Глаза, которые я не забуду

Савада чувствует себя свободно. Он парит в тёмном пустом пространстве, не чувствуя ничего. Его тело не подчиняется командам мозга, сейчас оно будто существует отдельно от его сознания. Приятная тишина и покой наполняют его душу, полную переживаний, глаза закрыты, ведь он не хочет ничего видеть. Все, чего он сейчас хочет — это приятное ощущение свободы, счастья и умиротворенности. Сквозь наслаждение он не будет чувствовать боль, грусть и ненависть. Его разум будет расслаблен и спокоен, пока тело парит в неизвестности. Расслабленные пальцы рук, плавно двигаясь, подчиняясь воле неизвестной силы, будто поглаживают что-то. Но внезапно он слышит чей-то голос, рвущийся к нему сквозь это неизвестное пространство. Этот голос так хорошо знаком ему, но сейчас он ничего не понимает, он не хочет уходить отсюда, ему слишком хорошо от всех этих ранее неизвестных ему чувств, что заполнили все его тело. Тсуна недоволен, но в его тело будто вновь потихоньку начали возвращаться реальные чувства. Глаза все ещё закрыты, но теперь он отчётливо чувствует нежные прикосновения чего-то тёплого к своим рукам… Поглаживания чужих рук заставляют его на миг насторожиться, но вскоре он начинает таять от приятных прикосновений, что чувствовались теперь по всему телу. Ладони, бедра, плечи, спина, живот — все наполнилось сладкой истомой от ласковых прикосновений к нежной коже Тсуны. Иногда ему становилось немного щекотно, но даже это приносило ему странное удовольствие. Руки теперь ласкают его лицо, нежно пощипывая щеки и гладя невесомыми прикосновениями лениво прикрытые веки Савады. Что-то нежно касается губ, и Тсуне это тоже почему-то приятно. Палец приоткрывает рот и проникает в него, чувственно проводя по ровному ряду зубов и прикасаясь к мокрому от внезапно выделившейся слюны языку. Теперь он чувствует каждую частичку своего тела, каждый его нерв реагирует на ласку и приятные ощущения, дарованные чем-то извне. Чем-то, что находится очень далеко от Тсуны. Палец, что все ещё находился в его рту, уже покрыт слюной безвольного парня, в то время как другая рука уже более настойчиво гладила его грудь. Ему казалось, что он вздрагивал от каждого нечаянного прикосновения к соскам. Он не знал: хорошо это или плохо, но тело так внезапно стало таким… Реальным? В ранее тихом пустом пространстве теперь раздавались развратные стоны, полные удовольствия. Савада не контролировал себя и свой голос, который внезапно вернулся к нему. Такие приятные ощущения… Невольно он стал посасывать палец, двигающийся в его рту. Так пошло и горячо, для него сейчас не было понятия «стыд» или «разумность», сейчас он мог только словно животное потолкать прихотям и желаниям своего грязного порочного тела, требующего больше ласк. В наслаждении от столь развратного действа, он прикрыл глаза и немного затрясся. Язык самовольно двигается вдоль пальца, похоже, что он живёт своей жизнью. Слюны много, но сглатывать её он не хочет, перед уже открытыми глазами только пустота. Ещё… — Тсунаеши… Да. — Тсунаеши… Его имя гулким звоном отдавалось в ушах, но он не реагировал на зов. Ему нужно больше этих сладких прикосновений, нельзя оставлять все так. — Тсунаеши-кун, проснись. Тсуна испуганно распахнул глаза, слегка подпрыгивая на своей кровати. Мутным спросонья взглядом он попытался сконцентрироваться на окружении. От резкой смены декораций его голова слегка кружилась, а тело будто было сделано из ваты. Сфокусировав, наконец, взгляд, он осознал, что лежит на кровати в своей комнате. В глаза неприятно ударил яркий свет из окна, что было рядом с ним, он сощурился. Он не сразу заметил парня, сидящего на кровати рядом с ним. На вид ему было не меньше четырнадцати, в его лице и теле все ещё была детская угловатость, но он уже превосходил Саваду по росту. — Ох… Доброе утро Мукуро-кун, — промямлил Савада, наконец осознав личность своего утреннего гостя. Сознание Тсуны было ещё мутным и неясным, а тело ученого все ещё чувствовало жаркие прикосновения рук из сна. Внезапно он почувствовал тянущее неприятное ощущение чуть ниже живота. «Черт, только не сейчас», — Савада, даже несмотря на свою неопытность, знал это ощущение. Видимо, тот сон оказался слишком развратным для его девственного тела, не знавшего ласки и удовольствий. Возбуждение осталось и после сна. Учёный сильно покраснел и, под внимательным взглядом Мукуро, скомкал одеяло около своего живота, чтобы не опозориться перед своим сыном. — И это все? Просто «доброе утро»? Ты ничего не забыл, Тсунаеши-кун? — его тон был наигранно обиженным, говоря это, Мукуро скорчил недовольную моську. Он подвинулся ближе к Саваде и стал сверлить его выжидающим взглядом. В разноцветных глазах парня плескалось веселье и истинное удовольствие от сложившейся ситуации. — Ах, конечно нет, — Савада, слегка замешкавшись, потянулся руками к телу парня, сидящего рядом с ним, и нежно обнял, прижимая голову к его груди, — с днём рождения, Мукуро-кун. Это была их негласная традиция — обнимать друг друга утром перед днём рождения. Возможно, это было немного сентиментально, но обоим парням это доставляло некое удовольствие и покой. Парень с тёмными волосами довольно улыбнулся, глядя на своего сонного отца, и, уткнувшись носом в его каштановые волосы, обнял его в ответ. Они отмечали этот день уже много раз, и каждый из них начинался с утренних объятий. Впервые рассказав Мукуро о его дне рождения, дату которого Савада решил установить на дате освобождения из капсулы, Тсуна спросил, чего тот больше всего хочет, на что получил невинный детский ответ: «Обними меня, пожалуйста». Почему-то Савада был тогда очень счастлив. Объятья Мукуро приносили доселе неизвестный парню покой и умиротворённость. Он чувствовал ту любовь, что испытывал к нему парень, и это заставляло его ощущать себя нужным и любимым. Но, вспомнив о своей утренней проблеме, он довольно быстро разорвал объятья, на что получил недовольный вздох Мукуро, который, видимо, надеялся на более долгие обнимашки. — Не дуйся, у меня полно дел: нужно сходить в магазин за продуктами, купить торт и подарок для тебя. Кстати, что ты хочешь в этом году? — честно говоря, Тсуна не знал, что можно подарить мальчику, а поэтому всегда спрашивал у того его пожелания. Обычно Мукуро просил всякие безделушки: технику, игрушки или любые другие вещи, которые он увидел в фильмах, но не знал их назначение и применение. Сейчас он надеялся на быстрый ответ, ему нужно, чтобы Мукуро ушёл из комнаты, а Савада мог позаботится о своём возбужденном теле, что причиняло сильный дискомфорт и чувство неправильности происходящего. Парень улыбнулся. — Как насчёт того, чтобы выпустить меня отсюда, Тсунаеши-кун? Я уже достаточно взрослый и могу контролировать себя, — не так давно Савада рассказал Мукуро о его способностях и, как следствие, о причине его изоляции от общества, предусмотрительно умолчав об истории его происхождения. Тот, на удивление, отреагировал достаточно спокойно на это и заверил Тсуну о том, что будет прилежно учиться, чтобы контролировать свои способности. Все-таки многие дети мечтают иметь суперсилы в таком возрасте, похоже, что именно из-за этого мальчик так себя повёл. — Прости, Мукуро-кун, но я не могу этого сделать. Я поклялся отпустить тебя только тогда, когда буду полностью уверен в твоём самоконтроле, и не секундой раньше. Лучше выбери что-нибудь другое. — Но почему? Ты же знаешь, что я готов к этому. Почему ты просто не можешь меня отпустить? — Мне жаль. — Я ведь не собираюсь ничего делать, просто посмотрю на реальных людей. Ну, пожалуйста! - Ты прекрасно понимаешь, что я не могу этого сделать. - Ты всегда так говоришь! Тебе плевать на меня и мои желания! Каждый раз это глупое выражение лица, будто я совсем глупый несмышлёныш, от которого одни хлопоты. Ты никогда не понимал меня! Савада промолчал. Ему было неприятно отказывать Мукуро в его день рождения, но так было нужно для его же блага. Парень заметно расстроился. — Раз ты так мне не доверяешь — то делай, что хочешь. Можешь вообще ничего не дарить, раз я этого не заслуживаю, — с потухшим голосом произнёс он и, опустив взгляд в пол, покинул комнату Савады, оставляя того в полном одиночестве и показательно громко хлопнув дверью. Тсунаеши тоже слегка погрустнел: «Он все такой же ребёнок»… Вздохнув, парень встал с кровати и отправился в душ, чтобы снять напряжение в области паха. Было так стыдно сидеть перед Мукуро в таком состоянии, что он готов был провалится сквозь землю, но физиологию тела не изменить. Быстро проскользнув в ванну, что находилась рядом с его комнатой, он закрыл дверь на защелку и включил воду, шум которой мог заглушить его голос. *** — Мукуро-кун, я пошёл за продуктами, не теряй меня, — громко произнёс Тсуна, стоя на выходе из дома. Ему хотелось, чтобы парень ответил ему, но в доме все ещё висела гробовая тишина. Стушевавшись, он взял с полки, стоявшей рядом с дверью, ключи и, закрыв дверь, отправился в город. Погода, к сожалению, была довольно мерзкой. Тучи темным покрывалом закрыли все небо и солнце, из-за чего все вокруг находилось в тени. Где-то виднелись неглубокие, но полные грязной застоявшейся воды лужи, на которых изредка появлялась рябь от падающих сверху капель дождя. Во влажном воздухе пахло сыростью и травами, дождь стал накрапывать сильнее. Тсуна не взял зонт. Но возвращается сейчас он уже не хотел. Савада был немного зол на Мукуро из-за его ребячества. Возможно, он слишком его разбаловал, и теперь он будет так реагировать на любой отказ со стороны Тсуны? Он не хотел так думать, но результат был налицо: мальчик был слишком эмоционален, когда дело касалось его желаний. «Если он сейчас так себя ведет, то что тогда будет потом?» — думал Савада, перепрыгивая через уже крупные лужи. Наконец, он добрался до машины. Открыв её дверь и кинув сумку на заднее сидение, он начал заводить машину. Мысли его были поглощены раздумьями о поведении Мукуро. Он пристегнул ремень безопасности, в последний раз взглянув в окно, через которое была видна комната мальчика. «Даже не выглянул, чтобы попрощаться», — расстроенный донельзя, Савада нажал педаль газа и направился в город за покупками к празднику. *** Он проходил сквозь ровные ряды стеллажей с разнообразными продуктами и размышлял обо всем, что случилось. Мог ли он отпустить Мукуро в город? Ненадолго, чтобы тот просто посмотрел на людей и прогулялся по шумным улочкам Токио, наполненными разного рода интересными вещами. Тсуне хотелось показать мальчику мир, он хотел для него нормальной жизни… Хотелось увидеть его восхищенный взгляд, показать красоту цветущих деревьев, яркость уличных вывесок и просто дать отдохнуть от наскучившей домашней атмосферы. Может и правда стоит? Взяв с прилавка небольшой шоколадный торт, Тсуна встряхнул головой, прогоняя неверные мысли. Нет. Может Мукуро и не способен контролировать его разум, но Саваде, как и любому другому человеку, присуща сентиментальность и необдуманность. Он не должен поддаться эмоциям, ведь он человек, а значит должен руководствоваться только своим разумом. Сейчас он просто торгуется сам с собой. Одна его часть слушает зов сердца, а друга — мозга, но какой он подчинится? Конечно второй. Пробив на кассе все необходимое, он направился обратно к машине и положил громоздкие пакеты в небольшой багажник. Вспомнив, что так и не купил подарок, он растерялся и всерьёз озадачился. Не мог же он оставить Мукуро без подарка? Возможно если он подарит что-то, что мальчик раньше не видел, тот перестанет на него дуться? Да, хорошая идея… Но что именно он может подарить? Савада огляделся, перед глазами парня мельтешили разноцветные зонтики людей, что тоже решили съездить за покупками. Взгляд ничто не могло зацепить. Вокруг него было так много тошнотворно ярких девчачьих цветов, что все, что он мог увидеть, сливалось в одно безвкусное разноцветное пятно. Он поморщился, в глазах зарябило, звук от разбивающихся о землю капель дождя становился все сильнее, это раздражало. Начался ливень, вынудивший Тсуну сесть в машину. Надоедливые люди разбежались в разные стороны, некоторые сели в свои машины и начали выезжать с парковки. Савада не хотел сейчас уезжать. Видимость была нулевой, а вода делала дороги довольно скользкими и опасными для езды. «Лучше переждать» — думал он. Печальные карие глаза вглядывались в мутные силуэты зданий, что возвышались вокруг него словно горы. Вода, тёкшая по темному асфальту, напоминала ему о море, как давно он там не был. Людей на улице он уже не видел, они будто исчезли. Сейчас Тсунаеши как никогда осознал, почему не любит людей. Такие трусливые и беспечные, когда их беспокоят мелкие проблемы, они так суетливо пытаются от них уйти, что становится смешно от их жалкого вида. Они ведут глупую и бесполезную жизнь, пытаются сделать мир, что их окружает, немного лучше, но в итоге всегда все портят. Следуют правилам, что навязало им общество, которое они же и создали, и боятся пойти против них, так как за любое проявление индивидуальности можно получить много проблем. Все такие одинаковые. Становится даже противно от этого. Савада тоже человек, и только это заставляет его жить в этом мире. Он включил радио и откинулся на спинку сидения, сонно прикрыв глаза. Ласкающая слух тихая мелодия убаюкивала, словно колыбельная матери, она заставляла Тсунаеши ощущать спокойствие. Сейчас ему казалось, что весь мир просто исчез, и это было так приятно. Спустя пару минут звуки дождя стали тише, капли уже не так сильно барабанили по крыше машины, а почти вся вода с земли утекла в водостоки, оставляя после себя мокрые следы. Он открыл глаза, наконец имея возможность разглядеть последствия столь сильного ливня. Глаза внезапно наткнулись на тёмную фигуру, что сидела рядом со входом в магазин. «Бездомный», — понял Савада лучше приглядевшись к потрёпанной одежде мужчины средних лет. Тсуна никогда не общался с такими людьми, но в этом мужчине было что-то странное. Неестественно большая выпуклость в области живота, драная от долгих лет ношения куртка топорщилась, из этого можно было сделать вывод, что под курткой что-то есть. Заинтересованный, Савада вышел из машины, мгновенно намокнув от продолжающего идти дождя. Сложно сказать, что двигало им в тот момент, но странный интерес пробудился внутри Тсунаеши, наверное, именно он двигал ноги парня вперёд. Подойдя достаточно близко к нищему, он достал из своего кармана пару купюр. Для Савады это была небольшая сумма, но для этого человека она могла быть настоящим спасением. Повернув мокрое морщинистое лицо к руке, держащей купюры, бездомный печально улыбнулся и помотал головой в знак отказа. Это даже заставило парня проникнуться долей уважения к мужчине. — Если так хочешь помочь, то лучше возьми его, а то у меня нет возможности ухаживать за ним. Выглядишь ты, прямо сказать, как человек обеспеченный, — мужчина потянулся грязной рукой к застежке и расстегнул куртку, из которой на Тсунаеши уставилось два ярких голубых глаза. Котёнок. Под курткой мужчины был котёнок. Шерсть его была мокрой и потрёпанной, поэтому Тсунаеши не мог понять какого она цвета. Он вопросительно посмотрел на мужчину. — Я его сегодня на улице нашёл, хотел оставить, но пошёл дождь, а эти звери воду не любят, этот то ещё и мелкий, не дай Бог утонет. Возьми, а? Может, он и неказистый, но ничем не отличается от домашних котов. Тсуна снова перевёл взгляд на мордочку котёнка, что пискнул из-за капли дождя, попавшей ему на нос. Внезапно Савада подумал, что он похож на Мукуро. Такой же милый и одинокий. «Да, он ничем не отличается»… — Я возьму его, но только если вы примете эти деньги, — рука с купюрами вновь протянулась к бездомному. — А ты настойчивый. Ладно уж, раз хочешь, то возьму, — он вытянул из ладони Савады деньги и всучил вместо них дрожащее от холода животное, — ты только это, не обижай его, ладно? — Не буду, — произнёс с улыбкой Тсуна, укрывая котёнка своим шарфом. — Ну, вот и хорошо. Бывай! — махнул рукой бездомный и, со вздохом поднявшись с мокрого асфальта, направился куда-то вдаль. Почему-то после этой короткой беседы он почувствовал себя немного радостнее. «Возможно этот мир не так уж и плох», — подумал он, возвращаясь к машине с котёнком на руках. Он промок до нитки, но почему-то не ощущал тяжести. На душе внезапно стало так легко. Возвращаясь домой, он подумал, что этот зверёк будет отличным подарком Мукуро. Кто знает, как тот отреагирует на появление нового жителя в доме, все же мальчик был довольно непредсказуем, но оставить живое существо на улице Савада сейчас не мог. Подъехав к своему дому, он достал из багажника все покупки, а котёнка пока оставил в машине, чтобы потом с пустыми руками спокойно перенести его в дом. Встав перед входной дверью и поставив покупки на землю, он замешкался. Будет ли рад Мукуро видеть его сейчас? Примет ли он его подарок? Савада нервничал, но потом подумал, что просто накручивает себя и, повернув ключ в двери, открыл её. В квартире было тихо, будто в ней никого не было, но, буквально через секунду, на Саваду налетел растрёпанный и явно злой Мукуро, глаза которого излучали одновременно и радость, и страх. Находясь перед ним, Тсуна уже был готов к крикам и выяснениям отношений, поэтому в страхе закрыл глаза. Мгновение ничего не происходило, а затем учёный оказался заключён в довольно сильные объятья Мукуро, положившего голову ему на плечо и слегка подрагивающего от чего-то. Савада опешил и хотел было спросить о причине столь странного поведения, но его остановили слова Мукуро: — Тсунаеши! Какого черта? Где ты так долго был?! На улице такой ливень, а ты не отвечаешь на мои звонки, я столько раз звонил тебе, но ты молчал. Я уже было подумал, что ты… — он всхлипнул, и Тсуна удивлённо выпучил глаза. Он ещё никогда не видел плачущего Мукуро. Объятья стали сильнее, и Савада уже не мог спокойно дышать, — я подумал, что с тобой случилось что-то плохое! Зачем надо было меня так пугать?! Я думал, что потерял тебя! Что тебя больше не будет рядом. Я думал… Я думал… Тут Тсунаеши вспомнил, что его телефон был в беззвучном режиме все это время и находился в сумке, что Тсуна неблагоразумно забросил на заднее сидение. Ему стало стыдно от того, что из-за него Мукуро волновался и даже плакал. Савада поднял свои руки и обнял парня за шею. — Прости меня. — Нет, это ты прости… Я вёл себя утром очень глупо, но, пожалуйста, больше никогда меня так не пугай. Не бросай меня одного, никогда не бросай! Тсунаеши, ты ведь всегда будешь рядом со мной? Мы всегда будем вместе? Ты ведь не бросишь меня?! Тон Мукуро был таким отчаянным, таким... странным? Тсуна не хотел думать сейчас об этом. Он ослабил хватку, и Тсуна потянулся руками к его лицу. Обратив его лицо на себя он посмотрел в широко раскрытые покрасневшие глаза парня и лаского поцеловал его в щеку. Тот удивлённо уставился на Тсуну. — Не брошу. Они ещё долго так стояли, молча показывая друг другу свои чувства и переживания. Савада гладил Мукуро по голове, запуская пальцы в приятные на ощупь тёмные волосы и наслаждаясь их мягкостью, а тот в ответ тихо вздыхал, успокаиваясь. Была в этом своя идиллия, и никто не хотел её нарушать, но Тсунаеши вовремя вспомнил о котёнке, что сейчас сидел в машине. — Ох, ну ладно, отпусти меня, мне ещё надо тебе кое-что интересное показать, — Савада интригующе улыбнулся и вернулся к машине, доставая из неё комочек шерсти, замотанный в тёплый шарф. Мукуро был поражён, он и представить себе не мог, что после того, что он наговорил, Тсуна сделает ему подарок. Любопытство заставило его спросить у парня, что это, но что тот ответил: — Ну, это такое домашнее животное. Котёнок. Ты же хотел узнать о внешнем мире, так что он вполне сможет развеять твою скуку и жажду знаний. Глаза парня выражали полное неверие в сложившуюся ситуацию, они были широко раскрыты, а брови подняты. Мукуро внезапно подумал, что не заслужил такой заботы о себе. Все же Тсунаеши такой добрый и внимательный, сердце забилось чаще, а на глаза вновь навернулись незваные слёзы. Сейчас, находясь рядом с Тсуной, он испытывал что-то настолько странное и непривычное, что все слова внезапно забылись. Видя чистую невинную улыбку своего отца, он внезапно подумал, что тот очень красивый, даже слишком. Такая чистая красота просто не может существовать в этом мире — так подумал он. Эта нежность и ласка, заботливый взгляд и счастливое, полное безграничного доверия, лицо… Это было что-то неземное, и Мукуро не знал, как относиться к столь яркому чувству, что заставляло его сердце биться чаще. Единственное, что он мог сейчас сказать было одно слово: — Спасибо. Он вложил в это слово все, что сейчас чувствовал. Савада радостно улыбнулся. — Ладно уж, что-то мы разговорились. Давай-ка занесём продукты в дом и устроим тебе наконец праздник. — Да, — произнёс Мукуро, пропуская Тсунаеши внутрь дома и уже шепотом добавляя: — Спасибо за то, что ты есть.