Спаси меня, я пропадаю

Все время в разъездах, концерты, съемки. Напиваться до беспамятства было для Игоря уже чем-то привычным. Но это стало заходить слишком далеко. Стас практически перестал видеть Игоря без бутылки или хотя бы без перегара. Давно не было концертов на трезвую голову, да и шоу снималось под вечные бурчания Лаврова от того, что у него голова болит. Стас понимал, что нужно вытягивать друга.

***

Очередной концерт, все быстро прорепетировав, у парней появилась свободная минута. Зажав Игоря в углу гримерки, Стас потребовал объяснений:  — Блять, что это за хуйня? Почему ты опять напился? Тебе не надоело? Лавров лишь безразлично отмахнулся:  — Тебе какое дело, отстань. Пора на сцену. Так он и сбежал от разговора с Конченковым. Сказать, что Стас был в ярости — не сказать ровно ничего. Но что поделать, пора на сцену. Концерт закончился. Автографы, фотографии — наконец все позади. Можно спокойно выдохнуть. Всё же вся эта шумиха здорово выматывала, пусть это и было отличной психологической разрядкой. Обычно, после концерта, выплеснул весь накопившийся адреналин резким рывком на сцену и до боли в горле крича слова любимых зрителям песен, Стас оставался полностью вымотанным и расслабленным. Но сейчас мрачные мысли не давали расслабиться парню ни на минуту. — И почему мне не похуй на него? Его дело, и вправду. Пусть делает что хочет, я ему что, мать, чтобы бегать за ним? — Стас долго думал об этом и ему хотелось помочь, но даже та реакция Лаврова напрочь отвадила его лезть в это, каким бы он ни был другом. Парень забрал свои вещи и собирался ехать домой, как вдруг опять наткнулся на Игоря и опять в руке у него бутылка. Что это было ему не удалось разглядеть, то ли элитный виски, то ли коньяк; впрочем какая вообще разница. Вот Стас уже дома. Холодные стены квартиры и мрачное небо за окном навеяли грусть на парня. Что-то смутное творилось внутри. Не может уснуть, дрожь по телу и предчувствие чего-то неладного будто под кожей распускает холод. — Может позвонить ему? Да нет, не буду я никому звонить. Хотя, может? — сплошные противоречия в голове бурным потоком, как река по весне. Стас вот-вот сойдет с ума. Кругом абсолютная тишина, что разъедает изнутри, но вдруг что-то резко заставляет Конченкова опомниться, заглушая все мысли и приводя его в сознание. Кто-то звонит в дверь и казалось бы в данный момент Стас больше всего ненавидит этот раздающийся звон. Но нужно открыть и вообще странновато, что кто-то решил прийти в гости в пол второго ночи. На пороге до боли родное и знакомое лицо, лицо Игоря. Стас был готов расплыться в улыбке и бросится к нему на шею. Но вместо этого банальное «Привет». И всего лишь одно предложение состоящее из двух слов и одного предлога, заставляет сердце парня трепетать: — Можно к тебе? — Да без проблем, братан, заходи, — сухо сказал Стас, но он все еще был обеспокоен состоянием Игоря, он опять напился. Лавров быстро ретировался и уже плюхнулся на диван в просторной и полупустой гостиной друга. Стас последовал его примеру. — Что-то случилось или опять без повода, как обычно? — с легкой ухмылкой и долей сарказма проговорил Конченков. В ответ не последовало ни оскорблений, ни того же сарказма, просто ничего. Стаса это удивило, ведь Игорь никогда такое не оставляет без ответа и попытки отыграться. Все просто. У Игоря внутри была лишь пустота. И ему даже не нужно было об этом говорить, чтобы Стас все понял. Ведь Игорь считал, что алкоголь спасет его от всего. Столько проблем свалилось на него. Он же сильный, должен был все решить, но сильным тоже бывает больно. У сильных людей тоже внутри образовывается всепоглощающая черная дыра. Игорь сломался. Стас смотрел в эти бездонные глаза цвета неба, такого чистого и синего неба, как после грозы, затаив дыхание и он готов был не дышать вообще, лишь бы только продолжать смотреть. Игорь же томно дышал, поглядывая на Стаса. — Тебе же интересно, как все так вышло? Как я докатился до того, что не могу находится в трезвом состоянии больше трех часов? Интересно, как так вышло, что от меня ушла девушка? Хотя и хер с ней, не любил я ее. Как я превратился в того, кем сейчас являюсь? А вот мне тоже интересно, кто бы смог мне ответить. В его голосе слышно было безразличие и отчаяние, которые переплелись и стали чем-то единым, продолжая отравлять Игоря еще больше. Игорь говорил и говорил, говорил обо всем, пытаясь передать все в ярких красках и эмоциях, но говорил он отчаянно. Ему стало хуже. Алкоголь совсем его подкосил, стало сложно дышать. У него жар. Стас, как перепуганный ребенок пытался понять, что ему делать и как помочь Лаврову. Ничего лучше не придумал, как вызвать скорую. Сердце парня билось настолько сильно, что вот-вот выпрыгнет из него насовсем. Руки дрожат и капельки пота стекают с его лба. — Блять, да когда приедет эта скорая? — крутилось в голове Стаса, не давая заполнить голову какими-нибудь другими мыслями. Наконец-то приехала скорая и Конченков готов был разбить им всем лица за то, что их так долго не было. Он успокоился, вдохнул побольше воздуха, потер виски и уселся на пол. Пока в голове Стаса происходила и гроза, и буря со штормом из всех мыслей, что только есть, пока внутри его бросало о берег из раза в раз, Игорю стало легче. Скорая уехала, оставив Лаврова на попечительство Стасу. Игорь лежал на диване, такой убитый, но на его лице была легкая и подбитая улыбка.  — Что, думал, я так быстро умру? Далее последовал смех, пускай через силу и пускай он больше был похож на кашель туберкулезника, но это был смех. Та искорка, которая была в Игоре, разожгла его, заставив улыбнуться. Любование Игорем прервал, собственно, сам Игорь.  — Эй, братишка, не мог бы ты мне чаю сделать? Стасу было совсем не трудно и он с улыбкой на лице, так облегченно проговорил:  — Без проблем. Он пошел на кухню и гремя чем только можно, заварил этот несчастный чай. — На свой чай, — подавая горячую кружку, сказал парень. — Ну, ты это, там поставь, — проговорил Игорь, посмеиваясь. И сейчас Стас готов был сказать что-нибудь с долей сарказма в 99,9%, но его остановил Лавров.  — Эй, Стас, можешь сесть ко мне поближе? Все тело Конченкова будто бы замлело, но он сел. Игорь приподнялся с дивана и посмотрел Стасу в глаза, чуть ли не сверля его насквозь своим взглядом. Этот омут карих глаз манил, заставляя забыть обо всем на свете. Лавров еле смог отвести свои глаза от глаз Конченкова. Они оба молчали, вслушиваясь в эту бесшумную пустоту. За окном было еще темно. Резко все это прервал дрожащий голос Игоря: — Стас, знаешь… — оборвав эту фразу, он попытался начать еще раз, но безуспешно. Он продолжил молчать. Конченков не выдерживая, спросил:  — Что ты хочешь мне сказать? Игорь просто продолжает смотреть в глаза Стасу. Он берет его руку в свою, его такую холодную и прекрасную руку. Он целует его. Тонкие губы Стаса кажутся Игорю самыми идеальными в этом мире. И его холодные руки он готов греть всю жизнь в своих руках. Стас просто ложится рядом, а Игорь своими объятьями пытается согреть его, как в сказке Герда пыталась согреть сердце своего Кая. И почему для них это не было удивлением, все это? Наверное, потому что они оба этого долго ждали.