Неприступный

Я дернула защелку на щеколде влево и медленно приоткрыла дверь, так, чтобы видеть, кто стоит снаружи. К счастью, там была моя мать. Она стояла в коридоре, сложив руки, с недовольным лицом. Привести сюда парня, любого парня, было бы необдуманным поступком, который я благополучно совершила. Сделала шаг вперед, вышла к ней и прижалась к двери, чтобы скрыть присутствие нашего «гостя» от посторонних глаз. Она опустила глаза вниз на меня, поджала губы и попросила:        — Маша, дай-ка карандаш и два листка!        — Да, конечно, сейчас. — я робко ответила и поспешила вернуться в комнату, чтобы найти эти злосчастные два листка и карандаш. Все так же запираю комнату, ведь моя мать очень назойливая и может зайти в любой момент. Пока я искала, что ей нужно, услышала, что Юра все еще лежит на кровати, но ерзает. Я бросила на фигуриста беглый взгляд, но сразу же буквально выбежала и отдала вещи матери. Не успела я еще ничего обдумать, как в голове все смешалось, все мысли и единственное, чего хотелось — быть рядом с ним. Но я не могу себе этого позволить, даже при том, что Юрий там, за дверью; нас разделяет только слой дерева, однако мне страшно возвращаться. Спина почувствовала холодок, будто прислонившись к бетонной стене. Что меня ждет? Как после этого мне смотреть ему в глаза? Что будет со мной, что будет с нами? Еще несколько минут просидела у двери и все-таки осмелилась зайти. Парень лежал на кровати и слегка подняв над головой телефон что-то печатал, но когда увидел меня, отвлекся и виновато сел в позу лотоса, опустив взгляд. Я присела рядом и внезапно фигурист резко схватил меня за плечо и быстро проговорил:        — Маша, прости. — и тихо продолжил, — извини, правда. Это было глупо с моей стороны, я… просто оплошался. Это была ошибка. Я не думал головой. Больше такого не повторится.        — Конечно… — так же тихо ответила, но глаза хотели налиться слезами. Я быстро моргала и отгоняла их от себя, пытаясь сдержаться. Эти слова звучали, будто кто-то выцарапывает тупым ножом рану мне на сердце. Я была влюблена в этого парня, в прекрасного фигуриста Юрия Плисецкого и я знала, что так будет, поэтому не хотела портить нам жизнь. Но он нашел меня и подарил одновременно самый прекрасный, смущающий и такой болезненный момент в жизни. По коже пробежала неприятная дрожь, а комната все так же была наполнена молчанием. Ее разрушило шуршание бумаги: Юра наклеил пластырь себе на лицо. Голова ужасно раскалывалась, может из-за тех парней, а может все сразу, ведь скоро экзамены. Я прилегла на кровать и уставилась взглядом в потолок, Плисецкий тут же прилег рядом, оперевшись на локоть и через некоторое время засел в телефоне. Мы оба были в растерянности. От этого я даже немного задремала, чтобы сбавить головную боль, но, похоже, парень этого даже не заметил. Он все еще лежал, теперь уже отвернувшись от меня, по комнате разносился только тихий звук нажимания клавиш. Я не знаю сколько времени мы провели, играя в молчанку и я потянулась за телефоном, который лежал в сумке. На экране высветились два пропущенных от бабушки и сообщение от Лиама. Не в состоянии сейчас отвечать, я провела пальцем вправо, тем самым скрыв уведомления и только сейчас глянула на время: без пяти восемь. Я немного потрепала Юру за плечо:        — Эй… Тебе не пора? Считала секунды до того, как он ответил:        — Да, думаю, да. — и медленно, неловко встал, стараясь не задеть меня, исключить даже самые малейшие касания. Я последовала за ним, чтобы проводить. Мы быстро прошли в коридор, чтобы никто не заметил, а на прощание он только махнул мне рукой. Когда дверь захлопнулась, я прижалась к ней спиной и медленно скатилась, как когда-то после одной из наших встреч с ним. Ноги не держали. Не хочу, чтобы кто-нибудь из родных видел меня в таком состоянии, поэтому помогая себе подняться, держась за косяк я медленно встала и поплелась в свою комнату. Тело предательски подводило меня, ослабив хватку и сделав ноги почти ватными. Думать сейчас было не самым лучшим вариантом, но бессонница так не считала. Голова болела и кипела от разных мыслей, выдумывая дальнейшие развития событий. Перед глазами проносились картины буквально всего: я думала о том, что чувствует Юра, что он будет делать дальше; что делать мне со всем этим, ведь я быстро тону в этой пучине, как в болоте. Оно затягивает меня. Возможно, кто-то сказал бы, что не стоит принимать это так близко к сердцу, но я попросту не могу. Когда я пыталась уйти сама, когда мой мозг еще сохранил крупицы отрицания, я могла бы сдержать себя, но как всегда сделала все еще хуже. Долго еще промучившись, мне пришлось выпить таблетку мелатонина, чтобы наконец заснуть. Утром вокруг меня опять витала аура этой ужасной меланхолии, не хотелось видеть абсолютно никого. От Лиама снова пришло сообщение:

От кого: Лиам, вчера в 16:43 Куда ты сегодня сбежала от меня? Я скучаю ;) От кого: Лиам, 7:37 Ты идешь сегодня в школу? Мы могли бы пойти вместе :))

Терзаюсь в сомнениях, отвечать мне или нет. Я давно заметила своеобразные подкаты со стороны Лиама, но никогда не отвечала на них, потому что он мне абсолютно не нравится, тем более с появлением симпатичного иностранца в школе, который проявляет ко мне внимание, девочки стали ненавидеть меня за это. При возможности я бы прекратила все это, но парень даже не думает отвязываться, с каждым разом лишь больше и больше намекая на всякие неприличные вещи и постоянно трогает меня, что, безусловно, выводит из себя. Я боюсь дать ему отпор, ведь Лиам не выглядит, как человек, который будет сдаваться. Проще сказать, я боюсь оказаться в такой ситуации, как вчера, и на этот раз Юра уже мне не поможет. Буквально все, что произошло перед нашим поцелуем было абсолютной случайностью. Какое счастье, что он нашел меня тогда и даже думать не хочется о другом исходе событий, потому что мне ужасно страшно за себя, за свою жизнь. Хотя, если быть честной, мне больше было страшно за Юру… Все началось того времени, как Лиам перевелся к нам. Именно тогда меня стали преследовать эти странные парни, но был и момент, когда мне не удалось от них убежать. Я оказалась поймана. Они закрылись со мной в школьном туалете прямо перед звонком, чтобы я наверняка никуда не сбежала. Все ученики ушли на урок, а я осталась наедине с «похитителями», и никто, буквально ни одна живая душа не знает, что я здесь! По телу прошла волна дрожи и страх стал разрастаться внутри, особенно когда один из них стал идти на меня и в конце концов вжал в стену, ограничивая пространство — расставил руки поодаль от моей головы. Я нервно сглотнула. Что они хотят от меня?        — Такая недоступная, невинная, да? Что же ты скрываешь? — заговорил он. Остальные два параллельно стали перетряхивать мой рюкзак.        — Что вам нужно от меня? — голос дрожал, хоть и я всеми силами старалась показать, что не боюсь их. Тело меня выдавало — это не так. Из рюкзака посыпались учебники, тетради и мои рисунки. Антон рассматривал их пару минут, противно ухмыльнулся и швырнул листы куда-то через себя. В это время я ощущала неприятное дыхание пацана на себе. Запах сигарет с ментолом и мужского одеколона.        — Там ничего нет. Парень схватил меня за шею и смачно плюнул в лицо. Как же унизительно и противно… Мне хотелось заплакать, но я боялась, что это только спровоцирует их, поэтому пришлось подождать пока они удалятся. В этот день я не пошла на уроки. В голове смешались мысли. Обо всем, о Юре, о школе, о… нашем поцелуе. «Это была ошибка». Я всегда чувствовала себя лишней. Я — ошибка. Мои Наши чувства — ошибка. Неужели я думала, что такую неудачницу, как я, способны полюбить? Но тогда почему? Почему и как Юра нашел меня, почему защитил, почему поцеловал? Да, конечно… Я глупая-глупая-глупая. Он ведь популярный, Ледяной Тигр России, наверняка у него была куча девушек, и простой поцелуй с очередной для него ничего не значит. Но ведь для меня — да! И от этого еще хуже. Я была права, когда хотела отдалиться, а как назло, сбылись все самые страшные опасения. Я так боялась, что они навредят Юрию рано или поздно, в итоге это и случилось. Из-за меня. Печаль и боль преобразовались в жгучий ком внутри моей груди и это будто отравляло меня изнутри. Горячие слезы снова потекли по щекам. Я не могу сдерживаться, осознавая, что просто «подруга» для него. Одна из тысячи, и он наверняка забудет меня, когда уедет. Чтобы не разрыдаться взахлеб, я взяла в руки телефон. Сообщение от Лиама еще висело. Недолго думая, и, наверное, даже не осознавая, что я делаю, мои пальцы сами напечатали короткий ответ:

Кому: Лиам, 7:56 Да.

***

Я, словно опьяненный, стоял в коридоре, рядом с дверью Маши. Я будто завис, а ноги не двигались. Последние события ощущались как в тумане, либо из-за того, что я сделал, либо из-за того, что я получил по лицу от этих уродов. Бошка раскалывалась от осознания: я правда поцеловал ее. Отдал свое Агапе, которое в последнее время таким громким стуком звучало в моем сердце. Я смакую это ощущение внутри себя, несколько раз прокручиваю в голове этот момент, ее раскрасневшееся лицо, чувство ее рук на шее, теплоту губ и нежность взгляда. Чувство стыда пронизывало изнутри, поэтому все, что тогда пришло в голову — это залипнуть в телефон, закрыться от своих чувств, от Маши, да вообще от всего мира. Эта тупая защитная реакция моей психики, наверное, показалась ей безразличием к ситуации, которую я собственноручно устроил. Черт, все испортил, как всегда я не сделал все идеально, а вместо этого сморозил какую-то хрень. Барановская, похоже, правильно потакала мной. Я всегда недостаточно идеален, образован, способен. Даже принять свои чувства не способен, что уж там говорить про тренировки. Мне так хочется постучаться, вломиться в квартиру, обнять ее и ощутить запах волос, снова услышать голос. Мне так стыдно… От всего этого. Ведь я даже не спросил ее, я просто бесцеремонно схватил, просто нарушил личное пространство, хотя сам ненавижу когда делают так. Ха, я ведь просто хотел выяснить, что между нами. Почему стала внезапно избегать меня? И кто эти уроды? Но я все испоганил. Вопросы все продолжают вертеться в голове и мозг похоже скоро взорвется. Нужен аспирин и поспать. Как я и говорил, похоже началась черная полоса в моей гребанной жизни. Тихо открываю дверь квартиры и стараюсь медленными шагами пройти до своей комнаты, дабы не беспокоить дедушку. Я подумал, что если сейчас возьму аспирин, то наверняка его разбужу, поэтому пока обойдусь и так. Ох, ну и сильный же удар у этих засранцев… Внезапно вспомнив, что вообще-то я обещал Отабеку встретиться завтра, взял телефон и написал ему:

Кому: Отабек, 20:14 Заедешь завтра после тренировки?

Если честно, сейчас ничего не хотелось. Просто зарыться в одеяло и притвориться, что этого всего не было, уснуть или впасть в кому. Мозг не давал успокоиться и прокручивал в голове этот эпизод снова и снова. Ее мокрые губы, тонкие пальцы, крепко сжимающие мою ладонь. Я не знаю, что мне делать, я не знаю, что говорить и как общаться с Машей после этого. Мы так ничего и не выяснили. Какие же сложные эти чертовы человеческие взаимоотношения… Куча картин в сознании постепенно смешивались в одну, а глаза накрывала белая дымка. Казалось прошла секунда, но вот будильник звенит и оповещает, что пора на тренировку. Надо бы вести себя как обычно, чтобы деда ничего не заподозрил. Не хочется перекладывать на него свои проблемы и переживания.        — Доброе утро, Юрочка. — дедушка Николай улыбнулся мне так же искренне, как и всегда. — Ой, а что это там у тебя? Твою мать, у меня же там пластырь! Во всей этой суматохе я даже не подумал, как буду объяснять это. Мне никогда не хотелось напрягать его, ведь он всегда старается ради меня. Он — моя главная поддержка и опора. И я бы очень-очень хотел рассказать, что у меня на душе, но нет, я сейчас не могу.        — Деда, это… Я… Я просто ударился! Ну, упал и поранился, честно, ничего такого. — я сказал самое первое, что пришло в голову.        — Бедный мой Юра, иди сюда, надо обработать и сменить пластырь. Голова не болит?        — Болит. — все же признался. Обезболивающее действительно не помешало бы.        — Ох… — дедушка развернулся и пошел в сторону аптечки. Через несколько минут он подошел и протянул мне таблетку. — Выпей это. Может тогда на тренировку не пойдешь? Я поговорю с Лилией, может она…        — Не нужно, дедушка, я в порядке. — я выдавил из себя улыбку. Моя стихия — лед. Только здесь я наконец чувствую себя собой. Только здесь я могу выплеснуть свою бурю, отдаться эмоциям, окунуться в них, прожить и в конце концов выдать наружу. Я не могу сказать словами, но я могу сказать это в танце. Как я зол, на нее, на самого себя, на этих хулиганов, на ситуацию. Как мне стыдно, страшно, от себя и своих чувств к Маше. Я катаюсь так, будто в последний раз, будто от соприкосновения лезвий коньков со льдом сейчас отлетят искры и каток загорится. Вот так! Послышались сдержанные хлопки. Это была Барановская.        — Ты поработал лучше, чем раньше. Не снижай планку, Юрий. Думаю не стоит напоминать тебе, что впереди Гран При. — женщина пронзительно глядела на меня, но в ее глазах читалась удовлетворенность.        — Да, знаю я. — я отдышался, и, казалось, весь вспотел после такой активной тренировки. Надо же, сегодня ее замечания меня не бесили. Может потому что голова была занята другим? Пока я переодевал коньки на кроссовки, сзади меня послышались размашистые шаги.        — Здравствуй, Алтын. — удивленно вскинула бровь Лилия, однако больше ни слова не сказала.        — Отабек! — я вскочил, даже сам удивился своей резкости, и сразу же пожал другу руку.        — Привет, Юр. Не хотелось обсуждать с ним что-то при Лилии, так что мы быстренько вышли за пределы дворца. Помню, что вчера даже не хотел встречаться с ним, но сегодня я рад видеть этого парня. Возможно встреча с другом поможет расставить все на места, правда, я все еще не хотел говорить об этом вслух. О том, что я… ну… целовал ее. И все… прочее. Внезапно Алтын сам начал «актуальную тему»:        — Ты вчера так быстро сбежал от меня, хах. Видимо, эта девушка тебе была очень дорога. — его губы сжались в ухмылке.        — Ну блин, я же извинился! — ох, я так и знал, что Бека подумает лишнего. И теперь я чувствую себя виноватым. — Типо того…        — Ну так, как с ней все прошло? Я замялся и занервничал, оказывается, сам не замечая уже какое-то время дергал молнию на олимпийке туда-сюда. Рассказать ли сейчас или нет. Катание охладило мой пыл, эмоции и голову, а я до сих пор не могу понять, как лучше поступить. Отабек взял меня за локоть и взглянул прямо в глаза.        — Юра, с тобой все нормально?        — Да-да, я потом расскажу. — я давно не испытывал таких противоречий. Даже когда Виктор поехал тренировать эту японскую свинью, я без толики сомнений ринулся за ним аж в самую Японию, а тут… Агх, какой же я слабак, черт возьми! От гнева мне захотелось снова размочить свой телефон или стену, или… — Слушай, Отабек, можешь с ветерком прокатить меня на своем байке по городу? Через несколько часов мы уже сидели в том самом кафе кафе, где и в прошлый раз. Не успели насладиться едой и обсуждали фигурное катание. Давно я такого не ощущал. Какой это кайф, когда попал снова в свою сферу, где мне место, где все для меня так понятно и ясно.        — Видел выступление Георгия?        — О, да, он все не оставит свою любовную драму. — рот сам растянулся в улыбке, вспоминая, как он каждый раз выкладывается на льду ради девушки, которая ни во что его не ставит.        — А как насчет твоей любовной драмы? — друг облокотился на стол и придвинулся поближе ко мне. Я сразу нахмурился, всем видом показывая, что вроде как не хочу это обсуждать.        — Да нет у меня любовной драмы, ну, точнее, она не любовная. — сдался все-таки. — Ничего нового, мы так и не поговорили. — ну, я все же хоть как-то постарался сгладить углы и игнорировать все «неприятные моменты» данной ситуации, которые не стоит знать Беке сейчас.        — Так позвони ей сейчас.        — Нет. — отрезал я.        — Почему «нет»?        — Я и так потратил наш совместный вечер на то, чтобы разрулить это. — взгляд поник, было немного неловко говорить такие вещи. — Такое чувство, что я… я будто променял тебя. Отабек приблизился ко мне и закинул руку мне на плечи, приобняв.        — Я же вижу твое состояние, Юр. И ты мне не чужой человек. Я прекрасно знаю, что ты не «променяешь» меня, не говори глупостей. — он улыбнулся, даже как-то с любовью. Как улыбался мне всегда дедушка. — Обещай мне, что по дороге домой ты хотя бы позвонишь ей.        — Ладно, обещаю. — друг действительно приободрил меня и остальной вечер мы провели, общаясь на сторонние темы: фильмов, музыки, и конечно, фигурного катания и предстоящего Гран При. Я и сам понимал, что невозможно избегать разговора с Машей вечно. Алтын как всегда помог мне и поддержал, направил, ну что же я без него бы делал? Все же я очень-очень рад, что он у меня есть. Интересно, почему он такой мудрый? Потому что старше? Взял в руки мобильный и нашел там нужный контакт. Не знаю зачем, но он висел в избранных. Я — Юрий Плисецкий, лучший фигурист, Ледяной Тигр России. И я — не слабак. Нажал на «Вызов». Какое-то время в трубке шли гудки и… Женщина-автоответчик проговорила: «Абонент недоступен. Звонок был переадресован на голосовой…» Я сбросил трубку, потому что увидел знакомую фигуру. Огромный амбал и миниатюрная девушка. Только вот было одно отличие. Девушка... держала его за руку. Да какого черта она вообще гуляет с этим Лиамом?