Место

Акраптор говорил, что у каждого должно быть своё место в жизни. Кто-то определяется с ним сразу, кто-то ищет годами, а кто-то долго не может увидеть его под самым своим носом. Акраптор относил себя к этим третьим и признавался, что окончательно разобрался в себе после встречи с Тхан Су Юк, а Баам... Баам сказал: – А я, кажется, из вторых. Место в жизни – это ещё полбеды, добавил он тогда мысленно. Баам был готов к очень долгим и изнурительным поискам, но те казались ему неполными безо всяких знаний о прошлом. Прошлое не приходило к нему во снах, не стучалось в сердце отголосками полузабытых воспоминаний, словно он появился из ниоткуда в той тёмной и глубокой пещере. Как обретший плоть призрак. Баам спрашивал себя «Кто же я такой?» из разу в раз, переходя с Этажа на Этаж, обретая старое и теряя новое. Память молчала, молчало всё вокруг – и только с вестями об Этаже Смерти в его душе возникло смутное ощущение правильности, словно кто-то внезапно подал ему сигнал с маяка в ночи. И он был готов идти на этот слабо забрезживший свет. – Это будет... опасно, – сказал ему как-то Кун. Этаж Смерти неумолимо приближался, на экспрессе ощутимо похолодало. Они сидели в купе Куна, кутались в куртки и пили травяной чай с ягодами. Время шло к полуночи, и даже неуемная Андросси давно оставила их и ушла отдыхать. – Вы уже говорили об этом, – мягко заметил Баам. В купе царил полумрак: тени прятались по углам и в щелях, гонимые голубоватым сиянием светоча Куна, и всё казалось зыбким и нереальным. Ощущение это усиливалось тихим мерным гулом экспресса – в такие моменты он напоминал обычную машину, созданную человеческими руками. Словно и не было на нём всяких белых демонов, не упокоенных душ и монстров. – Сказал бы ещё, если бы это помогло. Но да ладно, – Кун вздохнул и поправил меховой ворот своей куртки. Та мазнула его по щеке. – Я в любом случае не отпущу тебя, а уж вместе мы и Шип найдем, и Хоакина этого успокоим, и... да много чего ещё. На губах Куна мелькнула улыбка, и Баам не мог не улыбнуться в ответ. Кун стал намного теплее, добрее с их первой встречи, и Бааму хотелось верить ему ещё больше. И он, конечно же, верил. – Спасибо, господин Кун. Но я бы хотел найти на этом Этаже... – он крепче сжал ладонями полупустую медную кружку. На языке слегка горчили травы, - ... и ответы на свои вопросы. Но, кажется, я про это говорил?.. – Говорил, – Кун отпил из своей кружки. В отблесках светоча его лицо казалось мертвенно-бледным, скулы – острее. – Это твоё право. А мы – я – тебя полностью поддерживаем. Не то, чтобы Баам этого не знал. Но услышать ободряющие слова было очень приятно, будто Кун ещё и ладонь ему пожал, и по спине похлопал. На сердце потеплело, и Баам снова заулыбался под тихий, переливчатый смех Куна. – Спасибо, – повторил он. Допил поостывший и оттого горьковатый чай. – Для меня это... действительно важно. В памяти услужливо всплыли высокий тёмный потолок пещеры, каменистые стены, вырубленный в них знак Захарда. Лицо Рахиль, её ворчание, её обрамленная золотым светом с поверхности фигура... Баам моргнул. Вздохнул. Раньше его местом была пещера с Рахиль, но он ошибся, приняв желаемое за действительное. Довольствовался малым, был счастлив одними разговорами с ней... А мир оказался намного больше, жёстче – и ярче. И вовсе не солнцем на небосклоне. Кун словно что-то почувствовал. В его глазах Бааму почудилось нечто тёмное, тягучее, чему он не смог подобрать название. Он хотел было спросить, что случилось, но Кун опередил его: – Я приму тебя таким, какой ты есть, как ты однажды принял меня. – Кун прикрыл глаза, а когда открыл – наваждение исчезло. Перед Баамом сидел он же, но совершенно спокойный, собранный и чуточку насмешливый. Без этой насмешки Кун не Кун. – Ты ведь всё равно останешься Баамом, а это главное. Он отставил на тумбочку кружку и пододвинул свой стул ближе к стулу Баама. Деревянные ножки проскребли по металлическому полу. – Ну да, – Баам неловко рассмеялся и покорно передал Куну свою кружку. Тот убрал и её, а потом и вправду ободряюще хлопнул Баама по плечу. Ладонь у него была узкая, с длинными пальцами, но хватка – крепкая и сильная. – Я буду рядом, – твёрдо сказал Кун. Он смотрел прямо, и в полумраке его глаза казались не синими, а намного более тёмными. Наверное, тогда тоже была игра света и тени. – Спасибо, – снова ответил – выдохнул – Баам, и замолк, не уверенный, что стоит продолжать. Но, кажется, его слова были излишними, потому что Кун задорно, по-мальчишески улыбнулся: – Да тебе спасибо. Знаешь, если бы не ты, я бы был тем ещё сухарём! Хорошо, что мы встретились, верно? Они переглянулись и приглушенно рассмеялись, сидя по-прежнему близко и чувствуя тепло друг друга. Сквозь смех Баам даже не выдавил ни слова – просто кивал, и этого, кажется, было вполне достаточно. Он всё ещё не был уверен, что нашёл своё место в жизни. Но твёрдо знал одно – ничего из совершенного им не было пустым и ненужным. И Кун, перехватывающий его ладонь, явно был с ним согласен.