Маска

Сцена 60: Семейный фильм. Дубль 2

Семейный фильм - Это фильмы, предназначенные для просмотра всей семьёй, ориентированные на детскую аудиторию. В связи с этим часто лишены сцен насилия, включая в себя элементы комедии с незамысловатым юмором.

Гость: «Сегодня смотрел рейтинг на ТВ-студии. 7 серия Темной Луны уже почти 40%. А это даже еще не последняя серия! А Тсукигомори был зрительский рейтинг 46%! Это действительно самая популярная дорама этого года!» Мягкая Булочка: «Ну, конечно самая популярная! Это же ремейк Тсукигомори! Да еще и какой актерский состав подобран…» Гость: «Согласен, но обычно и 30% рейтинг для ТВ-дорамы – уже небывалое достижение! К тому же, в отличие от прошлого, сейчас гораздо больше разнообразных телепрограмм. И гораздо больше работающих женщин, на которых в основном и направлены дорамы. И если им не понравится – они вряд ли продолжат смотреть сериал!» Сенсей-сама: «Я в шоке! Я смотрела Тсукигомори еще когда была ребенком, и эта дорама мне очень понравилась, но Темная Луна… это просто божественно! Это что-то новое и не похожее на оригинал, хотя и сюжет, и герои те же, но мне кажется, что это совершенно две разные истории. Я каждый день стараюсь быстрее возвращаться с работы, чтобы посмотреть новую серию и очень расстраиваюсь, если опаздываю даже на минуту» Сладкая Конфетка: «Согласна с прошлым комментарием! У меня тоже чувство! И я даже знаю почему. Это из-за новой Мисао-сан» Сенсей-сама: «Да-да. Когда смотрела Тсукигомори, я ненавидела Мисао, так как она разрушала отношения с Кодзуки-саном и Мизуки, и я так рада была в конце, что она умерла. Но в Темной Луне, когда я смотрю на Мисао, мне очень жаль, что ее ждет такая судьба» Одинокий Странник: «… Новая Мисао-чан такая милая… как же жаль… Т____Т» Милашка 97: «Я и сама уже запуталась… Не могу понять с кем хочу, чтобы остался Кодзуки-сама» Старый Отшельник «Эта новая Мисао так сильно любит Кодзуки» Сладкая Конфетка: «Даже ревность Мисао-сан мне кажется правильной. Я бы тоже злилась и ненавидела девушку, которая увела у меня парня!» Твоя Подруга: «Я хочу другой концовки! Пусть в этот раз Рен-сама будет со своей возлюбленной Химе-чан!» Одинокий Странник: «Эй, Подруга, ты путаешь реальность с дорамой» Твоя Подруга: «Одинокий Странник. Ну и что с того?! Зато в реальности Рен-сама любит Химе-чан. Уверена, скоро мы будем читать об их свадьбе» Я просматривала свою страницу на Twitter, читая отзывы о Темной Луне. Подобные страницы агентством были созданы еще и на Facebook и Mixi. Эти страницы были созданы моим менеджером и им же обновлялись. Если же я хотела что-то добавить на свою страницу, то сначала должна была посоветоваться с Такеши. Без его одобрения я даже собственные рецепты блюд не имела право выкладывать… обидно за такое недоверие. Прочитав последний комментарий, я тяжело вздохнула. Хорошо, что никто не знает, что наши отношения с Реном – это всего лишь фикция. Жаль разочаровывать людей. Не свадьбы они дождутся, а заявления о расторжении отношений. Боюсь даже представить какой шторм в сети это поднимет и сколько гадостей выльется на мою голову. Хотя… я была рада, читая, что моя героиня понравилась зрителям. И особенно счастлива была от того, что я создала оригинального героя, который был не похож на прототип. Еще раз вздохнув, я пролистнула ленту ниже, с улыбкой увидев наши с Рен фото из Дисней Ленда, где мы стояли у входа с ушами Микки на макушках. Миленько. А улыбка актера получилось невероятно красивой и притягательной… искренней. Неудивительно, что от такой улыбки мои подписчицы сошли с ума. Мысленно я горько усмехнулась, от комментариев, где писали, что я отхватила такого шикарного мужика. Если бы… Это все было просто игрой, но когда-то она закончится и мне будет очень больно. Но я смогу это пережить, просто привыкну к мысли, что еще одна роль ― небольшая жизнь закончится. Неожиданно на дисплее телефона появился входящий звонок от Савары-сан. Моргнув, я спустя всего секунду подняла трубку. - Моси-моси, ― произнесла я. ― Здравствуйте, Химе-сан, не отвлекаю? ― раздался счастливый голос главы талантов. ― Здравствуйте. Нет, не отвлекаете. Что-то случилось? ― Так как твои сцены в Темной луне скоро закончатся, для тебя пришло несколько предложений, и я хочу, чтобы ты взглянула. Ты сможешь приехать сегодня? ― Я могу приехать, но по поводу новых проектов, надо уточнить у Такеши-сан. — Он не против, я уже уточнил у него, прежде, чем звонить тебе. И он сам уже одобрил несколько проектов. ― Тогда, думаю через час-два подъеду, ― сказала я, прикидывая сколько мне понадобится времени, чтобы собраться и доехать до LME. ― Отлично, тогда жду тебя в офисе, — бодро проговорил Савара-сан, будто уже мысленно расписывала моё расписание на полгода вперёд. — У нас тут такие проекты, что ради них можно и пару правил агентства подвинуть. Я хотела было возразить, сказать, что не люблю, когда за меня всё решают, но голос Савары звучал так уверенно, что слова застряли в горле. Вместо этого я только тихо кивнула, хотя он меня и не видела. — Хорошо… спасибо, — пробормотала я. — И ещё кое-что, Химе-сан, — голос главы талантов вдруг стал чуть тише, будто он боялся спугнуть удачу. — Среди предложений есть одна вещь… необычная. Дорама «Карта звуков Токио». Сценарий дерзкий, местами даже провокационный, но режиссёр хочет именно тебя. Говорит, что в тебе есть эта смесь упрямства и уязвимости, которая нужна для главной героини. «Карта звуков Токио».… Я мысленно покатала название на языке. Звучало как вызов. Как роль, которая либо вознесёт меня на вершину, либо разобьёт вдребезги. — Я… подумаю, — выдавила я, хотя в груди уже разгорался тот самый азарт, из-за которого я когда-то и пришла в актёрство. — Вот и умница, — снова заулыбался Савара, даже через трубку слышалась его улыбка. — Тогда жду тебя, Химе-сан. После того как разговор закончился, я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, а потом резко закрыла приложение: эти бесконечные «когда свадьба?», «они так подходят друг другу!» и «я чувствую их химию!» только выматывали. Особенно когда знаешь, что вся эта «химия» — результат одной ошибки, а одной-единственной фразы Рэна просто разбила в дребезги все надежды на взаимность: «Смотри на меня так, будто я для тебя весь мир… но не забывай, что это игра». Стоило только подумать о нём, как в дверь позвонили, и я пошла открывать, на пороге появился сам Рен — в небрежно расстёгнутой рубашке на несколько верхних пуговиц, с растрёпанными волосами и таким видом, будто только что сбежал с фотосессии, где от него требовали «ещё десять улыбок». — Привет, Кёко, — улыбнулся актер, но потом нахмурился. — Что-то случилось? Ты выглядишь напряжённая? — Все в порядке, ― я попыталась улыбнуться, но невольно скривилась. — Такарада скинул скриншот. Там какой-то фанатский арт: мы с тобой в свадебных кимоно, а вокруг летают сердечки. Подпись: «Наконец-то они поняли, что созданы друг для друга». — Это невыносимо… ― я застонала и уткнулась лицом в ладони. — Понимаю, ― Рен хмыкнул, но в его голосе не было насмешки, только усталое понимание. ― Пока мы с тобой «пара», нас будут женить, разводить, снова женить и придумывать драмы, которых не существует. Рен улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у фанаток по всей стране замирали сердца. А я лишь молча кивнула, пряча за этой улыбкой тот маленький, тихий голос внутри, который шептал: «А если однажды я не смогу отличить игру от правды?» — Мне надо ехать в LME, — сказала я, стараясь говорить твёрдо, не показывая, что у меня творится на душе. ― Я тебя подвезу, — сказал мужчина, как само собой разумеющееся. — Спасибо, — выдохнула я. Рен кивнул, будто именно этого и ждал — не спора, не упрямства, а простого «да». Мы двинулись к парковке, и с каждым шагом напряжение чуть отпускало. Не потому, что проблема исчезала, а потому, что я больше не должна была тащить её в одиночку. Когда мы подошли к машине, Рен открыл для меня дверь, как делал это уже не раз, но сегодня этот простой жест вдруг показался чем-то большим — словно он на минуту взял часть моего груза на себя. В машине было уютно: из колонок тихо играла какая-то спокойная мелодия, которую Рен, кажется, включил специально, чтобы не давать тишине становиться неловкой. Он то и дело бросал на меня короткие взгляды, будто хотел убедиться, что я не рассыпаюсь от нервов прямо на пассажирском сиденье. — Перестань так на меня смотреть, — буркнула я, пряча улыбку, чувствуя, как тёплый воздух из печки чуть согревает замёрзшие пальцы, ― Ты всегда так стараешься казаться сильнее, чем есть, ― Рен хмыкнул, чуть наклонив голову, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. ― Будто если хоть на секунду признаешь, что тебе страшно или ты устала, мир тут же решит, что ты не готова. Я фыркнула, но спорить не стала — потому что он был прав. — Ну, может, чуть-чуть страшно, — призналась я, глядя в окно, где город жил в своем привычном темпе. — Но я справлюсь. — Конечно, справишься, — спокойно сказал Рен, и в этом «конечно» была только уверенность в моих силах. — Ты из тех, кто просто берёт и делаешь — так, что у всех вокруг дыхание перехватывает, а слова куда-то пропадают. От этих слов внутри стало чуть теплее, и я наконец-то выдохнула. — Спасибо, — тихо сказала я. — Иногда мне правда нужно, чтобы кто-то просто сказал: «Ты сможешь». Он улыбнулся — не широкой, показной улыбкой для постеров, а своей настоящей, теплой, от которой становилось спокойно. — Всегда пожалуйста, ― он покачал головой, но улыбка никуда не делась. Когда мы подъехали к LME, Рен припарковался, заглушил мотор и на секунду замер, будто хотел ещё что-то сказать. Потом просто протянул руку и легонько погладил меня по волосам. — Всё будет хорошо, Кёко, — сказал он серьёзно, но в голосе всё равно слышалась эта его привычная, лёгкая насмешливость, которая почему-то всегда придавала сил. — Спасибо, Рен, ― я улыбнулась. — Ну, мне пора. Если всё пройдёт хорошо, расскажешь потом, какую роль тебе предложили. Или не расскажешь — я и так из Такары вытяну, — кивнул он, снова становясь собранным и деловым — тем самым Реном, которого ждут на съёмках. — Не смей! Пусть это будет мой секрет хотя бы день, ― я улыбнулась, открыла дверь и уже на пороге обернулась. — Обещаю. День. Не больше, ―он поднял руки, будто сдаваясь, и подмигнул. С этими словами он снова завёл машину, помахал мне и плавно влился в поток машин, оставив меня стоять у стеклянных дверей LME. На лицо уже привычно легла маска уверенности и отчужденности. Внутри агентства было шумно, как на съёмочной площадке в день премьеры: все куда-то неслись, хлопали дверями, выкрикивали чьи-то имена, и я, уткнувшись в телефон с заметками, тоже торопилась, не глядя по сторонам. Из-за поворота я вылетела так резко, что врезалась плечом в чью-то твёрдую фигуру — и тут же отшатнулась, будто обожглась. — Ой! Простите! — машинально выпалила я, поднимая глаза… и замерла. Передо мной стоял Высокий, статный и элегантный мужчина средних лет, светловолосый и в тёмных очках, с той самой холодной, отточенной статью, какая бывает у актёров, привыкших одним взглядом останавливать целую сцену. Его лицо казалось смутно знакомым, но я не успела об этом подумать — он посмотрел на меня так, будто я была досадной помехой, которую нужно поскорее убрать с дороги. — Смотри, куда прёшь, — бросил он на английском без злости, просто как факт, сухо и ровно, будто делал замечание ассистенту. Я сжала пальцы на телефоне, чувствуя, как внутри вспыхивает раздражение, но тут же погасила его, на лице же не дрогнул ни один мускул. В LME нельзя показывать слабость: если хоть на секунду дрогнешь — тебя сметут. — Простите, я торопилась, — ровно ответила я тоже на английском, чуть склонив голову в коротком, почти формальном поклоне. — Не заметила. Он скользнул взглядом по моему лицу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. —Могами Кёко… «Тёмная Луна», — произнёс он, будто пробуя слова на вкус, а потом чуть приподнял бровь. — Значит, ты та самая, с кем Рен сейчас «вместе». От этих слов у меня внутри всё сжалось, но лицо осталось все еще спокойным и бесстрастным. Я не успела ничего ответить, а он уже продолжил, и в голосе его зазвучала та самая снисходительная интонация, какую терпеть не могу больше всего на свете. — Знаешь, я когда-то играл Кацуки в первой версии «Тсукигамори». Того самого, на роль которого теперь зеленого новичка, у него нет и половины той выдержки, какой должен обладать настоящий актёр…— он чуть поморщился, словно от неприятного привкуса. — Сопливый актеришка. Думает, что пара удачных сцен — это уже мастерство. Кровь ударила в виски, и на секунду мир словно сузился до этой точки: до его спокойного лица и этих небрежно брошенных слов. Мои демонята начали вылазить из меня, кружа вокруг и желая задушить этого иностранного наглеца. Рен не был идеальным, он бывал упрямым, раздражительным, иногда слишком резким, но он работал до изнеможения, падал и снова вставал, и слышать, как какой-то незнакомец, пусть даже и легенда индустрии, так легко перечёркивает всё, что он делал, было невыносимо. Но я не позволила себе сорваться. Ни крика, ни дрожи в голосе, ни даже намёка на то, как сильно он меня задел. Вместо этого я подняла на него спокойный, почти ледяной взгляд — тот самый, который научилась держать с самого детства. — Рен — отличный актёр, — сказала я ровно, чётко выговаривая каждое слово. — И не какому-то актёру из другой страны судить о нём, даже если вы когда-то играли эту роль. У каждого своё время и свой путь. А мне, простите, нужно идти. С этими словами я чуть наклонила голову — на этот раз не из вежливости, а чтобы поставить точку в разговоре. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, стараясь шагать уверенно, не ускоряясь, будто его слова не оставили внутри ни царапины. А внутри всё горело. Злость, острая и колючая, разливалась по венам, смешиваясь с обидой за Рэна — за то, что кто-то, даже не зная его по-настоящему, позволил себе так о нём говорить. И хуже всего было то, что я не могла ни с кем об этом поговорить: ведь Рен сейчас на съемках. Да и если я вдруг начну его защищать, все только пожмут плечами и скажут: «Ну конечно, она же его девушка». «Только вот я не его настоящая девушка» — подумала я, крепче сжимая папку. До кабинета Савары-сан я добралась, чувствуя, как дрожат кончики пальцев, но лицо держала ровным. Когда я вошла, он поднял на меня взгляд и чуть нахмурился. — Ты в порядке, Химе-сан? Вид у тебя… напряжённый. — Всё хорошо, Савара-сан — коротко ответила я, усаживаясь напротив. — Тогда давай сосредоточимся на главном, ― мужчина кивнул, будто принимая это объяснение и пододвинул ко мне две папки. ― Вот сценарий «Карта звуков Токио». Роль хоть и второстепенная, но сложная, дерзкая, и мне кажется, она тебе подойдёт. И после обсуждения с Такеши мы выбрали еще одну мини-дораму с главной ролью «Слепая женщина». Я открыла первую папку, пробежала глазами первые строки — и вдруг почувствовала, как злость, всё ещё пульсирующая внутри после встречи с Хидзури Ку — я все же вспомнила как его зовут — понемногу оседает, словно тяжёлая пыль, которую наконец‑то смывает дождь. На её место приходило знакомое, почти родное предвкушение: вот он, текст, вот они, чужие слова, в которые мне предстояло вдохнуть жизнь. Игра всегда была для меня отдушиной, моей страстью и всей моей жизнью — тем единственным местом, где я могла быть кем угодно. Потом была вторая папка, и мои глаза невольно загорелись. «Слепая женщина»… В этом названии слышалось столько боли, столько силы, столько пространства для того, чтобы показать всё, на что я способна. Эти два сценария обещали поднять мою актёрскую игру на небывалую высоту. Они оба были сложными, настолько, что разум шептал: «Ты не справишься, ты ещё не готова», но сердце уже сделало выбор. Отказаться от этого я была не способна! — Я хочу пройти пробы, — твёрдо сказала я, поднимая глаза на Савару‑сана. Голос звучал уверенно, без дрожи, будто каждое слово было выковано из стали. — Я возьму оба проекта. — Вот это настрой, Химе-сан. Именно это мне в тебе и нравится! ― он улыбнулся с уважением, которое даётся только тем, кто готов бороться до конца, даже если шансы против них. Я сжала пальцы на папках, ощущая под кончиками пальцев шероховатость обложек — как будто это была не бумага, а сама судьба, которую я наконец‑то решилась схватить обеими руками. — Спасибо, Савара‑сан, — тихо, но твёрдо произнесла я. Он чуть наклонил голову, давая понять, что разговор окончен. Я вышла из кабинета прижимая папки к груди, и чувствовала, как внутри разгорается решимость. У меня есть роль. И я сыграю её так, чтобы даже тишина в зале говорила громче любых аплодисментов. А где-то в другом конце здания Хидзури Ку шёл по коридору, задумчиво постукивая пальцами по папке, и впервые за долгое время чувствовал лёгкое раздражение — не на Кёко, а на самого себя. Он хотел вывести её из равновесия, увидеть, как она вспыхнет, начнёт оправдываться или, наоборот, съежится от его слов. Он привык, что перед ним либо заискивают, либо боятся, либо восторженно кричат. А она… она просто посмотрела на него так, будто он был не легендой индустрии, а человеком, сказавшим глупость. И в этом спокойном, холодном взгляде было что-то такое, что заставляло его невольно уважать её — даже против собственной воли. И все же, кажется, она достойная пара для его сына…