Повести и рассказы

Две девушки «На Земле существует бессчётное количество семей, и каждая по-своему уникальна, но время существования каждой семьи различно. Кто-то живёт со своей любовью год, кто-то два, некоторые десять или несколько десятков, а истинные счастливчики хранят семейный огонёк до самой смерти. Однако, перед тем как создать семью, люди – в течение некоторого времени, которое они определяют сами, изучают друг друга, привыкают к повадкам и привычкам своих избранников. Так, в изучении себе подобных проходят дни, недели, месяцы, годы, и те счастливчики, что смогли привыкнуть друг к другу, ¬– создают семью, другие же, у которых исследования зашли в тупик, – расстаются, дабы найти нового партнёра, но провести тоже самое изучение. Так и было и со мной, если тебе интересно, то я расскажу всё в больших подробностях» – говорил Томас Альфредсан своему давнему другу, с которым он познакомился и дружил в университете. – Мы не виделись более сорока лет, Томас, – говорил Джереми Брендант, – мы уже с сединою, встретились сегодня утром в этом кафе, и вред ли в этой жизни встретимся ещё. Я с удовольствием послушаю твою историю, какой бы длины она не была. – Так давай закажем по чашке крепкого кофе, оно и согреет к тому же. – предложил Томас и повернулся в поисках официанта. – Согласен. Молодой человек! – опередил Томаса Джереми, – Принесите, пожалуйста нам две чашки горячего кофе. – Сию минуту, – принимал заказ молодой афроамериканец, который, вопреки всем стереотипам, выглядел довольно скромно и ухоженно, без каких-либо дерзостей в речи, гигантских мускул и золотых цепочек. – ещё чего-нибудь желаете? – Может закажем перекусить чего-нибудь? История долгая. – спросил Томас. – Что ж. Принесите нам яичницу и пару бутербродов, можно и овощной салат. А то мы скоро сами как овощи будем. – Заказ принят. Скоро подадут. – Благодарю, а теперь позвольте, я расскажу другу… – Конечно, конечно, не смею вам мешать. – убедил официант и ушёл к стойке. – Слушай, Джереми, это будет занятно. Джереми одобрительно кивнул головой. В моей жизни были только две любимые женщины, остальные были мимолётным увлечением, в которое мы с тобой, Джереми, погружались с головой. Первую звали Анабель; она была милой девчонкой испанского происхождения. Её отец был ведущим профессором одного Мадридского университета, мать была его ассистенткой. Но они решили дать дочке иностранное образование. Её отправили в Оксфорд, где мы впервые с ней и встретились. Прекрасно помню тот день: я в хорошем костюме с не менее хорошей причёской, никакого дождя, лишь небольшая облачность и лёгкий ветерок, который так чудесно ласкал листву вековых деревьев. На Анабель было лёгкое белое платье с чёрными туфлями на небольшом каблуке. Помню, что походка её была шикарной, всё скромненько, гладко, ничего не выпирает. Одним словом, в том день я понял, что Анабель мне понравилась. Что касается лица, то оно тоже было приятное, не выражало страха и упрёка, улыбка была кроткая, но настоящая, не специальная, не принуждённая, а именно настоящая, та, что может быть вызвана лишь одновременною улыбкой сердца и души. Глаза были голубые, что идеально подходило под её светлый волос. В первую неделю учёбы я ничего ей не говорил, лишь посматривал на неё. За неделю она обзавелась подружками, я обзавёлся друзьями. Но как-то раз наши взгляды встретились, ненадолго, на пару секунд. Однако мне их хватило, чтобы она успела всё прочесть, всё, что я думаю и чувствую. Прочитать то прочитала, но вот поняла ли? Этим вопросом я мучился ещё целую неделю, эти семь дней мне казались бесконечными. Но вскоре состоялась наша первая встреча, было это в первый вторник октября, не помню какого числа, но не суть. Она сидела в столовой и читала что-то, я же осмелился прервать её чтение. – Привет, ты не против, если я присяду? – спросил я смотря в её глаза небесного цвета; я говорил своим обычным голосом, хотя в неё прозвучала нотка надежды. – Пожалуйста, тут не занято. – она подняла голову и поправила свои волосы, дабы лучше меня разглядеть. Когда она ответила, то убрала книгу в тёмную кожаную сумку и, видимо не хотела, чтобы я заметил, улыбнулась. В тот момент мне показалось, что прекрасней этого лица нет в мире ничего. Как же я ошибался. – Что читаешь? – машинально спросил я. – «Великий Гэтсби». Папа хотел, чтобы за время учёбы я его прочла. – Ну и как тебе? – вновь машинально заинтересовался. Этот роман я прочитал ещё будучи старшеклассником. – Честно говоря – не очень, я рассчитывала на большее. И тут я понял, что ей не нравилась художественная литература; и уж тем более поэзия, высокая поэзия. Из нашего разговора я понял, что она хочет петь в составе рок-группы, и вообще с давних лет мечтает о сцене. Что касается её голоса, то он был достаточно грубый, видимо это и нужно для музыки такой направленности. Меня как-то ошарашила услышанная ушами информация. Вроде приличная девочка, а такие «грязные планы». Сначала я подумал, что она блефует, тем самым проверяет меня. Но всё оказалось вполне серьёзно. В этот день я предложил прогуляться ей, она согласилась, и такой скорый ответ, призна́юсь честно, меня удивил. Мы провели вместе вечер и ночь. На следующее утро, пока она спала, мне показалось, что вместе мы пробудем недолго. Так в итоге и оказалось. В течение целого года мы были неразлучны. Она мне нравилась, я ей нравился. Но не долог был годичный наш роман. Летом я познакомил её с одной рок-группой, в которой был мой давний друг Джон. Анабель так понравился мой подарок, что она напрочь забыла про меня. Она вплотную занялась вокалом, а впоследствии и Джоном. Да и вообще, после принятия её в коллектив наша взаимная симпатия, любовью назвать я это не могу, пропала, будто и не было её вовсе. Из-за этого увлечения она стала реже ходить на занятия, вплоть до недели Анабель могла не появляться в университете. Спустя некоторое время я узнал, что она, как и все участники группы, увлеклась наркотиками. Когда я видел её в последний раз, то не сразу узнал в ней ту, прежнюю Анабель. Короче говоря, она умерла от передоза не кончив второй курс Оксфорда, хотя была девочкой, подающей большие надежды. А «Великого Гэтсби» она так и не дочитала. – Видно твоё чутьё не обмануло тебя, Томас? – прервал рассказ Джереми. – Именно. На третьем курсе я и вовсе о ней позабыл, когда пришёл ты, а в другую группу пришла она, я думаю, что ты её помнишь? – Да, да, в этой части твоей истории мне явно будут знакомы некоторые фрагменты. – Слушай внимательно. Эта девочка была ещё прекрасней Анабель. Она была русского происхождения, её отец вкалывал на одном заводе, вроде был начальником цеха; мать была завучем в школе в том же городе… – Напомни, как её звали? Как выглядела помню, а имя нет. Алиной звали её. Чудесная девушка с русыми длинными волосами. Лицом, сам помнишь, была прекрасна; фигура стройная; модельная внешность одним словом. В России она было отличницей, окончила школу с золотой медалью, однако у неё был явный русский акцент, но он придавал её некую индивидуальность. В Моей практике ещё не было таких созданий. Мне так нравилась одежда, в которую она одевалась, а одевалась она в довольно дорогие вещи. Видимо родители деньги высылали, этого я не узнал. Она была русскою душой, в отличие от Анабель она любила читать. Но у них было одно сходство – страсть к музыке. Однако Алина не имела к року никакого отношения. Она, будучи в России, окончила музыкальную школу с красным дипломом; превосходно умела играть на пианино и гитаре. Она и приехала в Лондон с одной целью – стать певицей. На этой почве мы и познакомились. Алина пошла в одну из студий звукозаписи. Там ей сказали, что голос хороший, осталось только текст найти и можно музыку накладывать. Но купить хорошую песню в Лондоне дорого стоит, даже для неё. Она рассказала об этом подружкам, а мои любопытные уши уловили её слова. Наш первый разговор состоялся в столовой на том же самом месте, где я впервые заговорил с Анабель; но Алина в этот момент ничего не читала. – Здесь не занято? – задал ей стандартный вопрос. – Не занято. Садись если хочешь. – свои тоненьким ласковым голосом отвечала она. – Говорят, что ты из России приехала, это правда? – Абсолютно. Но я не совсем учиться сюда приехала… – А чтобы стать певицей или, в лучшем случае, актрисой. – Откуда ты знаешь? – удивлённо спросила она. – Люблю быть в курсе событий, – иронично отвечал я, – я на этом месте уже не первый год, так что новостями я располагаю самыми свежими. – Ты главарь местной банды? – Да шучу я, – решил вовремя сдаться, дабы не испортить первое впечатление, – краем уха услыхал, когда ты подружкам рассказывала. – Подслушиваешь? – улыбчиво спросила она. – Интересуюсь, – она засмущалась, я это заметил и решил перейти к главному, – я зачем подсел то, хотел предложить тебе помощь. – А какую именно? – Я могу написать для тебя текст песни… – Ты поэт? – прервала она меня – Если быть точным, то я поэт, писатель и сценарист. – по её лицу было видно, что она приятно удивленно. – Алина, ели дашь добро, то через два дня у тебя на руках будет хит, он тебе точно понравиться. Так, что скажешь? – выдвинул ей своё предложение. Было видно, что она смутилась, она не смотрела мне прямо в глаза, стеснялась. Её можно понять, какой-то молодой боров подсел и предлагает помощь. Даже я был бы в замешательстве. Но я старался быть максимально честным и искренним. Видимо у меня получилось, ведь она согласилась. Прошло два дня. Я, как и обещал, принёс ей текст песни. Она называлась «Избранница». Немного странное название для женского исполнения, но всё же, ей понравилось, и это самое главное. – Скажи, Томас, – вдруг неожиданно начала она, – а где вы, поэты, вдохновение находите. Призна́юсь, я не знал, что можно на такое ответить. Поэтому сказал правду, она всегда красива звучит, но нелегко говорится. – Мы его черпаем из прекрасных моментов жизни. Порою мы его находим в самых простых и обычных вещах, которые в повседневной жизни остаются незамеченными. Так и живём. – А в какой вещице ты нашёл вдохновение на эту песню? Тут у меня сердце тало биться чаще, я чувствовал нехватку воздуха. Но всё же нашёл в себе силы и решил: либо сейчас, либо никогда. – Понимаешь, это очень интересный вопрос, с какой бы стороны на него ответить… – Давай с прямой стороны, прямо, как говорится, в лоб. – помогала мне она. – Прямо в лоб? Хорошо… Я придумал эту песню – думая о тебе. – я заметил, что она смутилась, а на щеках выступил румянец, а губы повернулись в милую улыбку, а ветер ласкал её длинные, ровные как шёлк волосы. – Вот, прямо в лоб, как ты и просила. Ну так, что скажешь? – Уже замирая от нетерпения и волнения спросил я. Она несколько секунд молчала, оно и понятно, не каждый день ей такое говорят, да ещё и так неожиданно. – Это, конечно, приятно, но дай мне подумать, я так сходу и не смогу ответить. – Хорошо, я и не тороплю. Этот диалог мы вели пока шли к студии звукозаписи. Песню записали довольно быстро. На следующий день была готова и музыка. Алине понравилось, и для меня это самое главное. За эти два дня мы практически не виделись, да и я не торопил события. Но на третий день она прервала неловкое молчание и назначила встречу в саду университета. Дело шло к вечеру. После занятий, не заходя к себе в комнату, я пошёл к ней. Она сидела на одинокой лавочке и смотрела в телефон, что-то изредка перещёлкивала на экране. Завидя меня, она убрала телефон и встала с лавки. – Пойдём прогуляемся? – спросил я её. – Пойдём. – машинально ответила она. Первую минуту мы шли молча. Вторую минуту она начала своим вопросом. – Томас, ты тогда правду говорил? – Чистую правду. Я влюблён в тебя, поэтому и не мог врать. – Давно это у тебя. – Не знаю. Но одно я знаю точно: я не могу без тебя, жить не любви вопреки, и от любви умирать. В эту минуту я вообще не поверил свои ушам. Я не мог понять, как такое смог сказать. Видно это произвело на неё сильное впечатление. После моих слов мы остановились. Повернулись друг к другу и смотрели в глаза секунд 10-15. После сошлись в поцелуе, и я обнял её; она меня. Тех пор мы были не разлей вода. Спустя некоторое время она представила меня своим родителям по видеосвязи, я представил её своим. Я писал ей песни, она х исполняла; снимали видеоклипы. Как окончили университет – сыграли свадьбу, здесь, в Лондоне. Двое детей у нас: мальчик Джеймс и девочка Виктория. Сейчас они уже большие. У Джеймса своя семья, а у Виктории скоро свадьба. Я никогда не рассказывал Алине про Анабель, видимо, оно и не нужно было. Мы и так счастливы, так зачем портить уютную, семейную атмосферу?