Глава 8. Кроме любви твоей...
17 июня 2017 г., 19:34
Даниил, всё ещё хмурясь на неизвестно откуда взявшуюся за окном Нонну, поворачивается к Андрею:
— А как она на меня смотрит? Это её типичный взгляд — смотреть на людей как на вещи. Я ведь после подписания контракта, как ей видится, перехожу в её собственность. Мне порой кажется, что Азаровой кто-то забыл сообщить, что крепостное право в нашей стране отменено.
Андрей качает головой:
— Нет, Даня, тут что-то другое. Она в курсе наших отношений?
— Нонна никогда не интересуется личной жизнью своих моделей, — пожимает плечами Дэн, вновь смотрит за стекло, изгибает губы в улыбке и машет ей кончиками пальцев:
— Хэлло, — не разжимая губ, цедит он и спрашивает Андрея: — Как думаешь, много она сейчас видела?
— Понятия не имею. Мне без разницы. Для тебя это имеет значение?
— Да нет. Нонна вертится в слишком серьёзных кругах, может слить информацию, тебе такие сплетни совсем ни к чему. Я переживаю за тебя.
— Не в первый раз тебе говорю, — твёрдо отвечает Андрей, — что я эти сплетни вертел на одном месте. Хочешь, интервью дам на тему, как я люблю тебя, и в каких позах мне нравится тебя трахать?
Нонна поднимает руку в ответном приветствии и набирает номер на телефоне.
— Пришло счастье в дом, когда не ждали, — обречённо вздыхает Данька, глядя на свой оживший мобильник. — Здравствуйте, Нонна. Слушаю вас. И как далеко шагнула техника — не только слушаю, но и вижу в формате 5D.
Из динамика слышится ответ:
— Ты невероятно остроумен. Тебе надо с твоим юристом подъехать сегодня ко мне в офис. Мы составили контракт, тебе надо ознакомиться.
Дэн кивает:
— Хорошо, подъеду после трёх.
— Рядом с тобой Андрей Казанцев, если не ошибаюсь? — спрашивает Нонна. — Директор одного из филиалов холдинга «Альфа»?
— Возможно, — осторожно отвечает Дэн.
— Ладно, неважно. Жду в офисе, — обрывает разговор Нонна и отключается. Резко поворачивается, садится в машину и отъезжает от кафе, забыв, зачем останавливалась.
Литвинов поворачивается к другу:
— Думаю, всё же видела она немного: поцеловать я тебя всё-таки не успел, а то, что мы сидим так рядом друг с другом, так, может, ты на ухо глуховат и мне пришлось… — тут голос Дэна становится на порядок ниже, — наклониться к тебе так близко, чтобы ты всё точно расслышал. Или, может, мы обсуждали какой-нибудь секрет. Например, как тебе было хорошо, когда я тебе полчаса назад отсасывал в твоём кабинете.
Данька тянет Андрея за шею к своему лицу:
— А вот теперь я тебя поцелую, даже если сейчас за окном будет стоять хоть Нонна, хоть сам президент, хоть вся королевская конница и вся королевская рать.
* * *
Литвинов подъезжает к офису Азаровой в половине четвёртого. Его юрист уже там, внимательно просматривает страницы контракта. Улыбается своему клиенту и протягивает ему документ: — Всё чисто, никаких подводных камней. Стандартный контракт сроком на год с возможностью продления по желанию сторон. Дэн садится в кресло и погружается в изучение условий соглашения. Внезапно хмурится, ставит палец на озадачившую его строку, поднимает глаза на стоящую возле окна Нонну: — Это что? — Месяц съёмок в Нью-Йорке. Не благодари. — И не собирался. Ты ничего об этом не говорила. — А это не само собой ясно? Натуру для «Tiffany» мы будем снимать именно на Манхэттене. Надо объяснять почему? Дэн в раздражении бросает контракт на стол. Нонна поворачивается к юристам: — Можете быть свободны. Присаживается на стол перед креслом, оказываясь между расставленных в стороны ног Литвинова: — Ты ведёшь себя как маленький капризный ребёнок. Что не так с Нью-Йорком? Дэн пожимает плечами: — Я не хочу сейчас никуда уезжать. Нонна удивлённо поднимает брови: — Ты меня поражаешь. Любой другой на твоём месте сейчас бы по потолку от приступа эйфории бегал. Такие возможности. А ты ломаешься, как несовершеннолетняя девочка. Теперь я удивляюсь, как ты вообще смог так высоко подняться при таком отношении к работе? — Может, я так высоко поднялся, потому что совсем к этому не стремился? Нонна поднимается и нависает над парнем, упёршись руками в спинку кресла по обе стороны от головы Дэна: — Послушай, мальчик. Надо быть последним дураком, чтобы не видеть всех перспектив этой сессии. Это поднимет тебя на такой уровень… — И тебя? — насмешливо уточняет Литвинов, закидывает назад голову и смотрит в её глаза, которые сейчас так близко, что видно каждую ресничку. Нонна замирает над ним, а парень, протягивая руку и ведя пальцами по её щеке, вполголоса замечает: — У тебя слишком большие аппетиты, Нонна. Азарова, пытаясь сейчас понять, о чём именно он говорит, наклоняется ещё ниже… уже в миллиметрах от его губ: — Может, именно поэтому я столько добилась? В груди Даньки разбивается хрустальный шар, наполненный жидким пламенем, жар распространяется, течёт огненными реками по его венам. Он ощущает тепло чужого тела совсем рядом. Хмурится, цепляет пальцем верхнюю пуговицу рубашки Нонны, облизывает губы и шепчет: — Ты ведёшь себя как мужик, Азарова. Нонна, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, хрипло шепчет в ответ: — Тебя это возбуждает? — Меня это напрягает, — вдруг обрубает Дэн, сжимает руки Нонны и отодвигает от своего тела. Встаёт, снова берёт контракт в руки: — Ладно, я подпишу. Что значит месяц по сравнению с вечностью. Ставит подпись, оборачивается к Нонне: — Я ещё тебе нужен сегодня? — Нет, начинаем работать через неделю. Дэн идёт к двери. Азарова смотрит ему в спину и вдруг с её губ слетает вопрос: — Андрей Казанцев тебе кто? Литвинов замирает, словно ударившись о невидимую стену, поворачивается и с изумлением смотрит на неё: — Мне говорили, что тебе безразлична жизнь твоих моделей вне студии. — Так и есть. И всё же? — Друг. — Друг? — Мы выросли вместе, мы почти братья. — Картина, которую я видела в кафе, была далеко не братская. Дэн прищуривается: — А что ты видела? Как мы держались за руки? Так мы с самого детства так делаем. Знаешь ли, кинестетикам* так проще общаться. Слышала про такой способ восприятия мира? Литвинов фыркает и скрывается за дверью.* * *
Андрей поднимается по лестнице, улыбаясь своим мыслям. Перед дверью на минуту останавливается, набирает сообщение: «Кроме любви твоей, мне нету солнца»**, отправляет абоненту «Мой светлый ангел». Ждёт ответ, который приходит почти тут же: «Кроме любви твоей, мне нету моря»**. Улыбается ещё шире и заходит в приёмную. Кости на месте нет, Андрей растерянно смотрит на пустое место секретаря, поиски приводят его в туалетную комнату, где и обнаруживается парень, прижавшийся лбом к зеркалу над раковиной с трясущейся сигаретой в пальцах. Андрей окидывает взглядом поникшие плечи Яковлева, ему становится стыдно за недавнее поведение Дэна, который вдруг решил устроить уникальную по своей драматичности сцену ревности. Этот мальчик, в сущности, ни в чём не виноват. Литвинов удивил его, обычно такой дружелюбный и открытый, сегодня он был похож на главу прайда***, охраняющего свою территорию. Казанцев смотрит на вздрагивающую спину Кости и вдруг понимает, что тот плачет. Андрей подходит к нему, кладёт руку на плечо и тихо зовёт: — Костя? Что-то случилось? Тот вздрагивает всем телом, поворачивает к нему покрасневшее лицо и, избегая смотреть в глаза, отвечает: — Нет. Простите. Всё нормально. Просто устал. — Может, тебя отпустить домой? — Нет, — мотает головой парень. — Я в норме. Честно. Андрей чувствует к этому мальчику жалость, непонятно откуда появившуюся в его мыслях. Протягивает руку и кончиками пальцев вытирает застрявшую слезу на его ресницах. Костя пытается отстраниться, но позади мрамор раковины — отступать некуда. Парень покорно прикрывает глаза, а Андрей уже тянет руку к волосам, проводит ласково снизу вверх: — Прости Даньку, он не такой, каким ты его сегодня видел. Я не знаю, что на него нашло. Костя открывает глаза, наклоняет голову, подстраиваясь под движения руки Андрея по своим волосам: — Я знаю, что на него нашло, — отвечает парень. — Он почувствовал соперника. — Что? — Вы мне очень нравитесь, Андрей Сергеевич, — решительно, на одном дыхании, выпаливает Костя. Казанцев серьёзно смотрит на него, стоя всё так же близко, спустив руку уже на шею и поглаживая нежную кожу пальцами: — Костя, ты очень милый. Ты не представляешь, какой ты милый. И ты так похож на него, когда ему было столько же, как тебе. Андрей тянет Яковлева к себе, почти вплотную вжимает его тело в своё, ведёт губами по его щеке к уху и шепчет в самую душу: — Но мне никто не сможет заменить его. Он — смысл моего существования. Я живу им каждую минуту своей жизни. Даже когда его нет рядом, он всё равно тут, в моих мыслях. Тут Андрей отстраняется и снова серьёзно смотрит на Костю: — Ты понимаешь меня? Тот резко выдыхает, кусает губы и молчит, не отрывая взгляда от серых глаз Казанцева. Андрей продолжает: — Я люблю его с одиннадцати лет. Мне кажется, что я люблю его с момента своего рождения. И в богатстве, и в бедности, пока смерть не разлучит нас. Ты понимаешь меня? — повторяет он. Костя кивает. Андрей гладит его по щеке открытой ладонью, Яковлев накрывает её своей. Переворачивает и смотрит на белый рубец шрама: — Откуда это? — У Дани такой же, — отвечает Казанцев. — Нам было одиннадцать. — Вы так сильно любите его? — Только его, — как истину произносит Андрей. И заканчивает: — Простишь меня? — Вы ни в чём передо мной не виноваты. Я знал, на что подписываюсь, — криво усмехается Костя. — Я постараюсь не доставлять вам лишних беспокойств. ______________________________ *Кинестетики — это тип людей, которые чувствительны к прикосновениям. Они все ощущения жизни воспринимают через ощущения тела. ** Строчки из стихотворения В. Маяковского «Лиличка». *** Прайд — семейная стая львов.
