Мед и персик

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень сексуально ешь? Аллен прекращает жевать, стремительно краснеет и чисто машинально слизывает языком потекший вперемешку с персиковым соком мед с губ. Вайзли прикрывает глаза пышными ресницами и обольстительно улыбается. Чувства мальчишки перед ним как на ладони. Он смущен, растерян и влюблен. - А еще свинячишь. - Не свинячу! - возмущается Аллен, но Вайзли тут же указывает ему пальцем на капли меда на столе. - Ну, разве что немного. Мудрость издает беззлобный смешок и тянется к ничего не подозревающему экзорцисту, пока тот прячет взгляд под челкой и, похоже, пытается этим взглядом сделать стол вокруг глубокой тарелки с лакомством снова чистым. Выдохнув в седые волосы, Ной привлекает внимание Уолкера. Вайзли, словно факир, чарует золотом глаз, плавными движениями тела. Касается щеки кончиками пальцев и невольно замечает контраст их кожи. Смуглый душистый южный мед и едва тронутый солнцем персик. - По поцелую за каждую каплю, Аллен. Считай, сколько их. - Один... Голос экзорциста дрожит от волнения. С каждым звуком Ной сокращает расстояние между ними. И все сильнее Аллен краснеет. - ...Шесть. Вайзли слизывает остатки сока и меда в уголке губ. Аллен подается навстречу, делится приятной сладостью меда с едва уловимой кислинкой персика, что осталась на языке. Вайзли с упоением собирает его вкус, мягко прикусывает нижнюю губу и отстраняется. Облизывается и опасно улыбается. Превращается из заклинателя змей в смертельно опасную кобру. Обходит стол неслышными, мягкими шагами и, отодвинув табурет, оказывается за спиной экзорциста. Кладет ладони на плечи, коснувшись кончиком носа его уха, шепчет, жарко выдыхая: - Считай. У Аллена подкашиваются колени, лишь каким-то чудом экзорцист продолжает держаться на ногах. Прикосновения Вайзли сравнимы с палящим солнцем Индии. С горячей карамелью. Со жгучим южным танго. - Раз... Чопорно застегнутый воротник ливреи Ордена ослабевает, дышать становится чуточку легче. Всего на миг; оголенной шеи касаются горячие сладкие губы, и дыхание снова перехватывает. Пуговицы сдаются без боя, ладони скользят по груди и напряженному животу. - Два... Вайзли утыкается носом в голое плечо. Собственное тело так остро реагирует на учащенный пульс, на по-птичьи рвущиеся из сознания безмолвно кричащие мысли, на едва уловимый, но остро ощущаемый в духоте комнатки мускусный запах возбуждения. Молодой экзорцист сам не понимает, в силу возраста ли, неопытности или просто недальновидности, как сильно распаляет огонь внутри Ноя. Короткое движение, рука с длинными ногтями Чистой Силы накрывает ладонь, сжимает крепко, настолько, что сквозь загар проступает пепельная серость - резонанс Темной Материи и Чистой силы бьет током по струнам нервов. Еще движение, Аллен прижимается острыми лопатками к его груди, вжимается ягодицами в пах. Волна дрожи проходит по телу, Ной прикусывает губу, бормочет себе под нос: - Что же ты творишь... Дурак. Аллен дергается, но Вайзли крепко обхватывает его руками. Неосознанные движения, оголенное желание чувствовать чужое тело. Ближе, крепче. Чтобы каждая пора на истерзанной шрамами коже дышала им, оставить на невинной белизне свои метки, свой запах – меда и солнца. Оставить в нем часть себя. - Вайзли... Напряженный член проступает сквозь штаны, но Ной не спешит расстегивать молнию ширинки. Давит на ткань, с силой гладит ствол сквозь одежду, пока не начинает ощущать влагу подушечками пальцев. Аллен ерзает, тихо стонет сквозь сжатые зубы, царапает руку, что обхватывает его поперек груди. Член Мудрости упирается между его ягодиц, Аллен инстинктивно расставляет ноги шире, вжимается сильнее, выгибая спину. Ной кусает его плечо. Слишком велико желание обладать мальчишкой. Властным движением Вайзли наклоняет его над столом, заставляет упереться ладонью в столешницу. Оглаживает поясницу, слегка царапая ногтями юношеский пресс. Проводит пальцами по обе стороны от выпирающих позвонков, опускаясь на колени. - Три, - Вайзли оставляет алеющую метку прямо над поясом штанов. Аллен судорожно помогает расстегнуть ремень. Пальцы немеют, не слушаются, в ушах гулко стучит сердце, тела он почти не чувствует. Только остро пульсирует член в штанах да остро жалят прикосновения Ноя. Мыслей не осталось. Единственная – «Хочу»: ладонь на член, жадный поцелуй в ягодицу – едва слышное сиплое «Четыре…» – первые движения грубее и быстрее, плотно сжимая влажную от выступившей спермы головку. Очерчивая пальцами рельеф вздутых вен, и опуская ладонь ниже, к мошонке. Аллен хочет, чтобы Вайзли обсосал его яйца, взял их по очереди в рот и поиграл языком. Чтобы вылизал плотно сжатое колечко ануса, трахнул его языком, а после взял его на этом скрипучем старом столе. Аллен вышагивает из спущенных штанов, и Вайзли тут же разворачивает его к себе лицом. Бряцает тарелка за его спиной, едва удержавший равновесие экзорцист обмакнул в нее руку. Мед тянется нитями от пальцев, маленькие кусочки персика облепили ладонь. И капель на столе становится гораздо больше. Уолкер слышит тихий смешок Ноя. Вайзли мягко берет его за запястье. Мед тает на его языке, персик аппетитно похрустывает на зубах. - Вкусный маленький Аллен. Вайзли опускает его руку вниз, мажет медом по животу. Аллен обхватывает член, мед холодит разгоряченную нежную кожу. Вайзли ловит его тихие вздохи губами и так же жарко выдыхает в ответ. - Возьми меня, - Аллен издает громкий стон и, откинув голову, замирает. Возбуждение граничит с оргазмом. Ноя не надо просить дважды. Аллен оказывается прижат к столешнице, в анус вторгаются сразу два пальца. Мучительно тянут мышцы, Уолкер стонет в голос и продолжает считать поцелуи: в шею, в плечи, в спину. Короткое «Терпи», между разведенными ягодицами упирается горячая и влажная головка члена. Двадцать первый – долгий в шею. Мучительный, болезненный и до безумия желанный. Губы сменяются зубами. Мудрость судорожно выдыхает через рот, стараясь не сжать челюсти слишком сильно. Хватает заскулившего Аллена за бедра, продолжает проникать в напряженное тело. Разжимает зубы, когда упирается лобком в ягодицы и, глубоко вдохнув, мягко дует во взмокшие седые волосы. - Я весь в тебе. Аллен почти не дышит. Всхлипывает и дрожит всем телом – больно. Короткий толчок, яйца пошло шлепают о взмокшую кожу. Вайзли вдруг просовывает между его ног ладонь и вздергивает колено на стол. Оставляет руку на его бедре, ласково гладит и начинает двигаться. Медленно, меняя угол проникновения, пока не упирается головкой в простату. Двадцать второй – между лопаток вставшего на цыпочки Аллена. - Все хорошо. Не сдерживайся. Двадцать третий – поверх прошлого, мягко заставляя любовника опустится на всю ступню. Аллен насаживается на член, прогибается, жаркая рука плотно обхватывает его член, скользит по потекшему персиковому меду. Густые капли вперемешку со спермой капают с мошонки. Аллен путается в цифрах, но продолжает считать. Двадцать четыре, пять, сорок, двадцать семь, десять… Мечется в крепко держащих его руках. Удовольствие ярко вспыхивает на выдохе, напряженные мышцы сводит судорога. Вайзли делает несколько толчков, удерживая обмякшего Аллена на весу, и кончает следом за ним. Тридцать первый – ласковый, в благодарность. Вайзли утыкается лбом в его плечо и стоит так с минуту. Дыхание успокаивается. - Я кончил в твой десерт. Вайзли проводит пальцем по его мошонке и подносит ко рту. Мед слегка горчит от обилия спермы, персик не чувствуется вовсе. Мудрость это вполне устраивает. - Значит, буду есть мед и твою сперму.