбка буквально приветствовала, говоря: «Эй, как дела?». Тем не менее, с того момента прошло практически два часа, и это все исчезло. Тот факт, что Чонгук неистово пытается отстоять свою цену, вероятно, не так уж хорошо сказывается на настроении парня.       — Нет, — начинает Чонгук, и лицо парня тут же озаряется улыбкой. Он уже хочет сказать отлично, а теперь скажи мне свое имя, чтобы мы продолжили наше общение, но Чонгук заканчивает: — С этой коробкой все.       — Что?       — У меня есть еще одна коробка.       — Я услышал тебя. Я просто спросил. Что?       В этот момент Чонгук чувствует, что его терпение на исходе, но понимает, что больше не хочет возвращаться в эту дыру-ломбард. Поэтому надо сделать все сегодня.       — Ага, — хрипит он, хватая пустую картонную коробку со стойки и толкая дверь, над которой звенит колокольчик. Обернувшись, он бросает продавцу: — Я возьму ее.       — Давай уже, — слышит он от парня, прежде чем выйти на темную стоянку; стеклянная дверь захлопывается за ним. Какого хрена, думает он, доставая из багажника вторую коробку, довольно массивную, полную мусора, который он нашел дома во время первой уборки. Чонгук думал, что все то, что было брошено в кучу, имело хоть какую-нибудь ценность, начиная от золота или же серебра и заканчивая глупым плюшевым медведем, подаренным ему, когда он был ребенком.       Если бы он знал, сколько хлопот доставит залог вещей, то избирательнее подбирал бы то, что надо принести. Тем не менее, Чонгук хотел избавиться от всего этого хлама, и он здесь, чтобы сделать это поскорее.       — Иди сюда, — говорит Чонгук с таким же презрением, с каким он кидает тяжелую коробку на столешницу.       — Прекрасно, — бубнит парень, громко вздыхая. Он постукивает ручкой по столешнице, перечитывая список, а затем резко показывая рукой в направлении коробки, даже не глядя. — Ну, открывай уже. Сколько там барахла?       — Не знаю, — говорит Чонгук, срывая грязную малярную ленту с картонного бока коробки. — Много.       — Незнайка, — фыркает продавец, жестко стиснув зубы, медленно растягивая слова. И снова со свистом вздыхает.       В первую очередь Чонгук достает из коробки старую фоторамку, украшенную медью с нежно-зелеными замысловатыми узорами. Очень красиво.       — Три доллара, — без малейшего колебания выдает парень.       — Пять, — отстреливается Чонгук, прежде чем продавец записывает цену.       — Хорошо. Все, что угодно, — покачав головой, он начал продолжать список. — Дальше.       Чонгук достает серебряную флейту.       — Не жалко?       — Думаю, нет, — пожав плечами, он положил инструмент на столешницу.       — Сорок, — немного подумав, выдает парень.       — Пятьдесят.       — Слушай…       — Шестьдесят, — поправляется Чонгук.       — Боже мой, ты что, издеваешься?       — Шестьдесят пять, на самом деле.       — Сорок, — парень хлопает рукой по стойке, заставив Чонгука вздрогнуть. Но, тут же совладав с собой, он медленно кивает, не желая терять свою удачу или терпение продавца. Возможно, флейта могла уйти и за пятьдесят баксов, если бы он не закрыл рот.       — Грубиян, — бормочет себе под нос Чонгук, понимая, что его могут услышать в тишине захламленного магазина.       Вписывая стоимость в таблицу, парень отрезает:       — Тогда прекрати торговаться.       — Тогда прекрати предлагать дерьмовые цены.       — Это бизнес, я не могу предложить тебе полную стоимость за этот мусор.       — Предлагая меньше половины?       — Ты когда-нибудь был в ломбарде? Половина — это много.       — Просто ты скупой, если ты хочешь спросить меня об этом.       — А я разве спрашивал? — парень опять постукивает ручкой по стеклу, и Чонгук хочет схватить ее и воткнуть ему в нос. На секунду их взгляды встречаются и замирают в каком-то тихом сражении, намного более личном, чем обыкновенные отношения между продавцом и покупателем.       — Просто… — бормочет парень, проводя языком по зубам и покусывая пухлую губу. Чонгук тут же стал себя ненавидеть за то, что так уставился на него. — Сваливай все на прилавок. Мы все переберем и найдем то, что можно продать, быстрее хоть закончим.       — Отлично, — говорит Чонгук, переворачивая коробку, и ее содержимое громко стучит о стеклянную столешницу. Шум заставляет продавца вздрогнуть, а Чонгук безжалостно понадеялся, что на поверхности остались царапины, и получил суровый взгляд, от которого просто отмахнулся.       Пока он не видит.       Стук, стук, стук. Ручка продавца замедляется, отстраняясь от бумаги, пока окончательно не останавливается.       Через голову Чонгука проходит много мыслей, бесчисленная куча вещей, которые он мог бы сейчас сделать, но все, что он делает — это вид, что ничего не случилось, поспешно сгребая все со столешницы обратно в коробку. Единственное сейчас желание — кинуть все, что он сюда привез вместе с деньгами, и, превышая скорость, уехать отсюда, чтобы дома спрятаться под одеялом и умереть. В конце концов, все, что он предпринимает после этого глупого происшествия — издает сдавленный писк.       Потому что среди похороненных в куче сувениров, старых монет, брелоков, книг, ювелирных изделий, игрушек и прочего барахла на стойке лежал вибратор.       Точнее, его вибратор, если уделить внимание подробностям.       Конечно, у Чонгука хватает ума, чтобы не беспокоиться о специфичности этого предмета, поэтому его мозг просто плавится от смущения и насмешек над своей глупостью. Потому что этого можно было избежать, если бы он хотя бы две секунды думал перед тем, как кидал свой вибратор в коробку, которую будет смотреть горячий клерк в ломбарде. Надо было убедиться, что там нет ничего личного. Он всегда был довольно-таки неорганизованным.       Клерк сдерживает смех, прикусив губу. По крайней мере, он больше не злится. Чонгук пытается рассуждать, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.       — Гм… — он как будто идиот, который принес устройство, дающее чертовское наслаждение, в это проклятое место, размахивая им, как оружием, объявляющим на всю вселенную, что он одинокий. Одинокий и жалкий, которому не с кем потрахаться. — Эм… Извини…       Он быстро хватает компрометирующую вещь, гладкую, черную, совершенно унизительную штуку, с прилавка. Не зная, что с ним делать дальше, Чонгук сует его в задний карман. Но стало еще хуже, так как его неуклюжие, взволнованные пальцы нечаянно затрагивают выключатель у основания, так что гребаный вибратор начинает уныло гудеть, прежде чем Чонгук успевает его выключить.       — Эм… Это… моей сестры, — из его горла вышел какой-то непонятный сип, который должен был сойти и за объяснение, и за отрицание, и за извинение. Но голос не вовремя подвел своего хозяина, и продавец все понял, поэтому Чонгук решил настаивать: — Это действительно так.       — Правда? — продавец одарил его хитрой улыбкой, приподняв бровь. — Твоя сестра пользуется вибратором для стимуляции простаты?       — Да.       Глаза Чонгука были широко раскрыты, стоял он прямо, как будто проглотил палку, и часто вдыхал воздух.       Но продавец не обращал на него внимания, напевая себе что-то под нос, легонько постукивая ручкой, а затем резко взглянул ему в глаза.       — Ладно, — признается он, пожав плечами, и Чонгук почти не верит в это. Нет, все кончено. Ни в коем случае этот продавец-извращенец не захочет оставить все просто так. Но тот продолжает смотреть в свои записи. — Что дальше?       Как будто ничего и не произошло.       Но оно же произошло.       Разумеется, этот парень не спустит все просто так. Чонгук видит это, чувствует это. Его тонкая ухмылка, ненадолго возникающая на губах, пристальный взгляд, которым он беззастенчиво одаривает Чонгука, проходя мимо. В его глазах есть что-то вроде любопытства, отчего Чонгук краснеет и отворачивается, снова ненавидя себя за невнимательность.       В этот раз тишина длится дольше, чем раньше, Чонгук даже не пытается оспорить предложенные цены. Таким образом его вещи улетают с мгновенной скоростью и за небольшую цену, что несомненно улучшает настроение продавца.       Теперь пространство не искрится напряжением из-за их настроения. Теперь появилось что-то другое.       — Между прочим, — начинает парень, разглядывая старую декоративную шкатулку, украшенную мелкой резьбой, — я должен узнать твое имя.       — Чон Чонгук, — хмыкает он, избегая взгляда парня, притворяясь, что занят выпутыванием драгоценностей из кучи.       — Ммм, — немного коряво продавец записал его имя в верхней части листа, совершенно неразборчиво, как будто ему было все равно. Когда Чонгук снова смотрит на него, парень подмигивает и скалится в улыбке: — А я Ким Тэхен.       Кивнув, одна половина Чонгука хочет, чтобы Ким вновь разрезал каменную тишину какой-нибудь короткой фразой, но другая половина не хочет признавать это странное волнение за возбуждающий интерес к Тэхену.       Следующим товаром становится металлическое кольцо, которое с трудом достали из цепочек и браслетов.       — Двадцать пять, — Тэхен пожимает плечами, ненадолго взяв его в руку, разглядывая.       — Хорошо.       — Скажи, — продолжает он, все еще пристально глядя на кольцо, которое он крутил меж длинных пальцев, и Чонгук, конечно, не торопился замечать это, — есть ли кто-нибудь, кого ты ждешь, чтобы надеть кольцо?       Затем он посмотрел на Чонгука, и как раз вовремя, чтобы увидеть как тот сощурил глаза, а губы слегка сжались в тонкую линию, прежде чем он ответил:       — Нет.       — И я тоже, — говорит Тэхен, откидывая кольцо в просмотренную кучу. — Давай следующее.       Это заявление было случайным, его можно было проигнорировать и забыть, но Чонгук понимал, что это не так. Оно как семя, из которого вскоре произрастет растение. Все остальное время Чонгук притворялся, что не обдумывает это, не анализирует все, что делает Тэхен, не осознает с ужасом, что вибратор до сих пор оттягивает задний карман. По тому, как Ким продолжает постукивать, ускоряя свой ритм, Чонгук может только догадаться, что он думает о том же. И конечно же задается вопросом, хочет ли этот парень трахнуть его? Интересно, как бы это произошло? Как бы Тэхен к нему относился? Был бы он нежным и заботливым, как в первый момент их встречи, или жестким и напористым, как мимолетная вспышка гнева, будет ли он дерзким, будет ли он дразнить его, прямо как сейчас?       Опираясь двумя руками на прилавок, тем самым уменьшая пространство между ними, Тэхен заговорил, его голос звучал низко, а язык блуждал между губ, которые были слегка раздвинуты.       — Ты… — он все еще глядел на Чонгука сквозь пряди своих волос. Его тон заставил парня вернуться к реальности и понять, насколько глупо выглядел со стороны, учитывая то, что происходило в голове. — Ты сможешь помочь мне отнести это все?       Затем Чонгук понимает, что они уже закончили, а все цены были записаны на бумаге, пока он неосознанно кивал на все, что предлагал Тэхен. Чонгук мог бы соврать, если бы сказал, что ему все равно.       Поэтому он знал, о чем спрашивает Тэхен, и это заставило его по-настоящему беспокоиться.       — Если захочешь, конечно. Не чувствуй себя обязанным или что-то вроде того, — из-за небольшой заминки Чонгука говорит Тэхен, отходя от него и начиная складывать вещи обратно в коробку. — Если ты занят или…       — Нет! — Чонгук начинает заикаться. Немного прокашлявшись, он начинает снова: — Да, я имею в виду. Я смогу помочь.       Чонгук не понимает, что чувство собственного достоинства дает о себе знать, в этот момент вспоминая, что с тех пор, когда он что-то похожее делал, у него не возникало ничего похожее на самоуважение. Не после того, как он продемонстрировал свой вибратор совершенно незнакомому человеку, потерпев смехотворное фиаско.       — Прекрасно, — почти прошептал Тэхен, ухмыляясь. Достав из-под стойки еще одну коробку, он протягивает ее Чонгуку. Его глаза поблескивают смешинками. Как будто Чонгуку и так не стыдно.       Собрав вещи в тишине, Тэхен сказал Чонгуку следовать за ним и толкнул дверь в заднее помещение, где лежал мягкий ковер, который хорошо заглушал шаги.       — Сюда, — говорит Тэхен, небрежно роняя слова. Как будто сейчас ничего не происходит.       Это заставляет Чонгука мгновенно задаться вопросом, действительно ли Тэхен позвал его сюда, чтобы просто помочь? Но товары здесь были на огромную сумму, так что все выглядело правдоподобно.       Может быть, он вовсе не собирался заниматься грязным сексом как в сверх активном сознании Чонгука. Может быть, Чонгук не представлял его язык на своем теле.       Боже, здесь есть даже матрац, замечает Чонгук. Старый, изношенный, но, тем не менее, прислоненный к стене, практически умоляющий, чтобы на нем занялись животным сексом.       — Сюда, — говорит Тэхен, откидывая некоторые коробки, чтобы освободить хоть немного места. — Прошу прощения за беспорядок…       — Нет-нет, все в порядке, — Чонгук ставит коробку рядом с остальными, чувствуя себя немного глупо, и оборачивается. — Никакой нормальный человек не принесет вибратор в ломбард, верно?       Он стоит близко. Очень близко. Чонгук пытается что-то сказать, но Тэхен делает шаг вперед. Парень чувствует тяжесть этого гребаного вибратора в заднем кармане, будто бы тот тянет его к неизведанному дну, заставляя задыхаться. Или ему это просто кажется, он просто захлебывается несказанными словами, густым комком в горле от нервозности. Или предвкушения.       — Скажи мне, если я делаю что-то не то, — пробормотал Тэхен. Его рука движется вниз по груди Чонгука, изредка прерываясь, чтобы нежно погладить пресс. Глаза парня горят, похоже, он даже удивлен, а Чонгук упивается этим. Его тело — его гордость. Чонгук посмеивается, протягивая свою ладонь и сжимая рубашку Тэхена в кулак, а другой рукой медленно расстегивая пуговицу в сексуальной манере, заставляя буквально таять от предвкушения.       — Все нормально.       — Хорошо, — бормочет Тэхен, заканчивая уже около горячих губ Чонгука. Парень отступает назад, пока не врезается спиной в стену, притягивая Тэхена к себе за шею. Вибратор в кармане впивается в левую ляжку после соприкосновения с твердой поверхностью, чем и пользуется Тэхен, прижимаясь всем телом к Чонгуку до тех пор, пока у него от напряжения не болят лопатки.       Движения у парня спокойные, но твердые, он знает, когда надо быть нежным, а когда грубым. Его пальцы еще продолжают осторожно изучать тело Чонгука, пока не сжимают ткань рубашки.       Чонгук хочет что-то у него спросить, но Тэхен не позволяет это сделать, приподнимая подол рубашки парня, невесомо поглаживая оголившийся пресс пальцами.       — Ты чертовски горяч, знаешь же об этом? — бормочет Тэхен.       Это заставило Чонгука почувствовать головокружение и дрожь в коленях. Слава Богу, позади него была стена, на которую он и оперся.       Тэхен смотрел на него жарким взглядом, который притягивал, манил в неизведанную пучину. Своими короткими ногтями он легонько царапает Чонгука.       Парень что-то бормочет запрокидывая голову Тэхена назад, и, затаив дыхание, целует. Покусывая пухлую губу, он получает в ответ низкий стон, отчего его живот делает невероятный кульбит.       Приоткрыв рот, словно приглашая Тэхена, Чонгук подстрекает его делать то, что ему заблагорассудится. Тэхен приподнимает рубашку парня, укладывая свою руку у него на груди и слегка теребя сосок, и тут же ловит губами радостный стон Чонгука.       Он быстро зажимает его у стенки, и Чонгук чувствует ухмылку на его губах, когда его спина выгибается, прижимаясь к телу Тэхена еще сильней.       Пробормотав что-то себе под нос, Чонгук срывает с себя рубашку, бросая на пол, буквально каждой клеточкой тела чувствуя, как за его действиями наблюдают.       — Какой нетерпеливый, — бормочет Тэхен, опуская руку ниже, к прессу парня. Едва скрывая удовлетворенную улыбку от внимания, которое Чонгук получает от него, он раздевает его и отбрасывает его рубашку куда-то в сторону, задумчиво облизывая губы и думая о том, как использовать язык на этой прекрасной коже и на всем, что находится ниже.       Схватив Тэхена за шлевки на штанах, Чонгук меняется с ним местами, и теперь он стоит перед парнем на коленях, когда тот прижат к стене, и начинает расстегивать молнию на брюках.       — Эй, эм… — заколебался Тэхен, когда Чонгук уже спустил его штаны до колен, намереваясь отправить туда же и боксеры.       — Что? — невинно спрашивает Чонгук, глядя снизу вверх в глаза парня.       — Будем устанавливать… какие-либо границы? — заикается Тэхен. — Я имею в виду, что меня проверяли два месяца назад, а не трахал я никого около трех, так что…       — Ммм, — урчит Чонгук, медленно начиная ласкать полутвердый член парня через трусы, чувствуя, как он с каждым движением становится все тверже и тверже. Кинув вызывающий взгляд из-под ресниц, он отвечает: — А я проверялся четыре месяца назад. И… ты видел мой вибратор. Я давно уже ни с кем не спал.       Это заявление заставляет Тэхена смеяться, а Чонгук мысленно апплодирует себе. У парня приятный смех.       — Хорошо, — Тэхен берет в руку его волосы и притягивает к своему паху, закрывая глаза.       Чонгук понимает, что это призыв к действию, и тянет резинку боксеров вниз, ненадолго замирая, любуясь видом. Высунув язык, он легонько проводит им по головке, исподтишка наблюдая за тем, как он твердеет. Розовый цвет, гладкая головка, красный и горячий член в ладони.       — У тебя классный член, — бормочет Чонгук, запоздало понимая, что он собственно сказал, а Тэхен в это время содрогается от смеха. — Я… я имею в виду…       — Чертов извращенец, — смеется Тэхен, взъерошивая волосы Чонгука, после чего медленно разглаживает каждую прядку.       — Неважно, — бурчит Чонгук, немного покраснев, прежде чем облизать губы и вобрать в рот член Тэхена. Как только его губы смыкаются у основания, он расслабляет горло насколько может. Потому что Тэхен должен знать, как классно он делает минет.       — Ммм, черт побери, — стонет Тэхен, и внутри Чонгука разбухает чувство гордости, столь неописуемое, но так узнаваемое. Это то, что ему нужно.       — Это… черт возьми, так классно, — тихо говорит Тэхен, и Чонгук от этого заявления чувствует, как в собственных штанах становится тесно, пояс неудобно впивается в кожу, а член дергается при каждом стоне, который он выдавливает из Тэхена, пока работает ртом.       Увидев реакцию Тэхена на минет, как он сжимает волосы Чонгука в своем кулаке, притягивая еще ближе, как делает рывок бедрами вперед, когда его язык блуждает около головки, парень понимает, что делает все правильно. Но этого было недостаточно.       Чонгук открывает рот, но держится рядом с членом так, что его губы изредка касаются чувствительной головки, когда он говорит. Мягко, очень мягко, он требует:       — Назови меня хорошим мальчиком.       Затем он берет член обратно в рот, не пуская его дальше, и наблюдает за тем, как Тэхен откидывает голову назад и стонет настолько глубоко и прекрасно, и одновременно с тем восхитительно. Дрожащим голосом он выдавливает что-то похожее на то, что хотел услышать Чонгук, после чего последовали комментарии о том, насколько он хорош.       Вскоре Чонгук расстегивает пуговицу на своих джинсах, позволяя своему напряженному члену выбраться на волю, поглаживая и не забывая мягко покусывать Тэхена.       — Подожди, подожди… Ах…       — Ммм? — гудит Чонгук, отрываясь от минета и глядя на то, как покачивается на члене тонкая нитка слюны между головкой и его губами. Наклонившись вперед, он слизывает ее и вновь смотрит на Тэхена.        — У тебя есть вибратор, — начинает Тэхен, снимая обувь, а после выходя из штанов и боксеров, скрутившихся у его лодыжек. Обойдя Чонгука, он толкнул матрац, который с глухим стуком падает на пол. Схватив парня за запястья, Тэхен подводит его к матрацу. — Покажи мне.       Все, что может Чонгук, так это кивнуть с приоткрытым ртом, когда Тэхен пихает его на матрац, расставляя ему ноги и снимая ботинки, брюки и нижнее белье, заодно выхватывая вибратор из заднего кармана штанов.       — Смазка? — спрашивает Чонгук, отдавая ему игрушку.       — Не беспокойся. Наверное, здесь где-то есть… — Тэхен встает, оглядывая полки с ящиками, прежде чем дотянуться до одной из нижних полок. — Это наша коробка со смазкой… точнее, моя. Никто не любит прикасаться к ней.       — Черт, у тебя есть коробка со смазкой? — недоверчиво спрашивает Чонгук.       — На Амазоне была распродажа, — пожал плечами Тэхен. — Ну я и подумал, почему бы не купить. В то время я жил не один и не хотел, чтобы кто-то украл смазку. Поэтому и оставил ее здесь.       — Кто, черт возьми, додумается красть смазку?       — Серьезно, некоторые из моих друзей — настоящие барахольщики, — наконец он вытаскивает один тюбик и с усмешкой бросает в Чонгука. — А потом мне уже было лень тащить ее домой.        — Говоришь так, будто бы сам не барахольщик, — бормочет Чонгук, откручивая крышечку тюбика.       — Сказал человек, который принес вибратор в ломбард…       — Боже, ладно, я облажался. Просто… — вздохнул Чонгук, выдавливая на пальцы смазку и поднося их к своему анусу.       — Позволь мне помочь, — посмеивается Тэхен. Наклонившись вперед, он целует его руку, поглаживая мускулистое, кремового цвета бедро. — Давай.       — Ты собираешься смотреть?       — Ммм.       — Хорошо.       Сейчас он буквально шептал. Пытаться держаться спокойно, медленно орудуя пальцами в своей заднице, пока на тебя смотрит незнакомый человек, — не самая лёгкая работа в мире. Но тем не менее это приносило неимоверное возбуждение, и он не мог отрицать этого. С горящим взглядом Тэхен наблюдает за ним, поддерживая его руку, одновременно работая над его толстым членом. Он прикусывает губу, слыша вздох, который трепещет на губах Чонгука, когда тот вводит первый палец внутрь. Определенно Чонгук издает не одобряющий стон, когда Тэхен убирает руку, чтобы погладить по напряженному прессу, возвращаясь к члену после этого, отчего парень приподнимает бедра выше и хнычет, получив себе на ушко комментарии о том, какой он нетерпеливый мальчик.       Тремя пальцами Чонгук массировал простату (он получил неимоверный опыт во время недавнего воздержания), постоянно постанывая, когда пальцы касались ее. Он знал, что Тэхен наблюдает за ним, и в один момент почувствовал, что тот протянул руку, чтобы схватить валяющийся рядом вибратор.       — Могу ли я сделать это? — гулким голосом спрашивает он, что заставляет Чонгука зажмурить глаза, чтобы не наброситься на него сейчас же. Ему так хочется, но так стыдно, что пробегает шальная мысль, что он заслуживает наказания — жесткого траха. Но все слишком быстро, ведь он только что встретил этого парня.       — Да, — хрипит Чонгук, открывая глаза. Тэхен в этот момент смазывает гладкую поверхность вибратора своими длинными пальцами. Затем он осторожно хватает Чонгука за руку и вытаскивает его пальцы из ануса. Чонгук сдавленно стонет, ощутив неприятную пустоту внутри, но вскоре чувствует холодок головки вибратора, который касается его ануса. Когда Тэхен выталкивает его, мышцы парня напрягаются, а пальцы сильно сжимаются на грубой ткани матраца, отчего костяшки мгновенно белеют. Затем Тэхен шепчет что-то ему на ухо, но Чонгук слышит только одну фразу: — Ты чертовски сексуальный.       Он задыхается от стона, пытаясь не сойти с ума. Прикрыв глаза, он воображает, как видит его Тэхен: голова откинута назад, спина выгнута и напряжена, как и бедра, шея вытянута, а по ней стекают маленькие капли пота. Он должен пахнуть сексом. Пороком. С восхитительным телом. «Должно быть, ему нравится то, что он видит», — думает Чонгук, чувствуя, как Тэхен наклоняется к нему, пробегая языком по углублению между ключицами.       При помощи большого пальца Тэхен включает вибратор на самый низкий уровень, самый безумный, которого совсем недостаточно. Это заставляет Чонгука издать голодный стон, покачивая бедрами, желая, нуждаясь.       — Больше, — отчаянно кричит он Тэхену, хватая его ладонь и проводя ею по своей груди, спускаясь ниже, даже не заботясь о том, что он выглядит сейчас как самый настоящий Нарцисс. Затем Чонгук подталкивает руку к своему члену, убедившись, что парень все понял правильно.       Однако Тэхен убирает руку.       — О, красавчик, неужели ты думаешь, что кончишь так просто? — он щелкнул на вибраторе кнопку переключения, удивляясь тому, как Чонгук буквально корчится в его руках, бедра то сжимаются, то вздрагивают, когда Тэхен засовывает вибратор глубже, чтобы затронуть простату, а потом резко подает назад, почти вынимая его из ануса. Смазка капает на матрац, из-за чего он становится влажным, а также крупными каплями скатывается по яйцам Чонгука.       — Не трогай, — ворчит Тэхен, видя, как парень пытается себе помочь. Чонгук отчаянно кивает. Его руки снова хватаются за края матраца, пружины скрипят под этим давлением. Он хочет взять в руку свой член, погладить его, но все же слушает Тэхена и старается делать то, что тот скажет.       — Хороший мальчик, — бормочет парень.       — Пожалуйста, — всхлипывает Чонгук, а Тэхен вновь засовывает вибратор глубже, переключая скорость вибрации ещё на одну позицию выше. Но не до максимума.       — Что ты делаешь?       В этот момент Чонгук видит, как рука Тэхена оборачивается вокруг своего члена, медленно скользя от головки до основания. «Это несправедливо», — думает Чонгук, но понимает, что скоро и сам получит необходимую ласку.       — Ты про что, малыш? — Тэхен начинает ласково гладить свой член. Видя это, член Чонгука дергается, из него капает небольшая капля спермы, он хочет получить разрядку. Очень хочет.       — Пожалуйста, пожалуйста, — всхлипывает он. — Пожалуйста, мне так хорошо, пожалуйста, позволь мне кончить…       Тэхен наклоняется к соску Чонгука, легонько прикусывая темную горошину зубами, после чего мягко зализывая. Парень после этого стонет так громко, что ему кажется, что его голос можно услышать снаружи, и, черт возьми, он надеется, что это так и есть. Он хочет, чтобы все знали, насколько он распущен, насколько он хорош. Затем Тэхен, подражая вибратору, вибрирует вокруг изнуренного соска Чонгука, прежде чем включает игрушку на полную мощность, надавливая на простату.       — Давай, детка, давай, — бормочет Тэхен, приподнимаясь, чтобы прикусить мочку уха возле пирсинга. — Ты был так хорош. Давай.       Его рваное дыхание ласкает ухо Чонгука, как и пухлые губы, как и тёплый кончик языка. И эти слова. Чонгук вновь стонет, и Тэхен надолго прижимает вибратор к его простате, его яйца сильно сжимаются, а рукой он хватает плечо Тэхена, оставляя после себя красные отметины. Головка члена пульсирует, и вскоре из нее вылетают горячие белесые капли спермы, которые попадают на его живот, бедра и руки Тэхена.       — Давай ко мне на лицо, — еле слышно бормочет Чонгук сквозь густую пелену. Немного прокашлявшись, он говорит чуть громче: — Тэхен, пожалуйста, кончи мне на лицо.       Что Тэхен и делает. Достав вибратор из задницы Чонгука, он тянет его за волосы, подталкивая его прямо к своему члену. Тэхен стонет, когда парень обхватывает головку губами.       Первый выстрел приходится прямо в рот Чонгуку, а каждый последующий попадает на щеки, скатываясь с губ, пока не останавливается.       Чонгук закрывает глаза и вздрагивает, ощущая остаточные сокращения члена, после чего Тэхен падает на матрац рядом с ним. Он старался не смотреть парню в глаза, а тем временем Тэхен осматривал его сверху вниз, усмехаясь.       — На лице, — пробормотал он, а Чонгук просто кивнул, прикусив губу. Несколькими движениями большого пальца Тэхен вытирает его лицо от спермы, размазывая по матрацу.       — Противный, — с трудом комментирует Чонгук сквозь пересохшее горло.       — Эх, это не мой матрац, — Тэхен закидывает руку на Чонгука, притягивая его ближе.       После долгого молчания, он подаёт голос:       — Эй, мы не должны…       — Я хочу обниматься, — бормочет Тэхен, прижимая парня еще ближе.       — Но я… — слабо давит своей ладонью ему на грудь Чонгук.       Тэхен хмурится, после чего мягко отпускает из своих объятий Чонгука. Вскоре они медленно движутся по комнате в поисках своей одежды.       — Знаешь, — начинает Тэхен, надевая штаны. — Я собираюсь рассказать о том, почему на матраце пятна.       — Честно говоря, тебе лучше его сжечь.       — Черт, меня уволят, — найдя рубашку, говорит Тэхен. — Это все твоя вина, Чонгук! — смеется он, легонько хлестая парня рубашкой.       Чонгук только морщит нос и показывает ему язык, натягивая свою рубашку.       — Это не моя вина, — напевает он.       — Ага-ага. Не забудь свой вибратор, сучка, — поддразнивает Тэхен, уже одевшись. Его губы были опухшими, волосы растрепанными, а вся одежда была помятой. Подмигнув, он покинул комнату.       — Ублюдок, — прорычал Чонгук ему вслед, с негодованием поднимая с пола свой вибратор и выходя из комнаты.       В холле Тэхен вытащил из-под стойки какую-то бумажку и что-то начал в нее записывать. Заглянув ему через плечо, Чонгук увидел, что это чек. О, верно. Вот почему он здесь. Не для того, чтобы трахнуться с каким-то незнакомцем, а чтобы продать этот хлам. Верно.       — Вот, — начинает Тэхен, повернувшись к парню, чтобы вручить ему чек. — Здесь сразу за весь этот мусор.       — Это не мусор, — рычит Чонгук, зажимая чек между двух пальцев. — Это реликвии.       — Верно, — протягивает Тэхен, закатывая глаза. — Я уверен, что вибратор — это тоже ваша семейная реликвия…       — Отстань, я никогда не позволю тебе сделать это снова.       — Снова? — поигрывая бровями, спрашивает Тэхен. Чонгук краснеет и дает парню легкий щелбан в лоб.       — Просто… — бормочет он, беря чистый листок бумаги и хватая ручку, лежащую на стеклянной поверхности прилавка, чтобы записать комбинацию цифр своим корявым почерком. — Вот.       После чего Чонгук выходит из магазина. Но он не может не оглянуться назад. Увидев в окне, что Тэхен держит его бумажку, посылая в его сторону наигранный кокетливый взгляд, он улыбается.       Чонгук возвращает его, выглядя так же глупо и ощущая себя слишком легкомысленным.       Долгое воздержание закончилось.       Черт возьми, да.