Забывая прошлое

      Обида на Дягилева росла с каждой секундой всё больше и больше. Гнев застилал глаза, и руки непроизвольно сжимались в кулаки. Дарья остановилась перевести дух, и устало скатилась по стене. Помимо дневной, сегодня у неё была ночная смена, так как она сама вызвалась на место Светы в благодарность за недавно оказанную помощь.       Весь день коту под хвост из-за того, что кто-то, видите ли, захотел устроить для неё романтический ужин. Нет, она не имела ничего против и даже после пьяной болтовни с Юлей и парой размышлений о своей жизни пришла к выводу, что роман с Никитой в принципе не такая уж плохая идея. Он был довольно симпатичным и умным молодым человеком, как раз таким, о каком всё мечтают. И, конечно, он не был бабником и сволочью, как некоторые. Короче говоря, Даша была вполне готова к отношениям с ним, но его «гениальный» план просто выбил её из колеи. Она всегда считала Никиту порядочным парнем, который привык строить отношения обычными, человеческими способами, а никак не подсматриванием за ней, пока она переодевается.       Желание разбить что-то снова появилось и на этот раз вряд ли планировало скоро исчезнуть. Даша сняла туфли и почувствовала невероятное облегчение. Она целый день провозилась с какой-то странной и таинственной тёткой из президентского номера, которой впоследствии оказался один из хозяев отеля. Ясное дело, что сейчас она нуждалась в отдыхе, а не в свидании.       Настроение было хуже некуда. Главное сейчас успокоиться и прийти в себя, а точнее в нормальное состояние, когда не хочется убить всех и каждого, кто попадется под руку.       Наконец-то​ собравшись с мыслями и утихомирив свои эмоции, Канаева медленно поднялась с пола, на котором уже успела так хорошо устроиться.       Туфли по-прежнему сжимали ноги, форма портье сковывала движения​ и казалась жутко неудобной. Дарья несколько раз мысленно прокляла тех, кто придумывал фасон этого платья и, в очередной раз споткнувшись из-за высоких каблуков, не выдержала и что есть силы пнула стоящую невдалеке тележку, неосмотрительно забытую здесь горничной.       Завернув за угол, Дарья нерешительно остановилась, увидев затуманенным взглядом показавшуюся знакомой парочку. Но услышав сербский акцент, тут же подняла глаза и не сразу смогла поверить увиденному.  — Мне кажется, последние двенадцать бокалов были лишними, — непринуждённый тон выбивал из колеи, а те похотливые взгляды, которые Павел время от времени бросал на Софию, заставляли сердце то останавливаться, то биться в два раза быстрее.       Она помнила. Она прекрасно помнила, как когда-то давно, кажется, ещё в прошлой жизни, он смотрел на неё так, словно хотел свести её с ума глубиной своих темных глаз. Говорил ей такие красивые и таинственные слова, от которых у неё кружилась голова и сбивалось дыхание.       Вроде бы прошло совсем немного времени, но та прочная нить судьбы, которая существовала между ними, оборвалась в один миг. А может её никогда и не было, и они просто от скуки напридумывали себе идеальный мир. Может им просто не суждено быть вместе, и стоит забыть этот неудавшийся, кратковременный роман? Наверное, так и есть. Но почему же тогда становиться так неприятно, когда его волос касается другая?  — А я думала, что ты меня хочешь напоить и соблазнить, — голос управляющей вырывает Дарью из раздумий.       София выглядит такой счастливой, что в Канаевой неосознанно появляется зависть. Такая черная, неприятная и очень унизительная, ведь Дашу с детства учили никогда и никому не завидовать. Говорили, что зависть порождает ненависть и другие отрицательные чувства. Да только мало ли что там говорили несчастной, маленькой девочке, рано потерявшей родителей. Сейчас здесь была сильная и уверенная в себе девушка. И если бы её спросили, чего она больше всего хочет в данный момент, она бы с всей честностью, на которую только способна ответила бы, что не желает знать Павла и при первой же возможности убьёт Софию. Жестоко? Да. Но иначе никак.       Тем временем, влюбленная парочка обменялась ещё парой фраз и губы Павла каким-то образом оказались на губах Софии. Он целовал её так нежно, словно боялся потерять.       Даша забыла как дышать и то, что, казалось бы, давно умерло, снова заныло. Однако, слёз на глазах не было. Так и должно быть. Она не позволит себе плакать по нему. Она сильнее, она выше этого. Хотя, она уже сейчас видела, как ночью, лёжа на диване, она будет вспоминать это и мучаться сладкой болью, воображая как будет им мстить. Им обоим. Чтобы они хоть на минутку, хоть на одно жалкое мгновение испытали на свой шкуре, всё то, что они заставили её чувствовать.       Это звучит безумно, но она была рада этой боли. Возможно даже ждала её, чтобы хоть как-то очистить собственную совесть и вновь почувствовать себя живым человеком, способным воспринимать окружающий мир. И когда только она успела стать такой мазохисткой?       Первые ощущения отступили так же быстро, как появились, а в голове родился план. Абсолютно глупый, но всё же план. Этакая сладкая месть, о которой он никогда не узнает. Да и не надо. Главное — отвлечься от мыслей о нём. Как там говорят… Заглушить боль? Ну, вот, примерно это ей и нужно.       И сейчас Дарья уже не может сказать, как именно она оказалась в президентском номере, не может вспомнить, как притягивала к себе Никиту, вовлекая в жадный поцелуй, как срывала с него одежду… Зато она видит лежачего рядом с ней Дягилева и чувствует облегчение. Её месть ещё довольно горячая. Bon Appetit!

***

      Часы в лобби показывали восемь утра. На улице ещё было темно, и, если выглянуть в окно, можно увидеть как блестит снег, отражая свет уличных фонарей. Синоптики обещали заморозки и похолодание на этой неделе. Многие жаловались на пасмурную погоду, отсутствие солнца и обильные снегопады, из-за которых машины то и дело застревали в пробках. А её это радовало. Даша любила такую погоду. Она напоминала ей детство. Бабушка часто выводила её гулять, и маленькая Дашенька играла, бегала, смеялась и чувствовала себя хорошо и спокойно.        Народу было немного. В такое ранее время большинство гостей ещё спят в своих номерах, а те, которые всё-таки заходили в лобби или уходили по своим делам, покидая отель, или шли завтракать в ресторан. В любом случае долго никто не засиживался.       Двери лифта открылись, и в лобби своей обычной вальяжной походкой вошёл Павел Аркадьевич. Дарья немного присмотрелась к нему, но тут же отвела взгляд. Не дай Боже, ещё подумает, что ей не всё равно! Такого допустить она не могла, и, накинув на себя маску безразличия, принялась внимательно читать какой-то журнал, забытый гостями на стойке регистрации.        Впрочем, она могла не бояться быть замеченной, ведь Павел просто сидел на одном из диванов, уткнувшись в телефон и листая новостную ленту. Когда ему это изрядно надоело он поднял глаза на Канаеву. Вряд ли она почувствовала его испепеляющий взгляд, скорее всего ей тоже стало скучно, но как бы то ни было, она отвлеклась от своего дела… И в этот момент встретилась взглядом с ним.       Великие творцы считают, что один лишь взгляд может передать многие чувства и эмоции, которые не высказать словами. Может, это действительно так, а может, это очередной пафосный бред из бульварных романов, которые так хорошо продаются на каждом спуске в метро. Дарья всегда хотела оставаться реалисткой. Ей просто вспомнились все те забавные и не очень ситуации, которые происходили с ними. Она опять начала сожалеть о произошедшем и ей опять началось казаться, что всё могло быть иначе. Только вернуть уже ничего нельзя. Иногда лучше не просить второй шанс. Иногда лучше перебороть себя, отпустить прошлое и научиться жить дальше.       Вдруг Павел улыбнулся ей. Той самой улыбкой, которая всегда дарила ей надежду и заставляла поверить в свои силы. В ответ Даша тоже улыбнулась ему, думая, что расставаться с кем-то или чем-то это не так уж и сложно, и она, наверное, с этим справиться и сможет идти дальше, оставив Павла в прошлом.       Ха! Наивные людишки! Им вечно кажется, что они самыми правят своими судьбами, что они сами выбирают свой путь. Но ведь где-то там, в глубине человеческого сознания всё уже давно предрешено, и им остаётся только ждать, когда они снова встретятся и удивятся невероятным переплетениями своих судеб.