Перемены

Кто я? Ненормальный? Наверное. Психопат? Возможно. Больной на всю голову? Не отрицаю. Безумец? Да. однозначно!

Направившись в обратную сторону, Хоррор уже продумывал новую игру, наигравшись вдоволь с головами и их телами. "Интересно, а как же нам повеселиться в этот раз? Хм, а что, если вырвать им глаза и запихать их в глотку, зашив рты ниткой, чтобы они смогли разглядеть, насколько они прогнили изнутри? Нет, это слишком скучно, а что, если сделать небольшой надрез и постепенно, доставляя неимоверные мучения, доставать их внутренности? Быстро умрут, если к примеру вырезать почку, уже могут откинуть копыта, лапы и всё остальное. Я уже чую запах крови, ощущаю её приторный гурманский вкус, вижу их страх, чую его, желаю этот страх видеть всё время в этих искажённых лицах! Такое шоу, такое зрелище будет выше всяких похвал! Кровавый праздник, будет бал!" Он хочет увидеть, как эти мрази подавятся своими же прогнившими органами, которые он не поленится и затолкает в их отвратные глотки, нет! Он заставит их поедать друг друга, пока не останется кто-нибудь один и его можно будет наградить скорой смертью, если хорошо постарается. Уже представляет, как они будут мучиться в смертельной агонии, цепляясь за свою никчёмную жизнь, которая не стоит и гроша. Они давно прогнили до самого основания… Впрочем, как и он. Ве-се-ло! "Они все подохнут! Никому не сбежать. Они станут моей закуской, мои пиршеством и угощением." Хоррор, с хищным оскалом облизнул стекающую в предвкушении из его рта слюну, подходя к той самой будке, с чего всё и началось. В его руке красовался ржавый, окровавленный топор, что так подходил к его безумному образу, образу психа. Вся его куртка была запачкана кровью, благо свитер был кроваво-красным, и из-за этого на нём не были видны последствия недавней игры. На черепе тоже красовались уже засохшие капли крови, ботинки были нещадно перекрашены из чёрного в алый цвет, но шорты на удивление были чистыми, ни одна капля не попала на них, что очень сильно озадачивало. Приподняв остриё топора к своему рту, Хоррор слизнул появившемся кроваво-синим языком с металла остатки крови от прошедшей игры, которая, по его мнению, не была уж такой весёлой. Он хотел, нет, он желал и жаждал большего. Он желал видеть их муки, их отчаянные крики, крики о пощаде, что бы этот кровожадный монстр оставил их в покое. Пока они ещё могут кричать, пока ещё есть силы хоть на какой-то крик, хотя бы на вздох… Ах, сладкая мелодия для его ушей! «Глупые, наивные монстры, людишки, прочие существа. Всегда попадаются в мою ловушку. Ох, как же это прекрасно, когда глупые создания пытаются убежать, скрыться от меня, от меня, мать их за ногу. Как же забавляет эта наивность! В любом случае они подохнут, как и последующие за ними. Все до единого, подохнут и падут, как дорожка домино, плитка… Одна за другой, быстро, молниеносно. Все до единого, никому не позволю выжить. Слышите? Никому! Никто не сбежит от меня, я всех уничтожу! Всех превращу в бездыханный кусок мяса! А прекрасные кишки я одену себе как трофейное ожерелье на шею, я такое уже делал, это весьма прекрасный, но быстро портящийся аксессуар.» — Ты ведь тоже хочешь поесть, не правда ли, малыш? Хоррор прикоснулся своей щекой к ледяному металлу топора, от соприкосновения с черепом издавший приглушённый стук, будто бы поставили что-то стеклянное на камень. — Ха-ха, я знаю, знаю, что тебе тоже не терпится поиграть! Но подожди-подожди-подожди немного… Скоро начнётся самое интересное. Наша игра не окончена, мы только начали, дорогуша. Засунув руку в глазницу, от чего сразу же на область глаза напала резкая боль, он начал скрипеть своими костлявыми пальцами изнутри, в то же время смеясь, как сумасшедший, хотя он и был таковым. Из глазницы потекли две струйки кровавых слёз. Но нынешнему хозяину тела было это поровну, он привык к этой жгучей боли. Лишь эта боль давала ему понять, что он ещё жив, лишь она давала надежду найти хоть что-то светлое в давно уже съехавшем с катушек сознании, это была его ниточка за что-то «нормальное». Люди тоже так иногда поступали. Только они резали вены, принимали какие-то наркотические препараты, да что угодно делали, лишь бы чувствовать жизнь. Когда ты её не чувствуешь, на душе паршиво. И чтобы ухватиться за хвост этой надоедливой дамочки, «психи» делают то, что делают. Существуют. Они существуют, противореча правилам своей вселенной, своих законов, они идут против чёртовой системы, ощущая на себе тут же всю тяжесть жизни, которая избирает их как отбросов и ненормальных. Хоррор прекрасно знал это, он хотел чувствовать жизнь, но он изрядно её ненавидел. Поляна, на которой находилось его рабочие место, была заполнена многочисленными отпечатками ног-лап. Но каждый след вёл по разным путям, один из которых лежал на юг. Туда-то и направился монстр, таща по белоснежному снегу окровавленное орудие убийства, оставляя на снегу некую тропинку, тянущуюся с северной стороны. Словно бы алая краска на белом холсте, идеальное сочетание.

***

Проходя мимо могучий ели, он напевал тихую мелодию. Но резко прервался, услышав давно забытые звуки вырывающихся из-под земли костей. Выглянув из-за ели, он увидел на открытой поляне битву Папируса с его добычей, за которой он собственно и шёл. — Ну вот. Не видать мне сегодня органов… — С ноткой разочарования проговорил Санс, разворачиваясь в обратном направлении. Только он хотел уйти, как из ниоткуда прилетел ножик в миллиметре от его лица, после воткнувшийся в неповинное дерево. По щеке Хоррора, потекла дорожка крови, что бесшумно стекала и по капельке падала на белоснежный снег, иногда попадая на чёрную куртку, оставляя новые кровавые пятна. Санс повернул голову в сторону новоизбранной жертвы. И какое же было его удивление, когда он увидел главаря этой банды, ведь, как он помнит, этот монстр отправлялся на запад, в сторону Сноудина. В данный момент волк стоял неподалёку от места битвы. Папс, уклоняясь от очередной неумелой атаки, протыкает последнего врага острой костью, которая в буквальном смысле припечатала нападавшего к окрашенной его же кровью земле, пройдя остриём через всё его тело. После чего тот превращается в пыль. Потому, что Папс попал как раз-таки по душе. Направив взгляд на оставшегося монстра, судя по всему, их главаря, он увидел, что его взор направлен в совершенно другую сторону. Посмотрев туда, куда вёл его взгляд, он увидел своего «брата», но только некоторую часть его, так как другую, в том числе и топор, заслоняло дерево. Его брат без единой эмоции смотрел на монстра. В дереве, что находилось позади него, он заметил торчащий нож, а по щеке низкорослого скелета стекала из небольшой ранки кровь. От этого Папс вспыхнул пуще прежнего. Ведь никто не смеет доставлять боль его брату, кроме него самого. В прибывание злости Папирус, как и сам главарь, даже и не заметили, как Санс с игривой улыбкой с помощью телепорта переместил торчащий нож к себе в руку, при этом пряча его в рукаве. А топор благополучно приземлился на мягкий снег вблизи стоящего дерева. При этом еле слышным голосом, что даже больше смахивал на шёпот, произнес: -Извини, но сегодня ты не поиграешь… дружок. Сегодня я закончу всё быстро. Я же не хочу, чтобы тебя у меня отняли. И ты ведь тоже этого не хочешь? — Обратился он к мирно лежащему топору, одновременно натягивая на себя капюшон. И только Папс хотел атаковать обнаглевшего монстра, как Санс, направился на, по непонятной причине застывшего в ужасе, волка. Подойдя вплотную, Хоррор почти шёпотом произнес: — Знаешь, говорят, путь к сердцу, лежит через желудок… Так мы сейчас это и проверим. Волк хотел было что-то произнести в ответ, но его прервал резкий удар ножом в полость живота от чего он упал с застывшим комом в горле на колени, держась одной рукой за покрытую каплями крови чёрную куртку, а второй придерживал всё ещё торчащий нож в животе, который в то же время держал сам Санс. Из-под капюшона виднелась улыбка, больше смахивающая на оскал обезумевшего психопата. Вытащив окровавленный нож, Хоррор с новой силой воткнул его обратно, повторяя эти движения раз за разом, пока этот «кусок мяса» не свалился замертво, рассыпаясь в пыль. Санс вытер окровавленное лезвие об куртку, переводя свой безумный взгляд на Фелла. Тот вздрогнул. Хоррор с оскалом на лице и ножом в руке направился в сторону застывшего гвардейца, остановившись в паре сантиметров от него. Санс опустил голову вниз, попутно снимая с себя этот балахон. Папс, затаив дыхание, следил за действиями своего «брата». Хоррор медленно начал поднимать голову. После чего можно было узреть ужасающую улыбку безумца, а в кроваво-красных глазах виднелась жажда крови. Но спустя пару секунд Санс приобрёл прежний вид. Его безумная улыбка сменилась на более расслабленную, но всё же от неё веяло опасностью. Глаза были устремлены прямиком на, до чёртов удивлённого, гвардейца. — Чего застыл? Призрака увидел, что ли? — С ухмылкой обходя Папса, произнес Хоррор, направляясь в сторону Сноудина. — А? Что? Э-эй! Куда это ты направился?! А ну-ка быстро… э-э-э… Быстро на патрулирование! Папс, всё ещё прибывающий в небольшом шоке, пытался хоть что-то сказать, и, ничего лучше не найдя, он произнес то, что взбрело ему в голову. — Ты, что… Издеваешься? Повернувшись к гвардейцу, Хоррор хотел было что-то ещё возразить, но ему не дали этого сделать. — Быстро взял свою блядскую задницу и направился на свой пост! А иначе ты не сможешь больше на ней сидеть в ближайшие пару дней… Тебе всё ясно? Хоррор был не по-детски взбешён от такой наглости. Он был готов прямо здесь и сейчас выпотрошить наглого капитана королевской стражи, но его что-то удерживало, а точнее, это тело. Оно просто содрогалось от каждого произнесённого «боссом» слова, что немало бесило нового владельца. «Кусок прогнившего мяса, ну погоди у меня, скоро твоя голова будет красоваться у меня в коллекции, я тебе обещаю, а пока так уж и быть, поиграем по твоим правилам. Но это ненадолго! Скоро ты будешь просить о пощаде, ползая в своей же крови на коленках…» — Санс! — Архг! Да иду я, иду! Заебал уже… Произнеся последние слова чуть ли не шёпотом, Хоррор лениво поплелся в противоположную сторону, снова проходя мимо Папируса, который с непонятным взглядом смотрел на окровавленную куртку, после развернувшись и уйдя в куда-то на восток, вскоре пропадая из виду низкого скелета. Презрительно посмотрев в сторону, в которой до недавнего времени скрылся гвардеец, Хоррор всё же направился к тому дереву, где благополучно лежал его ржавый топор. — Ну что? Пошли ловить еду? Спрятав топор под курткой, при этом застегнув её с подобающей ему вечной, зловещей ухмылкой, он всё же направился на своё патрулирование. — Жалко… Жалко… Жалко, что всё веселье так быстро закончилось. Но впереди нас ждёт нечто интересное, я чувствую это!