Мазохист

Крис, если честно, в душе не ебёт, когда надравшаяся дешёвым алкоголем Мун стала его раздражать. Пьяная Эва всегда ассоциировалась с доступностью, влажными поцелуями в шею и насквозь мокрыми трусами, которые он, откровенно говоря, обычно даже ленился с неё снимать – просто отодвигал в сторону перед очередным быстрым трахом на очередной беспонтовой вечеринке. Теперь её пьянство выводит из себя, и Шистаду, если честно, совсем не хочется копаться в своей голове в поисках разумной причины этих изменений. У него теперь новая жизнь. Армия, как попытка остепениться. Помощь родителям на загородном участке по субботам, как попытка доказать, что он хороший сын. Воскресные вечера в гараже под капотом любимой тачки или в компании друзей, как попытка убить время или провести его с пользой. Вся его жизнь теперь – это жалкая попытка доказать, что он вовсе не проебался, что он достоин лучшего, что всем пора бы уже позасовывать грязные языки в глотки, потому что он что-то большее, чем смазливый мальчик для ебли. И совсем не важно, что почти каждую пятницу, когда Кристофер приезжает домой, на очередной тусовке он обязательно пересекается с Мун и её подружкой, имя которой безумно импонирует Шистаду. Наверное, потому что она его тёзка. Хотя, возможно, причина кроется в другом: благодаря тому, что родители дали им одинаковые имена, почти два года назад он впервые увидел эту рыжую дьяволицу, и теперь у него есть возможность видеть/целовать/трахать Эву по пятницам. Но по пятницам Мун всегда пьяна, а это раздражает Кристофера Шистада. Раздражает так сильно, что хочется засунуть два пальца ей в рот, чтобы вместе с рвотой из неё вышел весь алкоголь, чтобы она хоть раз посмотрела на него и осознанно предложила взять её, а не судорожно расстёгивала его ширинку, потому что серия выпитых шотов в крови говорит ей срочно засунуть член Шистада в рот. Крис каждый раз видит эту картину. Невменяемое состояние, отсутствие координации, готовность раздвинуть ноги на любой горизонтальной поверхности. Крис каждый раз видит эту картину, и ему хочется зарычать от досады, потому что Мун снова ничего не понимает, а сам Шистад вдруг понимает всё и сразу, и от осознания навалившегося пиздеца хочется уже не рычать, а скулить, как щенку. Наверное, именно поэтому уже месяц он не ходит на эти вечеринки, потому что знает, что опять сорвётся, что опять будет ненавидеть себя за слабость перед этой неугомонной девчонкой. Плевать, что он уже полгода не трахает никого, кроме неё. В армии избыток тестостерона выплёскивается во время бесконечных тренировок и учений. В пятницу у него по расписанию была Эва Мун. А ещё два дня он отходил от переизбытка ненависти к себе. Впрочем, месяц без Эвы стал для него своеобразной панацеей. Конечно, надрачивая в душе, как мальчишка, он всё ещё представляет её, но он ведь не подыхает от того, что не видит её каждую неделю, как раньше. Это доказывает, что он сильнее, чем думал сам. Конечно, всё могло бы быть по-другому. И Шистад, вопреки собственным принципам, даже пробовал что-то изменить. Дважды. Первый раз он оставил её в своей постели, хотя обычно выкидывал девчонок сразу же после перепиха. Он думал, что если проснётся и увидит трезвую Мун, то наверняка сумеет её убедить в том, что проводить время вместе можно не только нажравшись в слюни. Но она убежала из его дома задолго до того, как он проснулся. Вторая попытка тоже была неудачной. После жарких поцелуев в доме их общего знакомого секс у них так и не случился, потому что кому-то срочно понадобилось в ванную комнату, которую Крис с Эвой оккупировали для своих утех. Мун как-то очень скоро скрылась из вида, а Шистад не стал её искать. Просто скинул ей сообщение с предложением встретиться и попить кофе вместе на следующий день. Но она так и не ответила. Тогда Крис просто пустил всё на самотёк, продолжая вдалбливать Эву в дешёвые матрасы. Больше не тащил её к себе, не навязывался. Он давал ей то, что она от него хотела, и надеялся, что рано или поздно это влечение к Мун пройдёт. Но оно не проходило. Потому решение просто исчезнуть из её жизни стало единственно-правильным. И когда в Осло прилетает Вильям и с порога говорит, что они едут на день рождения Эвы, Крис только согласно кивает, лишь потом запоздало решая, что он конченный мазохист. Кристофер скучал по Вильяму, но он уже привык жить без него, потому, кажется, по Мун он соскучился больше. Наверное, именно поэтому он не может сдержать дурацкой улыбки, когда выходит из машины Магнуссона и направляется в её сторону. Вильяму сейчас будет явно не до него. Это к лучшему. Потому что, когда перед ним в сексуальном платье, оголяющем участки кожи на рёбрах, стоит Эва, приоткрывающая рот от удивления, Кристоферу явно не до Вильяма. – Прости, что не поздравил тебя в пятницу, – привычным движением Крис заправляет за ухо выбившийся из небрежного пучка Эвы локон. – Подарок мы с Вильямом дарим от нас двоих, но Магнуссон тут, если честно, не ради тебя. Они одновременно поворачиваются на буравящих друг друга взглядами Нуру и Вильяма, но тут же отводят глаза, не желая становиться свидетелями такой интимной сцены. – А ты, значит, здесь ради меня? Или в качестве моральной поддержки? – Эва сжимает в пальцах верёвочки объёмного пакета от Pandora и даже не пытается скрыть собственного волнения. Она, чёрт возьми, растеряна. Она не знает, что говорить, как себя вести. Это же чёртов Пенетратор Крис, и лучшим завершением этого вечера будет, конечно, секс с ним. Но она недостаточно пьяна для того, чтобы начать с ним заигрывать. А он, как и всегда, даже не попытается сделать первый шаг. Каждый грёбанный раз именно она выискивает его в толпе, именно она напивается, чтобы набраться смелости и растаять в его руках. Именно она старается лишний раз не навязываться, потому что боится, что Шистаду она просто однажды так надоест, что он будет воротить от неё нос, как от прокажённой. Потому что её саму от себя уже тошнит. Его, похоже, тоже, потому что последнее время он совершенно пропал из поля её зрения. – Конечно, ради тебя, – Шистад улыбается, и это выводит Эву из оцепенения. Но лучше бы не выводило, потому что теперь она в другом агрегатном состоянии и готова рассыпаться прямо здесь. Где там её шестилитровая бутылка Martini**? – Что ж, поздоровайся с девочками, думаю, они будут рады, что ты приехал. Как и я, – в глотке совершенно сухо, а ответ похож на тупой набор слов. Мун пятится, чтобы сбежать от собственного позора. – И спасибо за подарок. Эва порывисто обнимает Криса, потому что именно так обычно делают люди, которые принимают поздравления, но тут же отстраняется, потому что от него снова умопомрачительно пахнет, и если он успеет скользнуть рукой по её талии, то она уже не сможет уйти. Мун уже не видит, как Шистад хмурится, глядя ей вслед. Крис обводит глазами компанию ребят, которые собрались, чтобы поздравить малышку Мун с днём рождения. Большую часть присутствующих он видит впервые, но некоторым всё же кивает в приветственном жесте, а жизнерадостную Крис с удовольствием стискивает в объятиях. Пожалуй, из компании девочек девяносто девятого года, именно её он любит больше всего. Именно она заботится об Эве на вечеринках, всегда следит за тем, чтобы она была доставлена домой. А ещё в тайне переписывается с Шистадом, докладывая о сексуальных подвигах Мун. Точнее, об их отсутствии. Крису просто важно знать, что она ни с кем не трахается, кроме него. Хотя в последнее время от него ей тоже не перепадает. – Она заблюёт тебе весь участок, – с улыбкой говорит шатен, разглядывая Эву, в горло которой через воронку и резиновую трубку Эскиль заливает Martini из огромной бутылки. Берг от души смеется, тоже не отводя глаз от подруги, которая в местами мокром платье начинает танцевать босиком на траве. – Я бы на твоём месте лучше беспокоилась о себе. Сам ведь знаешь, ещё пара бокалов чего-нибудь горячительного, и она потащится соблазнять тебя. И заблюёт она не мой участок, а твою одежду, – Крис протягивает Шистаду банку пива, наблюдая за тем, как его брови сходятся на переносице. Впрочем, после первого глотка холодного напитка он немного расслабляется. – Что ж, тем быстрее мы снова окажемся без лишнего шмотья. Берг одобрительно ухмыляется и тащит его знакомиться с ребятами, которых неугомонная Мун позвала к себе на праздник. Знакомиться с кем-либо желания нет, особенно с тем самым Адамом, который однажды мелькнул в ленте у Эвы. Крис знает, что у них ничего не было, но сальные руки этого придурка дотрагивались до тела его Мун, и какого-то хера его челюсть до сих пор цела. Впрочем, портить праздник рыжей совсем не хотелось, поэтому Шистад, прихватив с собой уже вторую бутылку пива и затолкав поглубже никому не упавшую ревность, заходит за дом и усаживается прямо на траву, разглядывая задний двор. Сигареты, завалявшиеся в кармане его куртки, находятся как никогда вовремя, потому парень сидит и курит, наслаждаясь собственным одиночеством. Он не собирался сидеть здесь весь вечер, как отшельник, просто ему, определённо, нужен перерыв. Обнажённые участки кожи Эвы Мун слишком часто мозолят глаза сегодняшним вечером. – Раньше ты был душой любой компании, Кристофер. Давно переквалифицировался в аутсайдера? – по голосу Эвы можно было легко догадаться, что она наверняка шла за Шистадом по стеночке. Мун неуклюже плюхается на колени Криса, чуть не пролив на него его же пиво, но он вовремя убирает его в сторону, обвивая руками желанное тело. Она цепляется за его плечи, не ожидая ответа на свой глупый вопрос, целует его щёки и шепчет что-то о том, что соскучилась. Шепчет совсем тихо, наверное, боится, что он услышит или, боже упаси, запомнит, что ей вовсе на него не плевать. Прижимая к себе Мун, Шистад думает о том, что дико хочет увезти её подальше отсюда, чтобы от души с ней натрахаться. Не только сегодня. Но и в субботу. И в воскресенье. И чтобы она встала проводить его на автобус в понедельник. Чтобы грустно улыбалась, прощаясь с ним на неделю, поправляя манжеты на его форме. Чтобы он знал, что, кроме его родителей, кто-то будет стоять на станции в следующую пятницу. Но он ненавидит снова пьяную Мун за то, что она даже не вспомнит на следующее утро, как вылизывала его язык и шептала в ухо, как ей было хорошо с ним. Под ним. На нём. Мысли, лихорадочно сквозившие в голове, отступают на второй план, когда мимо проносится убегающий от Крис Эскиль. Берг, похоже, решила запечатлеть все самые незабываемые моменты этого вечера, потому бегала с новым айфоном и фотографировала всех подряд. – Спалились, ребятки? – её довольный тон вызывает улыбки Криса и Эвы, потому на фотографии*** они чертовски счастливые, с мечтательными и довольными взглядами. Берг уходит, оставляя после себя послевкусие какой-то недосказанности. Снова начать целоваться – странно. Момент уже упущен, да и Крис смотрит слишком внимательно, чтобы просто засосать его в ответ. – Мун, когда я только приехал, ты была практически вменяемой, я даже думал поболтать с тобой по-человечески, но ты избегала меня всеми возможными и невозможными способами. Но теперь, когда от тебя за версту несёт алкоголем, ты снова в моих объятьях. Я чувствую себя страшненькой и никому не нужной девочкой, которую потрахивают исключительно по пьяни на вписках, – напускная обида не мешала ему скользить рукой по внутренней части бедра Эвы, задирая и без того короткое платье. Мун снова отдала предпочтение кружевным трусикам, словно знала, что сегодня к ней заявится Шистад. Кружево на теле Мун – слабость Кристофера. – Скорее наоборот. Я таким образом пытаюсь стать немного раскованнее, чтобы собраться с духом и подкатить к самому красивому засранцу на любой вечеринке. – Мне льстит то, что почти на каждой вечеринке роль «самого красивого засранца» уготована мне. – Не почти, а на каждой. Она перекидывает ногу через его бёдра, чтобы усесться на Шистаде в позе наездницы. И он бы не стал медлить, поиграл бы немного с её телом, потом завалил на траву, в надежде, что Берг со своей страстью к фотографии не решит снова проверить их. Если Эва хочет быть оттраханной на грязной земле на собственной вечеринке, он не будет её разубеждать. Кто он такой, чтобы доказывать ей, что она достойна большего? Почему он должен смотреть на неё, как голодный котёнок, когда она крутит бёдрами перед Адамом, прижимаясь к нему спиной? Почему, сука, он должен сидеть и курить, хотя уже почти полгода не брал в рот сигарет, а эта полупустая пачка просто завалялась в висящей в шкафу куртке? Он бы не стал медлить. Но… – Поехали ко мне? – Эва смотрит с надеждой, и Кристофер проглатывает тугой ком в горле. – Я пойму, если ты откажешься. Мы, конечно, можем остаться у Крис на ночь, но мне бы не хотелось её стеснять. Здесь и так останется много народа, – она положила руки на плечи Криса, ожидая ответа, но он продолжал всматриваться в её глаза, которые в темноте казались почти чёрными. – Оу, ты… просто не хочешь со мной, да? Берг, наверное, не будет против, если ты останешься. Или ты уедешь с Вильямом? Он ведь за рулём, вряд ли пил сегодня. Шистад видит разочарование Мун, которое она умело пытается скрыть за бодрой болтовнёй. Она делает попытку подняться с его бёдер, но Кристофер усаживает её обратно. – Не боишься, что я решу остаться на завтрак, а не убегу, как это делаешь ты? Эва пьяная, но не настолько, чтобы не распознать упрёк в его вопросе. Эва кривит губы и складывает руки в замок, стараясь не дотрагиваться до Шистада, который обвил руками её ягодицы. – Какая разница, Крис? Ты бы все равно выкинул меня утром. Я решила упростить нам жизнь. Тебе не пришлось искать способы помягче меня выпроводить, мне не пришлось лишний раз надеяться на что-либо. Шистад чуть подгибает колени, из-за чего Эва становится ещё ближе. Она практически дышит ему в губы, впиваясь чуть отросшими ногтями в ладони. – Конечно, у меня ведь на лице написано, что я годен только лежать со стоящим колом членом на радость толпе вопящих девиц. Со мной не о чем поговорить, на меня нельзя положиться, обо мне не нужно заботиться. Меня не нужно приглашать на свой день рождения, не нужно отвечать на мои сообщения, не нужно оставаться в моей постели утром. Можно просто периодически использовать меня в качестве препарата для женского здоровья. Большего я не стою. Да, Эва? А Эва молчит и совсем не знает, что говорят в таких случаях. Видит, как сжимаются его челюсти, чувствует, как его пальцы впиваются в её бёдра, слышит, как часто и глубоко он дышит. И всё равно молчит, потому что боится, что с губ ненароком сорвётся… – Кажется, я влюблена в тебя, Кристофер, – ну вот, что и требовалось доказать. Язык пьяная Мун совсем за зубами держать не может, но его пальцы чуть расслабляются, а это значит, что, возможно, всё не зря. – Мне это совсем не нравится, чтоб ты знал. Я бы хотела, чтобы всё было, как раньше. Потому что я боюсь, что тебе совсем не нужно то, что я могу тебе предложить. Кристофер задерживает дыхание на мгновение, пытаясь понять, было ли это очередным пьяным бредом, или рыжая действительно проболталась по глупости. Он чувствует мурашки, бегущие от поясницы к основанию шеи, и понимает, что самую малость сходит с ума, потому что дико хочет рассмеяться. Прошло не меньше минуты перед тем, как лицо Шистада озарила счастливая улыбка. Он откинулся спиной на траву, всё ещё придерживая Мун за бёдра, и прошептал: – Вызывай такси, Эва, я всё же хочу узнать, что ты можешь мне предложить. Совсем не важно, что до дома Мун они добрались не сразу: Эскиль, душивший в объятиях Кристофера, уговорил ребят заглянуть к ним на afterparty, где они вчетвером уговорили бутылку дешёвой водки. Главное, что этой ночью Эва заснула в одной постели с Шистадом. К слову, завтрак ему рыжая так и не приготовила, потому что всё утро стонала от ноющей боли во всём теле и дикого похмелья. Зато Кристофер, заботливо намыливающий рыжие волосы Мун её любимым шампунем, сделал это утро не таким уж и отвратительным.