Отчислить!

Уже собравшись вызвать «скорую», я включаю телефон, в надежде, что он заряжен. Но, нет. Стоило мне его включить, как экран резко погас, вставляя меня в тупик. Чонгук, из ран которого все стекает и стекает кровь, лежит, казалось, полумертвый. Я впервые оказалась в подобной ситуации, когда от меня зависит чуть ли не всё. Сердце разрывалось с неистовой силой, стоило мне взглянуть на Чонгука. Значит надо искать помощь снаружи. — Мама, забери меня, пожалуйста, — из полных боли глаз потекли слёзы, спускаясь по щекам к первым царапинам, которые начало щипать от солёной жидкости. Первым делом, я направилась к машине, проверить наличие аптечки, или хотя бы воды. Но ничего. Она пуста, как и зарядка телефона у Чимина. Кажется, что мы втроем пропали, но, сейчас вся ответственность возлагается на мои плечи. Значит я должна привести людей. Затащив Чонгука на переднее сиденье, я завела машину и выехала. Выехав, я удивилась, что все вокруг было обнесено деревьями. Это казалось уж больно странным, ведь, я четко понимаю, что мы были на какой-то подземной парковке. Видимо, заброшенной была не только парковка, а само здание. Вокруг ни души. Проехав дальше, я не получила никаких результатов. Одно дерево сменялось другим, кусты были одинаковы, а небо с каждым разом становилось все мрачнее. — Потерпите, — шепчу я, проезжая дальше. Вдруг, посреди чащи леса, машина заглохла. Я всеми силами пыталась сделать что-то, но, тщетно. Надо оставить её, а самой идти искать трассу, где собственно и могут быть люди. Я надеюсь. Сделав несколько шагов, я несколько сотен раз подумала о том, правильно ли я поступаю. Но затем, машины уже не было в моем поле зрения. Только нагнетающая ужас чаща леса, которая казалось, скоро нас всех поглотит. Навечно. Темно. Слишком мрачно. Как бы ни старалась, но выйти на трассу — не вышло. Будто поблизости нету ничего. Деревья окружают со всех сторон; становится страшно и одиноко, при том что Чимин и Чонгук, они оба живы. Я пытаюсь идти вперёд наугад, не зная правильного направления, в надежде, что какой-нибудь путь окажется верным. Однако, чем дальше я иду, тем глубже в лес ведёт меня тропинка. Деревья-предатели извлекли из недр земли свои корни, через которые трудно перешагивать. А сухих листьев под ногами так много, что громкий шелест, издаваемый при каждом шаге, эхом разносится по всему лесу, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Небо заволокло тучами: ни луны, ни звёзд не видно. Ветер не щадит, обрушиваясь на меня сильными холодными порывами. Уже начинается гроза: пронзительный гром оглушает, а слишком яркая молния больно бьёт по глазам. Стараюсь держать себя в руках и искать путь дальше, не обращая внимания на ливень и холод. Однако, кажется, я хожу кругами. Из-за этого моё психологическое состояние на грани паники; руки дрожат от холода и страха. Отчаяние накрывает моё сознание, становится трудно дышать: мне уже не разобрать дороги, ведь перед глазами мелькают разноцветные круги, а голова сильно кружится. Всё это время, я не могу перестать думать о том, что они там одни… Но, я обязана найти дорогу, чтобы позвать людей на помощь. Обессилев от долгих скитаний по лесу, я присаживаюсь под одним из деревьев. Устала… Слишком устала идти вперёд: мои ноги разбиты в кровь, я промокла до нитки, и всё тело знобит. Чувствую, что заболеваю, потому что горло раздирает от сильного кашля. Обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, вздрагиваю от каждого раската грома и молнии. Из глаз тихонько льются слёзы, оставляя мокрые солёные дорожки на щеках. Дальше всхлипы перерастают в плач навзрыд. Из уст пошел крик. Крик отчаяния. Срываю голос, все чаще подхватывая раздирающий горло кашель. Колочу руками по дереву, от чего становится еще больнее. Но физическая боль никогда не превзойдет мою боль в сердце и душе. Ведь я, я отчетливо понимаю, что уже не вернусь обратно и вряд ли найду дорогу. Одежда неприятно прилипает к телу, ноги и руки дрожат, при этом я все равно пытаюсь встать. Больно, тяжело. Но, сейчас, если я не успею, то умру не только сама, но и оставлю тех двоих на произвол судьбы. — Суджин! — еле слышен знакомый надрывающийся голос. Вижу, что передо мной сидит кто-то, но я не могу разглядеть его через толщу воды и темноты, окружающей меня. Однако чувствую что-то живое рядом с собой, что-то горячее, согревающее; сквозь шум ливня и гром я отчётливо слышу чьё-то сердцебиение. Сквозь беспросветную темень, виднеется… Рыжий цвет? С каждым разом я понимала, что это был Чимин. — Что с тобой? — чувствую, как он похлопывает меня по щеке. Стараюсь прийти в себя, с каждым разом осознавая тщетность своих попыток. Казалось, будто мое тело вот-вот станет совсем бездыханным, а на помощь прийдет только ангел, который вскоре заберет мою душу из измученного бренного тела. — Я, — пытаюсь выдавить себя хоть слово, но, все мои старания напрасны. Голос сорван в ничто. — Су, — чувствую, как он поднял меня на руки, а дальше… POV: Чимин

Несколькими минутами ранее.

Я очнулся на кожаном заднем сидении, в какой-то незнакомой мне машине. За рулем никого. Тело гудит, с каждым разов навевая мне воспоминания о том, как несколько часов какой-то псих в маске неистово избивал меня. В голову резко пришла Суджин, которая… Лежала неподалеку, совсем в отключке. Дальше, я закрыл глаза, думая, что вот он — мой несчастливый конец. Однако, мне всё ещё кажется, что я жив. Привстав, щурясь от невозможной боли. В поле зрения резко попадает Чонгук, которого, видимо, покалечили получше чем меня. Он был весь в крови, но всё ещё дышал. Где Суджин? Еле-еле дав своей тушке вылезти из внедорожника, я огляделся вокруг. Глушь. Темнота, а небо почти не видно из-за высоченных деревьев. На улице ливень, который мешает как-то ориентироваться. Одежда с каждым разом всё неприятнее прилипала к телу. Я всячески отгонял мысли о том, что возможно Суджин уже и не вернуть. В моих планах было найти выход из этого леса, несмотря на то, что это казалось невозможным. Мрачный лес казался поистине мёртвым и бесконечным. Я неоднократно пытался взглядом наткнуться на хотяб один признак жизни. С каждым разом надежда улетучивалась, я начинал думать, что совсем пропал. Лес безмолвствовал, а тропинки, по которым я следовал, казались слишком уж нехожеными, словно здесь годами, а то и десятилетиями не ступала нога человека. Вдруг, я отчетливо услышал чей-то крик. Настолько отчаянный, что я решил выйти на этот крик. С каждым разом он казался все более громким, значит, я на правильном пути. Но вдруг, снова тишина, а слышен только грохот ливня. Ноги, казалось, увязли в грязи. Но, это крик, каким бы он отчаянным и устрашающим не казался… Именно этот крик подал мне крохотную надежду на то, что я, Чонгук и тот несуразный внедорожник, что мы не одни в этой беспросветной чаще леса. — Кто ты? — выдыхаю, увидев чьё-то скрюченное тело у одной и сосен, хмурясь. В темноте трудно рассмотреть лицо полностью, но вот те… Блондинистые волосы и тонкий плачущий от безысходности голос Суджин… Это она. Позабыв о том, насколько ей сейчас паршиво, я с легкостью выдохнул, потому что она… Она всё ещё жива. Честно говоря, я прежде не испытывал такого… Волнения и страха? Да, я никогда не чувствовал волнения и страха за людей. Спотыкаясь в гуще земли, я все-таки подбегаю к девушке. Поднимаю её лицо. Бледное словно снег. На нём теперь невообразимое количество царапин. Сквозь её порванные черные джинсы виднеются ещё более глубокие раны. Она казалось совсем обессиленной, беззащитной. Я будто на секунду что-то почувствовал… Будто светлое чувство, оно… Впервые проснулось во мне. Стараюсь привести её в чувство. Она пытается вымолвить что-то, но каждый раз сдается. Кривясь от боли, я всё-таки поднимаю её на руки. Пока блондинка лежала у меня на руках, я каждый раз проверял её состояние. Сейчас она… Кажется, без сознания. Буду честен, найти обратную дорогу к тому внедорожнику, где лежал ещё и Чонгук, оказалось непросто. — Потерпи, — рвано выдохнул я, ускоряя шаг. — Всё будет хорошо. Я надеюсь. Наконец, тот мешающий во всём ливень стал утихать, начало светать. Видимо, сейчас где-то три-четыре утра. Дорогу было разобрать намного проще, так что к внедорожнику я пришел уже через несколько минут скитаний с Суджин на руках, по чаще этого густого леса. — Наконец, — победно вскрикнул я, ускорив шаг, когда в поле моего зрения появилась та машина. Уложив девушку на заднее сиденье, я сделал так, чтобы она приняла сидячее положение. Выглядела она мягко говоря помято. Сев рядом с ней, я начал поддерживать её своей рукой, пока протирал её лицо одной из найденных в багажнике влажных салфеток. В остальном, там ничего не было. Даже аптечки. Я принялся искать решение. Перебрав в голове всяческие варианты нашего спасения, я так и не придумал ничего дельного. Машина не заводится, так как увязла в той гуще земли и грязи. Собравшись с силами, я решил начать толкать машину. Взяв домкрат, я поднял колеса по очереди, что дало надежду на спасение. Я сел, снова завел машину и… О Боги! Она завелась. Осталось только продолжить путь и наконец выбраться из этого места, которое я явно ближайшие несколько лет буду пытаться выбросить из головы. Но, самое главное, так это живая Суджин и… Конечно Чонгук. Я уже и вовсе не обращал внимания на ноющие раны у себя на теле, так как вдалеке виднелась… Трасса? Кажется, да, я на верном пути. Осталось только найти ближайшее заведение, откуда нас всех увезут в больницу. POV: Автор Через несколько часов, все трое уже лежали на больничных койках в одной палате одной из поликлиник Сидзуоки. Самые серьезные повреждения были у Суджин, ведь, в отчаянных поисках дороги, она часто натыкалась на пронзающие тело острые и жесткие ветки, оставившие серьезные раны на её теле. В особенности на ногах. Директриса Мисс Чон уже спустя пару часов была на месте, изливая поток слез рядом покалеченным сыном. За этим всем наблюдал Чимин, который отделался небольшими ранами и царапинами, конечно, по сравнению с теми двумя, чье состояние оставляет желать лучшего. — Что с ним? — сквозь слёзы прокричала женщина, устремляя свой безумный и шокированный взгляд на рыжего. — Мы втроем попали в руки какого-то психа, — склонив голову, начал повествовать Пак. — Сначала я и Суджин отправились на его поиски, так как я случайно услышал ваш разговор о том, что Чонгук пропал. Мы взяли его машину, а в это время к нам поступали сообщения с угрозами о том, что если мы не предоставим им наши счета, то они убьют Чонгука. Я не знаю что с этими людьми, но точно помню, как их главарь, тот что… Кажется, в маске… Он избивал меня, а затем я не приходил в себя вплоть до того, как проснулся посреди чащи леса, в полной темноте. Чонгук уже лежал на переднем сидении, а Суджин… Я думал, что она умерла, что… Он её убил. Из глаз парня предательски потекли слезы, но, он продолжил рассказывать. — Так вот, — откашлялся тот, — я увидел её в таком состоянии, около дерева, поднял, а там уже начало светать, ливень прекращался. Я нашел дорогу и мы приехали сюда. — Бедные дети, — директриса схватилась за сердце, стирая слезы со своего лица, — тот, кто это сделал, обязан заплатить. По полной. Рыжий только кивнул, и, продолжил сидеть на месте, пока в его вену был вставлен катетер, через который поступал антибиотик в организм. Он холодно смотрел в пол, прокручивая в голове всё, что случилось за последние несколько часов. Он с каждой миллисекундой осознавал, что в эту ночь он понял, что не хочет потерять её. Когда женщина была вынуждена покинуть палату, он остался наедине со спящими ребятами. Встав со своей кровати, он, пододвинув капельницу, подошел к кровати, где спит Суджин. На её теле было много бинтов. А лицо... Было не таким идеальным как прежде. Но, он все равно, присев рядом, слегка наклонился и сделал то, о чем думал все время. Поцеловал её. Она даже не двинулась, продолжая безмятежно спать. Теперь и у Чимина появился маленький секрет. Он влюбился в неё. Как и Чонгук. Ирония судьбы, не правда ли? Банальная ирония судьбы.