Отчислить!

Проснуться одной было странно, ведь я отчетливо помню, как заснула вместе с Куми, и, кстати, видимо я так сильно пихалась, что она перелегла на свою кровать. Однако, из коридора слышался какой-то шум, но, кажется, слышала его лишь я. За окном темень. Я взглянула на часы, и, поняв, что на дворе только час ночи, встала с кровати, влезла в тапочки и, почесывая спину, вышла на звук шума. — Чонгук, — послышалось тихое хихиканье из коридора, — перестань. Нас же увидят. Признаться честно, голос был мне знаком, и, казалось, вызывал не самые приятные воспоминания. — Час ночи, — сейчас мне отчетливо был слышен голос сына директрисы и сделав пару шагов, я быстро скрылась за угол, ведь увидела в холле Чона с… подождите… Акеми Чан? Если вы забыли, это одна из молодых учительниц… Так вот почему она носит такие короткие юбки, даже понятно для кого. — Никто нас не услышит. Аккуратно, еле-слышно, я шла на звук, морща лицо от того, как хрустели мои кости при передвижении, что явно выдавало меня с поличным, и в такие моменты всеми клеточками своего тела проклинала саму себя за то, что не слушалась отца и не пила витамины для укрепления костей… Запыхавшиеся голоса слышатся все отчетливее, а к моим устам предательски подступает дикий смех, как и в любой другой подобной ситуации. Я закрываю ладошкой рот, набирая воздух носом, чтобы успокоиться, но тщетно, ведь вся моя рука уже чуть и не мокрая, а смех усиливается. И наконец, они оба услышали что-то неладное, ведь теперь я, когда сжималась в калачик, дабы заглушить свой гогот, не слышала ничего, кроме чьего-то дыхания, а точнее присутствия предо мной. Услышав, как кто-то прочистил горло, я выдохнула и распрямилась, узрев пред собой Чонгука собственной персоной… — Что ты тут делаешь? — хмурился тот, однако я не могла наблюдать его как оказалось, зрелую «пассию». — Вот, гуляю, — хмыкнула я, пытаясь пройти мимо парня, однако тот перегораживает мне путь одним лишь движением вправо. — И что тебя так рассмешило? — прошипел тот, прожигая грозным взглядом. И даже это казалось мне уморительным в данный момент. — Подожди, — улыбнулась я, выставив указательный палец у его рта, — это ж какая Санта-Барбара получается… Твоя мамаша — мегера, которая встает на пути у любой, кто когда-либо дышал рядом с её сыночком, даже и не подозревает о том, что одна из самых уважаемых ею учительниц литературы спит с её ненаглядным младшеньким… — Заткнись, — чуть ли не завизжал тот, тем самым срывая насмешливую улыбку с моего лица, — ты не имеешь права влезать в мою личную жизнь, и… — Успокойся, — выдохнула я, — мне с высокой горы на твою личную жизнь, честно. Хочешь, я этот твой грязный секрет с собой в гроб унесу, не проблема… Но ты сейчас так подставляешь свою любимую во всех смыслах учительницу, что из вашей с ней любви может родиться только одно… Ты, как ни в чем не бывало — продолжишь учиться в пансионате, затем тебя ждет колледж, ведь твоя мамаша рано или поздно простит тебя. Но твоей Акеми ой как не повезло, ведь, после того, как она спалиться, её не просто уволят, а посадят. Вот и вся у неё жизнь перечеркнута одним делом: «спала со свои учеником». На этом, я оставила онемевшего парня наедине с собой и вернулась в свою комнату, досыпать потраченное зря время. Утро добрым не бывает, ведь, когда на твоей совести висят чужие страдания, а именно — ниоткуда взявшегося Чимина — просыпаться хочется не всегда. Я уже слышу, как Куми шумит в ванной, к чему я уже успела даже привыкнуть. Зевая во все тридцать два, я кое-как влезаю в тапочки и тянусь, свыкаясь с мыслью о том, что весь день придется избегать Чимина. Но все еще меня забавляла вчерашняя встреча с Чонгуком, который оказался не таким уж примерным, каким я его представляла. — Ванная комната свободна, — улыбнулась Куми, вытирая лицо полотенцем. Я тихо кивнула головой и зашла в ванную. Вчера на меня свалилось довольно немало, от чего эмоции не заставили себя ждать, а мои руки сжимая раковину — не давали мне упасть. Я следила за тем, как на белоснежной и чистой поверхности все чаще появляются темные капли моих слез в перемешку с оставшейся со вчера тушью. Я подняла голову, посмотрела в зеркало и стерла слезы, стараясь снова не выбиться из колеи. Умывшись, я быстро вышла из ванной. Куми сидела, заплетая себе косичку набок. Урок литературы я никогда не воспринимала всерьёз, ведь, мы читаем там только нудную и шаблонную школьную программу. Подперев рукой лицо, я слушала, но было ощущение будто я не внимаю ничего полезного. Все бы ничего, но я может и слегка сбита с толку вчерашним днем, но… Меня все еще забавит ставить людей в тупик. — Молодые люди, — Акеми Чан обратила на себя внимание, — из этой биографии Миямото Мусави, вы узнали, что он за шесть дней до своей кончины составил духовное завещание, которое назвал как «Единственный верный путь». Итак, одной из наставлений велит никогда не иметь любовных влечений, не искать удовольствия в человеке… Неожиданно, я думаю для всех — я подняла руку. — Мисс Чан, — я сделала наиграно задумчивый вид, — а вы бы выжили, внимая советы Миямото-сенсея? Вы бы смогли жить без любви? — Суджин, — улыбнулась та, — конечно. Ведь, помимо любви есть совершенно иные удовольствия. — Хм, — хмыкнула я, — а вы нарушали когда-нибудь такие правила? Ну, навскидку, если бы они сейчас существовали… Вы были бы изгнаны из учеников Миямото-сенсея? — Мы живем в двадцать первом веке, — я уже заметила, как губы женщины сжимаются от моей неожиданной наглости, но, это меня лишь забавляло, — любовь признана лучшим чувством, так что, я думаю каждый из вас был бы изгнан из его учеников. Садись, Суджин. Я лишь язвительно усмехнулась, машинально переводя свой взгляд на такого же пылавшего раздраженностью Чонгука. Ох, как жаль сейчас карандаш в его руке, ведь тот, бедный, скоро сломается и полетит прямо в рубашку Мисс Чан, ведь она снова неприлично открыта. Пока я шла по коридору пансиона, ожидая урок, меня неожиданно схватила чья-то рука и рывком затянула в женский туалет. — Эй, — вскрикнула я, когда увидела Чонгука, который подпирал дверь шваброй. — Ты что устроила на уроке? — разъяренно прокричал Чонгук, стоя в буквально паре сантиметрах от меня. — Мне было скучно, — пожала плечами я, пытаясь уйти, но снова была прижата к холодной стене. Бедный, видимо я так его злю сейчас, что он не замечает того, как касается меня своим лбом, будто мы борцы сумо, только в уменьшенной форме. — Твой лоб что, из осмия сделан? — проворчала я, руками отодвигая от себя Чона. — Прекрати этот цирк! — парень, как и вчера, своим внушительным криком снял улыбку с моего лица. Мне становилось страшно, но я не подавала виду. — Т-ты сначала мне вообще понравилась, и, я думал что ты можешь как-то измениться, но нет. Ты такая же избалованная пустышка, которая думает, что она лучше всех. — Эй, — нахмурилась я, переходя на более серьезный тон, — придержи коней. Чонгук, ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь, а уже говоришь что я пустышка? Что ж, я могу сказать о тебе тоже самое. Могу сказать всем, что ты не примерный парень, каким тебя представляют, а любитель просыпаться рядышком с учительницей литературы. Как тебе такая картина? — Заткни свой рот, пока не началась война, — прошипел тот, сжимая рукой мое плечо, — в моем понимании… Я просто не дам тебе покинуть это место. Кажется, именно это для тебя это сущий кошмар, м? Я мигом скинула его руку с моего плеча, и, толкнув, подошла к двери, отбрасывая от неё швабру. Затем, за мной послышался лишь характерный звук закрывающейся двери. «Только этого не хватало» — подумала я, и мое сердце моментально съежилось, когда стоило мне поднять голову, и предо мной предстал Пак Чимин собственной персоной. — Чонгук и учительница литературы Акеми Чан? — улыбаясь говорил тот, идя рядом со мной, хотя я в свою очередь старалась вечно завернуть в другую сторону, но, он как по волшебству — снова появлялся рядом. — Вот это драма, согласен. Суджин, почему ты не расскажешь это всем? Или ты просто не хочешь навредить Чонгуку. По тебе видно, что ты к нему питаешь уж очень теплые чувства, ведь на уроке ты так отчаянно пыталась высмеять его любовь. Эх, ты безнадежна. — Слушай, — не выдержала я, остановившись и повернувшись так, чтобы мы стояли лицом к лицу, — ты, Чимин, меня прости. Да, я та еще трусиха, хотя строю из себя смелую девушку. Доволен? Из-за того случая ты теперь всегда будешь меня преследовать? Мне и так тошно. — Ты не извинилась, — пожал плечами тот. — Прости меня, — сказала я в вопросительном тоне, и, хотела было покинуть это место, но он снова догнал меня. — Не, не, не, — смеясь повторял рыжий, — в моём понятии «извиниться» значит «сделать то, что хочет Чимин». — Ну и чего ты хочешь? — раздраженно выдохнула я. — Будь моей девушкой на вечер, — будто сказав что-то обыденное и нормальное, Чимин пожал плечами, выжидая ответ, но, я молчала. — Объясню я тебе, для чего это нужно. Понимаешь, завтра у нас свободный день, когда мы имеем право покинуть интернат на день. Так вот, я встречаюсь со своими друзьями, которым по глупости сболтнул что у меня есть очень привлекательная девушка. Ты конечно не «айс», но вполне сойдешь. И, после того вечера за парочкой бутылок пива ты прощена и, я отстану от тебя на веки вечные. — Для начала, — произнесла я, приподняв указательный палец и стараясь подавить в себе тот гнев от его нелестных комплиментов в мой адрес,  — почему я понятия не имею об этом «свободном дне»? — Ты скучная и у тебя нет друзей, — пожав плечами, Чимин закусил губу, поняв что сказал не совсем правильную вещь, и, да, он не прав, — то есть, ты пока не полностью адаптирована здесь и, конечно же тебе никто не сказал. — Хорошо, — прищурилась я, обдумывая свое решение, — уговорил. Один вечер, и всё. Ты ведь потом не скажешь мне выручать тебя в следующий свободный день, м? Пак покачал головой и, не оставив меня без колкого словечка — двинулся в свой путь.