Невидимые узы-2: Не урони моё сердце

      Литвинов чувствует запах свежесваренного кофе, улыбается, потягивается всем телом и открывает глаза. Минуту недоумённо смотрит вокруг, не понимая, где он находится. Память услужливо подсказывает ему последнее событие вчерашнего дня: книга в руках, заинтересованное личико дочери напротив. Она, кстати, тёплым котенком спит сейчас в своей забавной пижаме с заячьими ушками на капюшоне, прижавшись к его боку и тихонько посапывая в левое плечо.       «Блядь», — мысленно матерится Дэн и переводит взгляд на часы. Семь утра. Андрей, наверное, весь извёлся. Данька тянется к телефону и непонимающе смотрит на мёртвый дисплей. Нажимает кнопку «включить», ждет загрузку медиафайлов, телефон вибрирует от входящих сообщений о пропущенных звонках.       «Это пиздец», — Литвинов поднимается, бережно укрывает спящую Сонечку одеялом, целует в лоб и идёт на кухню. Застывает на пороге и смотрит на Кристину в лёгком домашнем платье, которая возле плиты занята приготовлением блинчиков.       Дэн тихонько кашляет, Кристина поворачивается к нему, улыбается, притягивает за шею и чмокает в нос, ни на секунду не оставляя сковороду без присмотра:       — Доброе утро, милый. Сейчас я тебе кофе налью, только что сварила.       — Почему у меня телефон отключён?       — Ты так сладко спал, мне не хотелось, чтобы тебя разбудили.       — Или тебе хотелось, чтобы Андрей с ума сходил? Он звонил?       — Всё в порядке, успокойся. Да, звонил, я ему сказала, что ты устал и уснул. Не волнуйся.       — Поцелуй Сонечку, когда проснётся. Скажи, что сегодня курьер привезёт ей тот кукольный дом. Я поехал.       — А кофе?       — Обойдусь, — бросает Даниил и уже возле двери оборачивается: — Зря ты, Кристина, делаешь то, что может повлиять на мои отношения с Андреем. Лучше тебе от этого не станет.       — Как знать, — уже в закрытую дверь цедит Кристина.

* * *

      Литвинов несётся на всей скорости по магистрали, в голове бьётся: «Только бы успеть. Только бы он ещё не уехал на работу».       Бросает мотоцикл прямо возле подъезда; местные бабульки его любят, так что не дадут, если что, украсть любимую игрушку.       Скачет через ступеньки на свой этаж, ждать лифт ему терпения сейчас не хватает. Открывает дверь, заглядывает на кухню.       Андрей стоит возле окна, спиной к двери, и заинтересованно смотрит вдаль. Данька тихо подходит к нему, почти на цыпочках, дышит в шею, прижимается щекой к спине и просит:       — Прости? Я испортил наш романтический вечер. Сам не знаю, как вырубился.       Андрей глубоко вдыхает, поворачивается к своему парню, приглаживает ладонью его растрёпанные волосы:       — У нас всё в порядке, Даня?       — У нас всё в порядке, Андрей.       — Почему тогда мне так не кажется?       — Андрей, — на глаза Даньки наворачиваются слёзы, — я люблю тебя. Что мне сделать, чтобы ты не сомневался в этом?       — Мы стали такими разными, — вздыхает Андрей.       — Когда мы успели стать разными? То, что мы занимаемся каждый своим делом, не значит, что это будет нас разделять. Ты — половина моей души, мой чёртов кусочек пазла. Не смей так говорить, — Дэн утыкается лбом в широкую грудь Андрея, — я даже думать не хочу, что ты это серьёзно.       Литвинов поднимает глаза и внимательно вглядывается в лицо друга. Проводит пальцами по линии подбородка, обводит губы, слегка надавливая на них и всё так же не разрывая зрительного контакта. Дождавшись, когда рот Казанцева приоткроется от настойчивого давления, вжимается в него так, что они стукаются зубами.       — Мой Андрей, мой Андрей, — как в лихорадке шепчет Дэн, отрываясь от горячих губ, судорожно расстёгивает пуговицы на рубашке, скользя по обнажающейся коже губами, задевая зубами и тут же зализывая укусы.       Опускается на колени, расстёгивает ремень, молнию и тянет вниз строгие чёрные брюки. Андрей, как обычно, вцепляется во всё, что находится в такие моменты под рукой, только не волосы Дэна. Раньше, чтобы не проявлять слишком открытую доминантность, теперь, уже на рефлексах, чтобы не примять всегда тщательно уложенные волосы партнёра.       Данька же — сам тянется к его рукам, вцепившимся в край подоконника, и перекладывает их себе на затылок. Поднимает голову, облизывает губы, приближает их к подрагивающей головке члена, складывает вместе и целует в самую верхушку, задевая языком чувствительную уздечку.       Андрей поглаживает густые волосы друга, очень мягко подталкивает его вперёд, и Данька, всей поверхностью языка медленно облизав головку, насаживается ртом до самого основания, почти утыкаясь носом в подтянутый живот Казанцева.       Тот резко выдыхает, пытаясь унять дрожь в ногах, а Дэн, уже скользит обратно к началу, почти выпускает член из губ, замирает и бросает короткое:       — Двигайся.       Андрей изумлённо смотрит вниз, парень сидит неподвижно, приоткрыв рот с припухшими губами. Осторожно Казанцев толкается бёдрами навстречу, плавно въезжая в расслабленный рот, притягивает Дэна ближе, сжимая пряди его волос. Выходит... толчок... ещё толчок... сумасшедшее удовольствие от покорности друга переходит в нестерпимое наслаждение. Андрей сбивается с ритма, чувствует руки Даньки на своих ягодицах, уменьшающие расстояние между ними и не позволяющие ему отодвинуться от терзающего его рта хоть на миллиметр. Парень отпускает ситуацию, разрешает себе почти полностью войти до самого горла и чувствует, как из него выходит накопившееся напряжение последних дней.       Дэн сглатывает, облизывает свои губы, тщательно вылизывает опадающий член друга, аккуратно натягивает обратно его брюки, застёгивает молнию, ремень, садится на пол, поджав под себя ноги, и спрашивает, глядя снизу вверх:       — Я прощён? Ты больше не сердишься?       — Я и не сердился на тебя.       — Это что же? Я просто так потратил приёмчик, который специально припас на случай твоего гнева? — удивлённо приподняв одну бровь, разочарованно спрашивает Данька.       Андрей смеётся, застёгивает рубашку и спрашивает:       — Много у тебя ещё таких приёмчиков?       — Не скажу, — надувает губы Даниил, — потому что ты хитрый подлец. Обманул меня.       — Мне пора ехать, — вспоминает Андрей, — ничего?       — Конечно, — вздыхает парень, — серьёзным дяденькам надо заниматься серьёзными делами.       — Что у тебя сегодня?       — Прямо сейчас у меня душ, ты меня развратил. Потом фотосессия у Миронова, новая коллекция «Armani». Ну, и одна очень неприятная для меня встреча.       — С кем?       — Знаешь Нонну Азарову?       — У тебя встреча с Азаровой? Удачи тебе. Что она хочет?       — Она хочет снимать меня.       — Она в тренде, — задумчиво произносит Андрей, — она вышла в десятку самых востребованных фотографов мира.       — Лучше бы она вышла нахуй, — не выдерживает Дэн, — наслушался я про её стиль работы. Ненавижу стерв.       — Ладно, малыш, я поехал, уже опаздываю. Люблю тебя.       — Люблю тебя, — не поднимаясь с пола, отвечает Литвинов.

* * *

      Андрей стремительно поднимается по лестнице компании, на ходу отвечая на приветствия сотрудников, открывает дверь в приёмную перед своим кабинетом и замирает на полпути. Около стола секретаря, рядом с печатающей что-то Юлей, склонившись над ней и глядя в монитор компьютера, стоит незнакомый парень. На какую-то долю секунды Андрею кажется, что это Дэн — такая же светлая макушка, стройная фигура. Но тут парень поднимает голову, и на Андрея смотрят пронзительные синие глаза совсем ещё юного мальчишки.       — Ой, Андрей Сергеевич, доброе утро, — щебечет, отрываясь от документов, Юля, — это Костя, помните, мы вчера с вами разговаривали об этом?       Костя улыбается и протягивает руку. Теперь Андрей видит, что первое впечатление обмануло его, парень совсем не похож на Литвинова, всего лишь сходство в некоторых деталях.       «Один типаж», — мелькает в голове Андрея, и он жмёт протянутую руку.       — Ну что ж, добро пожаловать в штат, Костя. Надеюсь, ты оправдаешь рекомендации своей сестры. Работы очень много. Справишься?       — Я постараюсь, — охрипшим от волнения голосом отвечает парень, не отводя взгляда от лица Казанцева.