Испытания для дружбы

Весна выдалась – жаркая и дождливая, как никогда. Деревья утопали в цветах, будто в сугробах, запах черёмухи разливался по улицам, проникая в закоулки всякого дома, сарая или хлева, и только из подтопленных дождями погребов не уходила сырость. Птицы без умолку пели любовные песни, не унимаясь даже ночью; их примеру следовали люди, то и дело делясь по парам и бегая на свидания. А ведь работы вокруг было полно: досаживать и досеивать, что ещё не успели, да чинить всё, что за зиму прохудилось. На всё у народа хватало сил: и на любовь, и на дела. Кое-как отвязавшись от домашних забот да от внимательных взглядов братьев, меж домов украдкой пробирались два друга, собираясь пойти на речку. Вода ещё была ледяная, но именно в такой и положено купаться настоящим смельчакам. - Место есть хорошее, там ива стоит скрюченная, приметная. Только надо волосы подвязать, а то помнишь, как в детстве мужика водяной утащил, а, Хаширама? – говорил один из них, черноглазый да черноволосый, Мадара. - А разве не русалка его утащила? – задумался Хаширама. - Водяной! Точно тебе говорю! – стоял на своём Мадара. Его друг неожиданно остановился, как раз когда они выходили из узкого прохода меж двумя заборами. Мадара врезался в спину товарища, по его загривку стеганули ветки чьей-то яблони. - Чего ж ты встал как вкопанный? – заворчал Мадара, а друг его кивнул и пальцем вперёд показал. На дороге, прямо перед ними, какой-то старичок возился с колесом старой телеги, которое, судя по всему, у неё то ли отвалилось, то ли ещё чего. Чтобы поставить колесо на место, нужно было, чтобы кто-нибудь телегу приподнял – это делала, держа её за край двумя руками, девчушка с рыжими, как огонь, волосами. - Вот это силачка, - восхищённо выдохнул Хаширама. - Что тут такого, - буркнул в ответ Мадара. – Я и тяжелее поднять могу. Девушка, заметив их, перекинула длинные косы за спину и, гордо выпрямившись, освободила одну руку, уперев её в бок. - Ничего себе… - удивился Хаширама. - Мы идём или нет? – торопил Мадара, но друга было с места не сдвинуть. Старичок закончил вскоре с колесом и сказал: - Спасибо, внученька, можешь опускать, - оглянувшись на мальчишек, он зачем-то пояснил: - Вот, матушку мою – а она ещё старше меня и не ходит совсем – перевозить собрался к себе, хорошо хоть с вещей начал, а не её саму положил. - Пойдём уже, - потянул Хашираму за рукав Мадара. С друга, наконец, спало наваждение, и он всё-таки пошёл в нужную сторону. Но не успели они отойти подальше, как послышался голос старика: - А козлик? Козлик-то мой где?! Как раз на пути Мадары и Хаширамы стоял белый козёл и задумчиво что-то жевал. - Так вот же он! – крикнул Хаширама, развернувшись к старику и указывая рукой на скотину. - И правда! – воскликнул старик и принялся подзывать козла: - Идём, маленький! Идём, хороший! Посмотрев на хозяина, козёл сделал пару шагов назад. Рыжеволосая девушка, до того молча на всё смотревшая, решительно направилась вперёд, к козлу и мальчишкам. Хаширама тут же посторонился, Мадара со вздохом последовал его примеру. - Внученька, ты к нему близко-то не подходи, он у меня зверь с норовом, - тихо предостерёг старичок. Но девушка, словно не слыша его, подошла к козлу, уперла руки в бока и, глядя животному в глаза, твёрдо сказала: «А ну!» Выражения её лица не было видно никому, кроме козла, но тот чего-то испугался, втянул голову в свои козлиные плечи и потрусил к хозяину. Старик тут же рассыпался в благодарностях и принялся зазывать и девушку, и ребят к себе «угоститься». Мадара тут же громко сказал, что они с другом торопятся, девушка же ответила, что зайдёт позже. - А как зовут тебя? Я тебя раньше не видел! – вовсю расспрашивал девицу Хаширама. - Зовут меня Мито, а не видел ты меня потому, что я не из этих мест, - отвечала та. Мадара хотел было открыть рот да сказать: «Вот и ладно, а мы пошли», как Хаширама указал на него ладонью и произнёс: - А это друг мой, Мадара! Он тоже из приезжих, то есть, семья его, а сам-то, можно сказать, местный! Ну, вы знакомьтесь! Мито коротко расхохоталась. - А сам-то ты кто? Хоть имя бы назвал! – махнула она рукой. Мадара только закатил глаза. *** Весь день Хаширама вспоминал новую знакомую, всю плешь Мадаре проел. Одно было хорошо: как ни старался друг-остолоп зазвать Мито с ними на прогулку, та отказывалась. - Нужна она тебе, - то и дело бурчал Мадара в ответ на очередное сожаление Хаширамы. К вечеру тот всё-таки унялся, и хотя бы остаток этого дня проходил в весёлой атмосфере шуток, прибауток и планов на грядущие дни. Они уже вернулись в деревню и шли расходиться по домам, как Мадара вдруг замер на месте. - Папка мой идёт, - прошептал он с ужасом. И впрямь, по улице шёл его отец, Таджима, сурово глядя прямо на сына. - Ты же отпросился вроде? – удивился Хаширама. - На полдня, - пропищал Мадара, оглядываясь. Бежать было поздно. Суровый отец подходил всё ближе, сжимая и разжимая кулаки. - Здравствуйте! – выскочил перед Мадарой Хаширама. - Здравствуй, Хаширама, - остановился Таджима. – А ну-ка отойди, я с сыном поговорю! - А чего я… - начал было лепетать Мадара, как Хаширама продолжил: - Ну и задержались мы сегодня, а всё не поверите, почему! - Оглох что ли?! – возмутился взрослый. - Видели вот такого… - Хаширама растянул руки, - вот такую, то есть… рыбину! Таджима скрестил руки на груди. - Какие ещё рыбины! Тунеядцы, рыбину они видели! Мадара, тебе мать когда сказала возвращаться?! - Я… - ответил Мадара и запнулся. Хаширама же подхватил: - Это из-за меня Мадара задержался, помогал, значит. Пошли мы с реки домой ко мне, а там… - Ты мне зубы не заговаривай! – погрозил кулаком Таджима. – Иди вон своим родителям сказки рассказывай. - Дык, как раз, как раз… - запинаясь, продолжил врать Хаширама. – Как раз родители мне всыпать ка-ак хотели, а Мадара-то за меня и заступился! - Вот и правильно хотели! – кивнул его собеседник. – А чего это он заступаться полез? - Дык… говорит, мол, что же вы не по делу-то? – набрался решимости Хаширама. – Мои, говорит, родители, по делу только наказывают. - Так отчего не по делу, если по делу они тебя? – уже куда более спокойным тоном спросил Таджима. - Не по делу, потому как я до самого вечера отпросился и пришёл вовремя, и все дела по дому переделал больше, чем братья, - протараторил Хаширама. - Это ты молодец, - кивнул Таджима. – Не то, что мой лоботряс. Слыхал, Мадара? Вот как надо! На том отец Мадару забрал, а Хашираме только и оставалось надеяться, что благодаря его вранью друга хоть не так сильно ругать будут. *** Двор был усеян белыми лепестками, ливнем падавшими с яблонь, груш да прочей черёмухи. - Ну и чего же ты невесёлый-то такой? – пытался подбодрить друга Хаширама. – То сам зовёшь меня свидеться, то сидишь, как в воду опущенный. Мадара только злобно зыркнул на него. И как не понимал этот остолоп, что не дело это – звать его целыми днями, ожидая, когда друг всё-таки соизволит оторваться от своей новой подружки. - Ну, - Хаширама подошёл ближе к сидящему на лавке у дома Мадаре, - что ты? - А то! – выкрикнул Мадара, не выдержав, и подскочил на месте. – Ждёшь тебя, ждёшь! Целыми днями. Сказав это, он снова уселся, подперев кулаком подбородок. Хаширама сел рядом. - Так ведь и раньше так бывало. Каждую весну дел дома полно, - сказал он. - Ага. Дел дома. Называются «Мито» эти дела, - Мадара отвернулся. - А чего Мито? – удивился Хаширама? – Я в том году с братьями ходил часто, так ты не возмущался. Мадара замолчал на какое-то время, потом заворчал: - Водишься с девчонками, на кой они тебе… - Да ты бы сам с ней подружился! – пылко воскликнул Хаширама, хватая друга за плечо. – Мито – она не такая, как все… - Ой, да все они одинаковые… - не унимался Мадара. – Сам скоро девчонкой станешь. - А что, - Харишама вдруг выпустил плечо и поднялся. – Ничего плохого в том, чтобы девчонкой быть, нет. - Белены объелся? – Мадара поднял брови и скривил губы. - Сшил бы себе платье в приданое и сидел бы куличи пёк, - сочинял Хаширама, расхаживая туда-сюда. – А ежели бы меня за какую работу припрячь пытались, я бы сразу говорил, мол, руки у меня слабые. - А ничего, что у меня мать больше дров колет, чем отец? – поднял бровь Мадара. - А я бы сказал, что красоту берегу, - выдал Хаширама, после недолгого замешательства. – Для замужества. Мадара закатил глаза. - Ты сперва с нормальными женщинами рядом побудь, а не с этой своей… - скривился Мадара. – Потом уж выдумывай. - А ты чего против-то так? - засмеялся Хаширама. – Боишься, что тогда я бы за тебя замуж выскочил? - Хаши… - начинал что-то говорить Мадара, да запнулся, эти слова услышав. Насупился ещё сильнее, чем раньше, и отвернулся. Как ни пытался Хаширама его растормошить, так и не смог за день. Иногда друг вёл себя так странно, ну как его поймёшь такого?