Ужасная цена

Едкий отравленный воздух въедался в легкие, вызывая спазмы. Каждый вздох давался все тяжелее. Он почувствовал во рту привкус железа: осознание неотвратимости происходящего вязкой пеленой окутало его сознание. Новый спазм заставил его харкать кровью. Все внутренние органы будто кто-то невидимый сдавил в тисках, по телу волнами расходился озноб. Он упал на колени, обхватывая себя руками, впиваясь ногтями в собственные плечи и расцарапывая их до крови. *** «Запомни, Трафальгар Ло, цена будет ужасной», — Ло ухмыльнулся, вспоминая хищный оскал. Цена была не важна. Ради достижения этой цели он готов был пожертвовать своим телом, душой и даже больше. Он обернулся, последний раз глядя на разрушенный каменный круг: кто бы мог подумать, что легенды окажутся правдой. Место силы. Обряды. Демоны. Когда-то, слыша эти слова, он только смеялся над глупцами, неспособными трезво оценивать реальность, аргументированными доводами и научными фактами разрушал все их идиотские, как он тогда считал, фантазии. И уж точно не думал, что когда-нибудь будет сам делать что-то подобное и что это окажется правдой. Ло спускался по полуразрушенным каменным ступеням. Мраморные глыбы позади него окончательно скрылись в тумане. *** После очередного спазма, он начал бить себя по груди, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. На глазах проступили слезы, и он повалился набок. Тело сводило судорогами, будто каждая клетка внутри его организма разрывалась. Краем сознания он оценил свое состояние: ноги уже онемели; он попытался сделать очередной вдох. В голове стучало набатом, виски разрывало от боли, через сжатые зубы изо рта вытекала кровь, и сейчас он проклинал все на свете за то, что смерть оказалась такой болезненной и мучительной. Сквозь пелену, окутавшую сознание, промелькнула мысль, что все равно оно того стоило. Превозмогая боль и судороги, он потянулся к карману сумки. Замок поддался не сразу: перед глазами плыло, руки не слушались, и ему потребовалось две минуты на то, чтобы справиться с чертовой бляшкой. Вытащив из сумки ампулу морфина и шприц, он, смаргивая пот, заливающий глаза, и сплевывая накопившуюся во рту кровь, попытался открыть ампулу. Тело скрутило в конвульсии. Вскрикнув от боли, он до крови закусил нижнюю губу; затем встряхнул ампулу и зубами откусил конец. Второй рукой он схватил шприц, большим пальцем скидывая колпачок, и вставил его в ампулу. Мысль о том, что скоро все закончится. придала ему сил. — Ты не умрешь так, — ампулу выбило из рук, и она со звоном разбилась о пол. Он поднял взгляд на ставший таким знакомым оскал. — Чертов демон, — он хрипло рассмеялся. *** Языки пламени выбивали оконные проемы, деревянные перекрытия с треском рушились, крики людей разрывали ночную тишину, вдалеке слышался вой пожарной сирены. Ло тщетно пытался вырваться из крепкой хватки, удерживающей его на месте. На его щеке красовался глубокий порез, одежда была испачкана в саже. — Лами! — закричал Ло, из глаз брызнули слезы. — Эй, отпусти меня! Там моя сестра! Огромный светловолосый мужчина развернул Ло к себе, не давая смотреть на догорающую больницу. — Послушай меня, эй, — он встряхнул Ло. — Успокойся, ты уже ничем не сможешь ей помочь. Ло кричал и бил кулаками в грудь мужчины, пока за спиной не раздался грохот окончательно рухнувших балок. Силы покинули Ло, и он упал на колени, цепляясь за рубашку в глупых сердцах. Он вскинул глаза на мужчину: — Зачем ты остановил меня? Я должен был... я... не мог... — новая волна истерики накатила на Ло. Мужчина прижал его к себе, успокаивающе поглаживая по голове. Позднее Ло узнал, что мужчину звали Донкихот Росинант. Он сказал, что увидел зарево на востоке и столб черного дыма и ринулся к нему, но когда прибыл, было поздно: больница уже была охвачена огнем, и все, что ему удалось — это вытащить маленького Ло, оказавшегося отрезанным от выхода. Сам Ло так и не смог понять, как Росинанту удалось попасть в здание через крышу, но это уже было не важно. Он был благодарен Росинанту за спасение, но не мог простить себе, что не смог вытащить сестру из огня. На Лами упала балка, придавив ноги, и до появления Росинанта Ло пытался ее поднять. Отчаявшись, он кинулся в соседнюю комнату за инструментами: нужно было сделать рычаг, чтобы приподнять балку, — но вернуться уже не смог. Прямо перед его лицом рухнуло перекрытие, загородив дорогу. В его ушах до сих пор звенел полный отчаяния голос Лами, а перед глазами стояло бессознательное маленькое тельце, охваченное огнем. *** — Эй, Росинант, — рука Дофламинго скользнула по лицу, очерчивая скулу и остановилась на губах. — Ты не сможешь спасти их всех. Они сами выбрали такой путь. Дофламинго скользнул пальцами по подбородку к шее, останавливаясь на жилке и легко надавливая на нее. — Ты же понимаешь, что для тебя это может плохо закончиться? — Он наклонился к губам Росинанта, впиваясь жестким поцелуем. Боль от прокушенной губы заставила его отпрянуть и зашипеть. Наткнувшись на горящий взгляд голубых глаз, выражающий несогласие, Дофламинго рассмеялся. — Вот увидишь, что я был прав. *** — Я не понимаю, почему мы должны бежать от него, — Ло сидел у костра, пытаясь уложить в голове все, услышанное ранее. Звучало, как бред сумасшедшего, и если бы Росинант не подтвердил свои слова, перекинувшись в демоническую форму, Ло никогда бы ему не поверил и счел психопатом. — Как я тебе уже говорил, Дофламинго не успокоится, пока не найдет и не убьет тебя. — Росинант подбросил поленья в огонь. — Но почему? — Ло чувствовал, что ему что-то недоговаривают. — Видишь ли, — Росинант тяжело вздохнул, — я расскажу тебе правду, но ты должен мне кое-что пообещать. — Что? — Ты ни за что не станешь мстить Дофламинго, какой бы ни была правда, — Росинант внимательно посмотрел на Ло. Ло нахмурился, обдумывая что-то свое, и осторожно кивнул. — Что ты знаешь о демонах? — До сегодняшнего дня я думал, что это сказки, которые рассказывают детям, чтобы напугать. И если в них есть хоть капля правды, то ты должен был сожрать мою душу, а не спасать. Росинант рассмеялся. — На самом деле, ты прав. Демоны питаются человеческими душами. Мы выживаем, поглощая их, — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — В тот день, когда больница загорелась — это было расплатой за несоблюдение условий сделки. — Сделки? — Ло недоуменно уставился на Росинанта. — Именно. Демон выполняет любое желание просящего, а в обмен забирает его душу. — Но как произошедшее в больнице связано со всем этим? — Некоторые люди не хотят выполнять условия демонического контракта, — Росинант подбросил еще пару поленьев в тлеющие угли. — Они считают, что могут обмануть демона: есть способы, но расплата за это еще хуже. Полгода назад один человек, Тезоро, заключил с Дофламинго сделку: я не знаю подробностей, но через пару месяцев Тезоро разбогател и открыл свое казино. Очевидно, это и было условием их контракта. Затем он посчитал, что не готов отдавать за это свою душу, и нашел способ обойти условия: он провел обряд, который не позволил Дофламинго поглотить его. Если демон не питается душами — он ослабевает, если кто-то нарушает контракт — демон вправе забрать души всех его близких. У Тезоро не было близких, и в расплату за обряд тот попал в больницу. Дофламинго не из тех, кто позволит чьей-либо душе улизнуть от него. Поэтому, найдя Тезоро, он решил забрать души всех, кто находился в этой больнице. Понимание медленно заполнило сознание Ло, отражаясь в глазах ужасом. — Но... это же... совсем невинные люди, — слова давались с трудом, — они не имели к нему никакого отношения... Какое право он имел... — Ло начал распаляться. — Какого черта?! Это несправедливо! — Я понимаю, Ло, — Росинант положил ему руку на плечо. — Но это все сейчас не так важно. Одна из душ, которые он собирался тогда поглотить, сбежала от него. Поэтому он сделает все, чтобы тебя найти. — Но я не понимаю, зачем? — Это сложно объяснить, я попробую сделать это как-нибудь в следующий раз. — А ты? — Ло нервно сжимал в руках свою пятнистую шапку. — Разве ты не питаешься душами? Взгляд Росинанта стал стеклянным, зрачки расширились, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с собой. — Ложись спать, Ло. Уже поздно. Я соберу дров для костра, — он улыбнулся, поднимаясь с бревна, на котором сидел, и отправился в лес. *** — Эй, Росинант, я же предупреждал тебя, — голос Дофламинго эхом разносился по заброшенному амбару. Ло пытался пробиться через невидимую стену снова и снова. — Черт бы тебя побрал, — кричал Ло, но его слова растворялись в куполе, которым он был накрыт. Росинант сидел, прислонившись к стене, напротив него возвышался Дофламинго: — Куда ты спрятал мальчишку? — Тебе никогда не заполучить его душу, — на выдохе ответил Росинант, с уголка губ потекла струйка крови. Вена на лбу Дофламинго вздулась, воздух в амбаре почти звенел от силы Дофламинго, на месте кожи начали появляться розовые перья. — Сколько ты не ел? — спросил Дофламинго. — Два года? И что ты сделал, чтобы выжить? Ничего. Ты потратил последние силы на то, чтобы спасти какую-то жалкую душонку, — воздух вокруг обратившегося к своей демонической сущности Дофламинго сгустился. — Это очень сильная душа, — слова давались Росинанту с трудом, — она стоит того, чтобы умереть за нее. — Ты глупец, брат, — острое крыло пробило грудь Росинанту, и он рассыпался горстью пепла. Ло с ужасом наблюдал за происходящим и ненавидел себя за то, что снова оказался беспомощным; ненавидел себя за то, что снова не смог спасти близкого от смерти. Перед глазами стояла прощальная улыбка Росинанта. *** Юстасс Кид был совершенно непохож на демона. Он не был как Росинант: он питался душами. Но при этом не был как Дофламинго: он не жаждал их для увеличения собственной силы. А еще Юстасс Кид говорил о том, что мечтает прожить обычную, человеческую жизнь. Бессмертие утомляет. Поток людей, жаждущих денег, славы, власти и ставящих на кон души — раздражает. Не сказать, что Ло был с ним не согласен, но ведь и он был одним из этих людей. Разница была лишь в целях. — Почему ты так хочешь убить Дофламинго? — спросил однажды Кид, когда они были в Саудовской Аравии. — Потому что такой, как он, не должен существовать, — после недолгого молчания ответил Ло. — И ты думаешь, что это стоит твоей души? — казалось, Кид задавал одни и те же вопросы из раза в раз каждому человеку, с которым заключал сделку: его взгляд в этот момент был пустым и холодным, он словно искал за что зацепиться, словно изучал и оценивал человека. — Он разрушил мою жизнь: по его вине погибла моя семья, а потом демон, спасший мне жизнь. — Ло хмуро уставился в окно гостиницы. — Думаешь, демон, спасший тебя, хотел, чтобы ты выкинул свою жизнь на такую чепуху? — прыснул Кид. — Юстасс-я, — Ло повернулся к Киду, сверля его взглядом. — Моя жизнь должна была оборваться в тот самый день. Но Росинант пожертвовал собой, чтобы меня спасти. И самое меньшее, что я могу для него сделать — это не дать существовать такому демону, как Дофламинго. Я... — он понизил голос, — я понимаю, что не все демоны такие. Взять, например, тебя. Ты — другой, но Дофламинго не останавливается ни перед чем. Он захватывает даже непричастные души. Кид изучал Ло. Впервые за свою долгую жизнь он встретил такого человека: безумного, отчаянного, напрочь лишенного чувства самосохранения, но невероятно притягательного в своем стремлении. Чтобы выполнить условия их контракта, они уже полгода путешествовали по миру: для ослабления мощи Дофламинго, перешедшего в разряд наивысших демонов, нужно было провести четыре обряда — только после этого был шанс убить его. Кид не переставал удивляться Ло: тому хватало дерзости перечить демону, ругаться, давать советы и всячески язвить. И Киду это безумно нравилось. Он наконец-то начал чувствовать себя живым: как будто бы он стал человеком. Внутри него зародился шар, который медленно разрастался, согревая теплом, и каждый новый день Киду казалось, что чем больше он проводил времени с Ло, тем горячее и огромнее становился этот шар. Еще четыре месяца им понадобилось на то, чтобы найти последнее место силы. В глубинах мексиканского каньона была пещера, скрытая от людских глаз. Перед входом в нее Кид обратился к Ло: — После завершения обряда, меня перебросит к Дофламинго. Я не смогу взять тебя с собой, но ты должен меня дождаться. Ло криво ухмыльнулся, поправляя сумку: — Что, Юстасс-я, хочешь забрать мою душу лично? — Конечно хочу. Ты же не хочешь страдать, — горячее дыхание опалило щеку, посылая мурашки по спине Ло. — С тобой, Юстасс-я, какой бы ни была смерть, принять ее будет приятно. И они оба шагнули в пещеру. *** Ло понадобилось тринадцать лет на то, чтобы узнать все о демонах. Он объехал полмира, изучил всевозможные исторические архивы, легенды аборигенов и язычников, и вот наконец-то он владел достаточной информацией. Демоны — бессмертные существа, и погибнуть они могли только в двух случаях: либо отказавшись от поглощение душ, либо от рук другого демона. Ло прекрасно понимал, что Дофламинго ни за что не откажется от душ, поэтому оставался только второй способ. И Ло готов был поставить на кон свою душу. *** Он смотрел в расширенные зрачки, затопившие радужку. Боль от волны спазмов начала отступать. — Рад, что ты пришел за мной, Юстасс-я, — хрипло сорвалось с его губ, — я уже перестал надеяться. Рукой он потянулся к ставшему таким родным лицу, очертил линию губ, растянутых в безумной улыбке, прошелся кончиками пальцев по щеке, сейчас покрытой чешуйками, и вцепился в непослушные рыжие волосы: — Опаздываешь, Юстасс-я. Демон наклонился к его лицу, прислоняясь лбом к его лбу. Он был рад, что успел вовремя: обычно, человек сгорал в агонии, прежде чем душа покидала его тело. Если же демон находился рядом, это могло быть почти безболезненно: — Ты идиот, — сказал он тихо, на надрыве, как будто бы ему было очень больно. И Ло стало чертовски смешно от этой мысли. Демоны ведь не чувствуют боли, или... — Ты самый глупый человек, которого я когда-либо встречал, — губ Ло коснулось чужое дыхание, и он почувствовал, как вместе с теплым прикосновением его медленно покидает жизнь. Пальцы рук и ног начали неметь, тело обдало холодом, Ло закрыл глаза и улыбнулся. Последнее, что он почувствовал: соленый привкус прощального поцелуя. Последнее, о чем он подумал: как глупо, демоны не должны плакать. *** Юстасс Кид сидел на вершине телебашни и наблюдал за течением этой жизни. Поток людской суеты вызывал у него отвращение и желание уничтожать. Он заскрипел зубами. Люди все были одинаковые: жалкие, алчные, ничтожные, тщеславные. Они хотели одного и того же, и ради этого не скупились платить ужасную цену. Вот только перед смертью они все были трусливы: рыдали, умоляли продлить контракт, изворачивались, искали способы разорвать его, — и от этого они были еще более отвратительными, поэтому Кид перестал поглощать их черные души. За всю его долгую жизнь он встретил только одного человека с по-настоящему чистой душой. Только одного человека, который был способен улыбаться перед смертью. И сейчас Юстасс Кид, демон, у которого не было и не должно было быть чувств, ощущал, что в груди на месте шара появилась дыра. «Запомни, Трафальгар Ло, цена будет ужасной», — сказал ему Кид, когда они познакомились. И только сейчас Кид понял, что самую ужасную цену заплатил он сам. Над горизонтом начало медленно выползать солнце, окрашивая город в кроваво-красный. Юстасс Кид не поглощал души уже два года. Собрав последние силы, он перекинулся в демоническую форму: тело скрутило болью. — Осталось совсем немного, Ло, — тяжело дыша, пробормотал Кид. Рассветное солнце скользило по водной глади и бликовало в окнах домов. Ветер обдувал верхушки деревьев, унося с вершины телебашни горсть пепла.