Кофе

Утро понедельника Хатаке возненавидел уже с первыми звуками будильника. Выходные мужчина помнил достаточно смутно, только отрывками. Помнил, как они пили. Пили много, очень. Помнил, как Райдо бегал за добавкой и сигаретами. Помнил, как ехали на такси на квартиру Генмы. Помнил пьяный поцелуй с Анко, а дальше как-то совсем глухо. Только голова раскалывается, а сегодня еще и совещание намечается… Холодный душ помог немного из-за чего мужчина едва боролся с желанием остаться дома, наврав Цунаде про внезапную простуду. От столь соблазняющего решения его удерживало только желание поговорить с Сакурой. За эти выходные Хатаке много пил и думал. И к выводу он пришел такому, что должен был сделать все это раньше: напиться, подумать и, наконец, поговорить с Сакурой. Лишь бы только поздно не оказалось. Впрочем, Какаши и побороться готов. Она определенно этого стоила. Да и жизнь без нее приобрела серый цвет, впрочем, до встречи с Сакурой она всегда и была такой. Она своим появлением внесла в нее яркие краски. Разбаловала совсем, а Хатаке теперь отвыкнуть не может. Мучается. Харуно наверное об этом и не догадывается. В кафе с новыми ухажерами бегает… А Какаши вот один и тот же вопрос уже два дня мучает, и никак из его больной головы выветриваться не хочет. *** По дороге к собственному кабинету Какаши встретил многих знакомых, даже Наруто с Саем не опоздали ни на минуту, только Сакуру ему увидеть так и не удалось. Высшие силы словно издевались: куда бы Хатаке не приходил всегда оказывалось, что Харуно была там с минуту или две назад. Хоть за голову хватайся. Впрочем, за нее он и держался весь день. Ни одни из принятых им таблеток не смогли унять эту тупую боль. И день тянулся невообразимо медленно. Какаши, изредка бросая недовольный взгляд на висящие на стене часы, уже потерял всякую надежду поговорить с Сакурой. А ведь, черт возьми, спустя три месяца этой неразберихи и обид на счету каждая минута. Хатаке всегда опаздывал, но сейчас… он не мог себе этого позволить. Не сможет простить себе, если все закончится настолько глупо. Это будет слишком дорогая потеря, которую он позволить себе совсем не может. Но сегодня видимо все-таки не судьба… Когда до намеченного совещания оставалось десять минут, в кабинет Какаши влетел как всегда взъерошенный Гай. Мужчина широко улыбался и что-то кричал, из-за чего руки Хатаке несколько раз дергались в сторону стоящего на столе секретера. Голова и так нещадно болит и этот неугомонный идиот еще разорался. Когда-нибудь несчастный относительно новый секретер все-таки встретится с темной макушкой Майто. Этот он купил три с половиной месяца назад. Помнится, прошлый они с Сакурой случайно разбили, увлеченно целуясь. Слишком соблазнительно эта девчонка смотрится на его столе. И ведь знает же, что с ума сводит… И как же сильно ему сейчас не хватает этого. Сквозь собственные мысли Какаши слышит единственный адекватный вопрос от Гая: — А совещание сегодня вообще будет? — Будет, — вздыхает мужчина, проклиная Ибики из-за которого должно состояться это совещание. — Чтоб он обосрался! Выпроводив Гая из кабинета, Какаши начал собирать вещи, надеясь уйти домой сразу после совещания. Засиживаться на работе допоздна в его планы никак не входило. Прежде чем покинуть помещение, мужчина посмотрел в окно. Сакура как раз выходила из здания. Повезло ей освободиться раньше, а он из-за Ибики упускает такой хороший шанс проводить ее до дома и поговорить заодно. Сегодняшний день Какаши совсем не радует. Еще и голова вконец разболелась, хоть отрезай, к чертовой матери. *** День херовым выдался и у самой Сакуры. Уходя с работы, она чувствовала себя выжатой, как лимон. Столько бумажной работы у нее давно не было, да и Ино еще пристала после того ночного разговора, объяснений требовала и рассказа во всех подробностях. Хорошо хоть договорились собраться вечером за бутылочкой вина, а то на работе обсуждать неудачно закончившиеся отношения с собственным начальником Сакуре совсем не улыбалось. Не дай Бог, еще услышит кто, проблем ведь не оберутся, причем все трое. У Цунаде рука тяжелая. В том, чтобы возвращаться домой в одиночестве определенно есть и свои плюсы: можно спокойно послушать музыку, подышать свежим воздухом, зайти в булочную, что рядом с домом. Когда они с Какаши возвращались вместе, то всегда ехали на его машине, слушая что-нибудь из произведений Skillet или Panic! At The Disco. Других названий его любимых групп Сакура не знала, так же, как Хатаке никак не мог запомнить названия ее любимых цветов. Он всегда покупал первый приглянувшийся дорогой букет, а Харуно и не обижалась, хотя должна была, но его разве исправишь? Зато он знал, сколько ложек сахара нужно положить в ее чай или какое у нее любимое мороженое. Удивительно, но то, что оно шоколадное, Какаши запомнил с первого раза. Он помнил, что Сакура ненавидит холод и всегда накидывал на ее плечи теплый плед с медведями, когда открывал окно. О ее любимом горячем шоколаде он тоже всегда помнил и о любви к дождю. Пожалуй, эти первые попавшиеся дорогие букеты ему вполне можно простить… И как же, черт возьми, сложно было прожить без всего этого три месяца. Да и сейчас, честно признаться, легче не стало. Она соскучилась. Она, мать твою, слишком сильно соскучилась. И проходя мимо детской площадки неподалеку от своего дома, невольно вспомнила, как они с Какаши возвращались к ней именно этой дорогой. Он, кстати, редко ночевал у нее дома, да и пешком они прогуливались тоже слишком редко. *** Вечер выдался на удивление теплым, и Сакуре все-таки удалось уговорить Какаши прогуляться до ее дома пешком. Он редко когда отказывался от машины, но и она уговаривать умела. Да и погода определенно была хорошая. До дома Сакуры добираться около двадцати минут, но Хатаке утешало то, что по дороге можно было зайти в булочную. Тамошняя выпечка полюбилась ему с первого укуса, даже девушка наигранно обижалась, заставляя его выбирать между собой и пирожками. Он всегда выбирал пирожки… На часах без двадцати семь, а людей на улице все еще слишком много. Впрочем, Токио не уставал никогда. Город-муравейник, как окрестила его когда-то Цунаде. Миновав площадку все еще кишащую детьми разных возрастов, Какаши, взяв девушку за руку, потянул куда-то в другую сторону от намеченного курса. — Эй, Какаши! — вскрикнула девушка, пытаясь понять, куда он все-таки направился. — Нам же в другую сторону. — Ты что, думала, я упущу возможность закупиться вкусной выпечкой? Я что, зря так долго пешком перся? — усмехнулся мужчина, не отпуская руку Сакуры. Метров через десять она оглянулась и заметила, что за ними уже достаточно давно идет собака. Девушка вздохнула. В сумке, кроме жвачки и пары карамелек, ничего съестного-то и не было. — Эй, ты чего? — спросил Какаши, заметив, что девушка постоянно оглядывается назад. — Ничего, пойдем, — отмахнулась она, но еще несколько секунд не могла отвести взгляда от рыжего красавца. Впрочем, как только Сакура отвернулась, пес потерся о ноги девушки, мешая ей идти. Похоже, все еще думал, что в ее сумке припрятано что-нибудь вкусненькое на такой случай. Почесав ему за ухом, девушка поспешила догнать ушедшего вперед Какаши. У него самого дома таких восемь, на других смотреть уже никакого желания нет. — Ты чего там застряла? — спросил он, обернувшись. — Да вот, еще один кобель за мной увязался, — усмехнулась Сакура, уходя вперед, оставляя мужчину и пса позади. Фыркнув, Хатаке поспешил догнать ее. Эту дурочку и на секунду одну нельзя оставить. За минуту нашла себе нового ухажера, пусть он и собака… *** А сейчас даже того пса нет. Пропал, на днях буквально. И принесенные ему сосиски Сакуре пришлось отдать сидящим у помойки кошкам. Впрочем, они на угощение накинулись не менее радостно. — И вот хоть бы один появился, — вздохнула девушка, открывая дверь подъезда. Ни Какаши, ни собаки… И если с первым все еще было понятно, но куда делся второй, она и предположить не могла. Кого-кого, но его она уж точно не бросала! — Судьба у меня, что ли такая, — пробормотала она. До прихода Ино осталось чуть меньше часа, стоит хотя бы приготовить что-нибудь перед ее приходом. Пить пустое вино Сакура не любила, а выпить она собиралась сегодня много. *** На следующий день Какаши повезло увидеться с Сакурой только после обеда. Выйдя от Цунаде, Хатаке столкнулся с ней возле кладовой. Девушка опустила глаза и поджала губы, но уже через пару секунд изменилась в лице, намереваясь скрыть свои истинные чувства, что переполняют её рядом с начальником. Пусть первый говорит, что хотел. Она унижаться ни за что не будет, как бы тяжело не было. — Сакура, а если я подарю тебе какой-нибудь вонючий веник, ты согласишься выпить со мной кофе? — не удержавшись, спросил мужчина, опершись спиной о стену. Этот вопрос мучил с того самого случайно подслушанного разговора. И вот, наконец-то, он озвучен. Правда, легче Хатаке почти не стало, так, если только совсем немного. — Напомнить, чем закончилось наше прошлое чаепитие? — фыркнула она и отвела взгляд в сторону, стараясь не встретиться с Хатаке глазами. Тот день они оба и так хорошо помнили, словно вчера было. *** Снег ровным белым покрывалом лежал на клумбах, крышах и прочих нетронутых человеком поверхностях. На дорогах он, к сожалению, уже превратился в непривлекательную серую массу. Впрочем, Сакуру это волновало в самую последнюю очередь, а вот мужчина, сидящий напротив, как раз таки, в первую. В кафе, куда пригласил ее Хатаке, было очень уютным, пусть и совсем небольшим. Играет негромкая, плавная музыка. Песня очень знакомая, но у Сакуры никак не получается вспомнить исполнителя. На этом она и сосредотачивается, чтобы не чувствовать себя слишком неуверенно в компании нового начальника. Он все-таки очень красивый, взгляд завораживающий и голос, мать твою, такой сексуальный. Из-за этого ей и неуютно. На этого мужчину слюни пускает большая женская часть полицейского участка, а он ее, Сакуру, в кафе на чай приглашает. Хорошо хоть с утра решила все же надеть вязаное серое платье, а не в джинсах на работу прийти. А чай, что заказал ей Какаши, оказался очень вкусным и горячим. После каждого маленького глотка, девушка пытается сосредоточиться на разговоре, касаясь кончиками пальцев узоров на своей чашке. А взгляд ее упорно притягивают длинные пальцы начальника. Еще одна из слабостей Сакуры. Он вообще, черт возьми, состоит из многих ее слабостей. И рядом с ним Харуно боится, что мозг, которым она так гордится, все-таки откажет ей в один прекрасный момент. И он, сука, отказывает… *** И помнит-то Сакура совсем мало: непримечательную многоэтажку, поцелуи в лифте, мурашки от его холодных прикосновений. Щелчок замка на входной двери, незажженный свет и отброшенные в сторону сапожки. Сакуре невыносимо жарко. Может, от теплой одежды или гребанного возбуждения, только черт разберет… Поцелуи жаркие, руки осторожные, голос совсем тихий, а девушка уже плавится. Она помнит совсем мало, только как серое вязаное платье плавно скользит вниз с ее плеч. И постель у Хатаке непозволительно мягкая. И почему-то сразу становится понятно, для каких целей купленная. И нет, это ничуть не огорчает. Сакура и так прекрасно знает, что она здесь далеко не первая. Впрочем, может, есть хотя бы шанс остаться последней? Они оба обнажены и возбуждены до предела. Он встал на колени и притянул ее к себе. Когда его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, Сакура почувствовала, как ее накрывает новой, более мощной волной, что уносит ее в совершенно незнакомый, невиданный раньше мир. С Саске, черт возьми, все было по-другому. Не было ласковых прикосновений, жарких поцелуев и волн. Было быстро и, как кажется сейчас Сакуре, совершенно обычно. Определенно, с Саске было хуже. И когда Какаши опираясь руками по обе стороны от ее головы осторожно, одним плавным движением входит в ее разгоряченное ласками тело, из груди Сакуры вырывается тихий протяжный стон. Какаши жмурится и накрывает ее губы своими, несильно прикусывая нижнюю. Девушке кажется, что она не просто плавится — пылает. И хочется, чтобы время остановилось, не бежало вперед так стремительно. Но невозможно, и все, что ей остается — сдерживать слишком громкие стоны и сильнее впиваться ногтями в сильную мужскую спину… *** От накативших воспоминаний у Сакуры щеки стремительно краснеют, что от глаз Хатаке не укрывается. — Я же тебя не на чай приглашаю, — усмехнулся он, понимая, что она уже почти согласилась и нужно еще немного, чтобы пригласить ее в кафе и заслужить такое нужное прощение. — С кофе все будет иначе? — усмехнувшись, спрашивает девушка. Если уж строить из себя обиженную — то до самого конца. Сакура уже догадывается, как именно он будет извиняться и всеми силами пытается унять в себе зарождающееся не вовремя возбуждение. — Все, как ты захочешь, — прошептал он, наклонившись к ее лицу и, почти сразу же отстранившись, добавил: — Выпьем по чашечке после работы. Про веник я не забуду. — Я люблю лилии.