A Fragment Out of Time (Эпизод вне времени)

- Заткнись… мы почти что ставим пьесу. Он был молчалив.. и даже не столько потому, что привык подчиняться этому голосу беспрекословно. Его медленно очищали, словно изысканный фрукт, в темпе какого-то давно позабытого языческого ритма, и он осознал свою логичную сущность окутанной белой дымкой чувственной составляющей. Нежные руки распределяли тёплое масло медленно расширяющимися кругами по его груди. Дразняще прокладывая след, пальцы задержались на каждом соске, слегка щелкнув по верхушке. Нарочито медленный язык выказал расположение каждому возбуждённому бугорку. Он вздрогнул, а затем, к своему удивлению, испытал неловкость. Гладкий, покрытый маслом, торс соскользнул к его пупку. Крошечные вздрагивания сопровождали мягкие покусывания живота. Тёплое масло пролилось на участки ниже; потом массирующий палец заставил его блестеть. Массировались даже его бёдра… давление было… изысканно. Умелые руки совершали длинные пикирующие поглаживания от колена по внутренней части ноги и до верха бедра. Сейчас он бы не смог это предотвратить не больше чем остановить солнечное затмение… даже если бы действительно этого желал. Всё шло к этому годами.. ни одно стечение обстоятельств не было причиной… сейчас это казалось неизбежным с момента образования. Он почувствовал напряжение по мере, как немного вытянулся, когда лобковые волосы были немного взъерошены. Тяжесть на его ногах и осознанное растяжение планирования над ним заставило его пульс возрасти. Сильная пара рук перевернула его на живот. Река разогретого масла выгравировала благословляющую дорожку на его позвоночнике. Легкие и мягкие, словно перья, пальцы посылали след в само средоточие его сущности. Массажировались его ягодицы… медленно поначалу; потом темп постепенно возрос, пока две руки вращали в противоположные стороны каждую… поочерёдно сжимая. Вдруг, внезапно это прекратилось. - Черт.. Не останавливайся! - зашипел он. Другой улыбнулся, и искусные руки прошлись еще раз по внешней стороне, а затем между ног, без труда их раздвигая. Теперь осторожные ладони баюкали очень чувствительную область, которая только-что обнажилась. Область поглаживалась, когда по ней хлестал язык. Вмиг его снова перевернули на живот и белокурая голова и стремительный язык, были заняты. Его глаза были плотно сомкнуты, выжимая слезы из углов. Рука начала нагнетать, как если бы доила. Ему казалось, он сойдет сума! Его снова смазывали, его пах массировался, а после – мягко оглаживался. От черепа до самого паха прокрался румянец. Он вожделел, он томился; хотел бы, чтоб никогда не пришлось. Тяжесть снова его накрыла, и его ноги поднялись, обхватив. На секунду его накрыла шоковой волной, но только чтоб потом быть возмещённой наслаждением; по мере того как легкое давление кружило гладко, изящно в его пределах. ….Вибрация.. подначивающе изысканная вибрация. Как уникально замечательно…. чувство в основании.. там.. Круги большого пальца и указательный тоже работал…. медленно притормаживал и сдавливал. Ритм возрастал, захват сжимался. Шаловливый палец обводил верхушку, надавил. Огонь! огонь; Губы на губах… глубины.. спирали.. цвета, напряжение.. достижение.. восхождение.. парящий полёт.. тьма, что есть свет.. взрыв.. сверхновая. Завтра.. завтра скажет… спать. - Спи.