Свободен

«— Здравствуй, Алек, надеюсь, у тебя все хорошо. Хотя, плохие новости уже бы дошли до дома, где бы ты ни скрывался. Я не знаю, слушаешь ли ты эти сообщения, знаешь ли вообще о них, но каждый месяц, первого числа, я звоню и надеюсь, что мой сын возьмёт трубку, когда увидит мой номер, ведь телефон ты так и не отключил, „ — голос затих, казалось, женщина подбирает слова. “—Дома пусто, знаешь, после того, как вы с Иззи покинули его, я вдруг поняла, что он был слишком большой даже тогда, когда и вы здесь жили. Большой и неуютный, неудивительно, что вы сбежали отсюда, как только у вас появилась возможность. Изабель иногда приезжает ко мне, когда нет отца, с мужем и сыном. Себастьян похож на тебя, хотя я думаю, это ты и так знаешь. Изабель не разговаривает с нами о тебе, но я уверена, с ней ты общаешься, ведь она твоя младшая сестра. Её ты бросить бы не смог так, как нас с Робертом, „ — нервный, едва различимый смешок заставил Алека поморщиться, он и представить себе не мог свою маму такой. Такой жалкой и слабой. “ — Отец погряз в работе, он молчит, но я вижу его взгляд, он винит во всем меня, что я не смогла воспитать вас правильно. Позвони мне, просто хоть дай знать, что с тобой все хорошо. Неважно, с альфой ты ещё, или ваши пути разошлись, я просто хочу знать, что мой сын здоров. Я люблю тебя, Алек, просто позвони мне. Позвони хоть раз, » — голос женщины сорвался и перед тем, как запись оборвалась, Лайтвуд услышал всхлип. Он слушал эту запись уже в десятый раз за последний час. Последний раз он разговаривал с матерью почти пять лет назад, когда уходил из дома, кинув на стол отцу аттестат об окончании учебы. Это был скандал, мама плакала, а Роберт просто кричал, что Алек опозорил весь их род. Он отобрал у него всё: карточки, вещи, позволил взять лишь телефон и куртку, ибо в тот день лил дождь. Алек шёл по дороге и смеялся, он впервые чувствовал себя свободным и живым. Магнус ждал его на вокзале с двумя билетами до Торонто, они хотели уехать как можно дальше от всех, кто их знал. Строить жизнь с нуля на новом месте оказалось нелегко, но они справились, полностью расставшись с прошлым, Алек лишь раз в два месяца звонил Иззи, Магнус — Рафаэлю. Единственное, что связывало Александра с домом, был старый телефон, он заряжал его, бережно хранил и слушал сообщения матери, которая давно раскаялась в своих поступках и словах. — Александр? — входная дверь хлопнула, и Магнус застыл на пороге. Улыбка медленно сошла с его лица, когда он заметил в руках Алека старенькую Нокию. Он скривился и, разувшись, подошёл к Лайтвуду, сел прямо на пол у его ног. — Первое число, мама звонила, — откашлявшись, произнес Алек, не поднимая на Магнуса взгляда. Ему было стыдно, стыдно, что сердце всё ещё болело и ныло, когда речь заходила о его близких, стыдно, что он так и не смирился с тем, что родители не приняли его выбора. — Эй, эй, все нормально, слышишь? — Магнус нежно обнял его, прижимая голову Алека к своей груди, — Я понимаю, я всё понимаю. Алек, выронив телефон, обнял Магнуса за талию, стараясь сдержать слезы. Лайтвуд отлично знал, что творится сейчас в его старом доме, что мама практически заперта там одна, что отец даже не поздравлял Иззи с рождением сына, что большая часть прислуги уволена, а бассейн закрыт тяжелым брезентом. И он всегда будет чувствовать вину, понимать, что именно его уход поспособствовал этому. — Ты же можешь позвонить, — Магнус аккуратно положил свои ладони на его лицо, приподнимая вверх, чтобы заглянуть в глаза, — Может уже пора это сделать? — Они отказались от меня, забыл? — Алек грустно улыбнулся, — Я выбрал тебя, и… — И я благодарен тебе за это. Благодарен каждый день, каждую секунду. Я очень люблю тебя, Александр, и хочу, чтобы ты был счастлив, а ты страдаешь, каждый раз я вижу, как тебе больно, когда ты слушаешь голос матери. Магнус нежно поцеловал Алека в губы, пытаясь успокоить. — Я разговариваю со своей семьёй, пусть и редко, но разговариваю, так почему бы и тебе не попробовать? — тихо, боясь разозлить и ещё больше расстроить, предложил Магнус, отстраняясь от своего любимого. Он поднял с пола телефон, на котором всё ещё виднелись цифры, показывающие пропущенные звонки. Бейн быстро, и сам боясь передумать, нажал на кнопку вызова. Он давно хотел это сделать, ведь видеть страдания Алека для него было больнее всего. — Магнус! — протестующе воскликнул Александр, но Магнус уже прижал телефон к его уху и ободряюще улыбнулся, сжимая руку своего альфы. — Да?! Алек? Алек, это ты?! — взволнованный, хриплый голос Мариз прозвучал практически сразу после первого гудка. Алек замер, сжимаясь и широко распахнув глаза. Магнус кивнул, поднимаясь на ноги и целуя Александра в макушку. — Алек? Алек? — звала его мама, и в её голосе всё больше слышалась паника. Алек сглотнул и тихо, словно не веря в то, что делает, произнес. — Привет, мам.

***

— Я заказала цветы, но ты уверен, что они должны быть красными? — хоть Саймон и не видел Клэри, но он отчетливо представил, как девушка морщит нос, — Может, остановимся на розовых? — Нет, Клэри, красные, только так, — ответил Саймон, прижимая телефон плечом к уху и открывая духовку, — Черт, подгорело! — А я говорила тебе, закажи еду в ресторане, — фыркнула его подруга. — Моргенштерн, ты не помогаешь! — Саймон с обидой смотрел на пригоревшее мясо, словно это оно было виновато в его неудаче. — Может быть потому, что я уже два года как Эрондейл? — засмеялась Клэри на том конце провода, — Посыпь мясо сыром, оно же не сгорело совсем? — Нет, только корочка сверху, — отчитался Саймон и сразу же полез в холодильник за сыром, — Ты звонила Иззи? — Да, они оставят сына Мариз, так что тоже будут в субботу. Она сказала, что рада за тебя и твое решение. — Рано радуетесь, Рафаэль еще может и не согласиться, — взволнованно произнес Саймон, — Ладно, мне нужно переодеться, Рафаэль должен уже был выехать с работы. — Хорошо, и удачи, Саймон, я уверена, Рафаэль будет рад, — попрощалась девушка. Саймон отложил телефон и замер, опираясь руками о столешницу. Он не волновался так ещё со школы, сегодня у него слишком большой день. Пять лет отношений — для кого-то не такой уж и большой срок, но Саймону казалось, что они с Рафаэлем вместе уже просто вечность. Они за всё это время не расставались больше, чем на неделю, и то, причины разлуки всегда были слишком важными. Практически сразу, как Рафаэль съехал от отца, перебравшись поближе к месту своей новой учебы в медицинском, Саймон переехал к нему, даже несмотря на школу. Они жили спокойно, все ссоры заканчивались, даже толком не начавшись, и все с нетерпением ждали, когда же этот омега станет полностью принадлежать своему альфе. Но Рафаэль даже не поднимал этот вопрос, он стойко держал обещание, данное Саймону, и принимал его таким, какой он есть. Так же не торопился он и с предложением о свадьбе, да и сам Саймон не задумывался об этом до последнего времени. Все изменилось как-то неожиданно, Саймон просто понял, что хочет иметь абсолютно все права на Рафаэля Сантьяго. Чтобы на него не пялились сотрудницы и сотрудники, кстати, тоже, на работе, чтобы к нему не приставали в клубах и барах, а на улице не улыбались так зазывно и открыто. И хотя Рафаэль ни разу не дал Саймону и даже пол-повода ревновать, Льюис иногда готов был волосы на себе рвать из-за этого чувства. Сам он даже не думал, что Рафаэль испытывает что-то похожее. Саймон весь пах Сантьяго, и ему казалось, что с ним-то всё и так понятно — у него есть альфа. И мысль о том, чтобы наконец-то узаконить их отношения, начала поедать Саймона, он представлял, как они поженятся втихушку, где-нибудь у моря, как вместо колец у них будут браслеты с гравировкой или тату на руке, чтобы прям на веки вечные. А потом Саймон предложит Рафаэлю укусить себя, поставить метку. Саймон долго обдумывал это, настолько долго, что сомнений уже не осталось, он готов к этому, для них с Рафаэлем это станет последним шагом на пути к безграничному счастью. Шорох у дверей отвлёк его от раздумий, он удивленно посмотрел на часы, до прихода Рафаэля еще должно было остаться время, но замок щелкнул и Сантьяго вошел в квартиру, аккуратно поставил на пол кожаный портфель. — Рафа, ты рано, — Саймон быстро скинул с себя фартук, в котором готовил, он так и не успел переодеться, поэтому застыл перед Рафаэлем в домашних штанах и футболке. — Ты что-то готовил? — Сантьяго скинул пиджак, оставив его прямо у двери, — Мы же вроде решили праздновать в субботу или я перепутал? — он выглядел уставшим, Саймон иногда на него очень злился из-за работы и загруженности. — Нет, я просто… — договорить Саймон не успел, Рафаэль поцеловал его, прижимая к себе. — С годовщиной, — выдохнул Сантьяго, снова целуя омегу, — Я люблю тебя, — Саймон улыбнулся, он слышал эту фразу только лишь раз в год, это было ещё одно их странное правило. Волнение всё больше овладевало им, а вдруг Рафаэль откажется? — И я тебя, — выдавил из себя омега, сам целуя Рафаэля, и хитро улыбнулся, — Я приготовил ужин. — Ох, нет, — засмеялся Рафаэль, проходя в их комнату и переодеваясь, — Мне нельзя на больничный сейчас, в больнице и так не хватает рук. — Ничего, справятся без тебя, — пожал плечами Саймон, их перепалки казались такими уютными, но сейчас и это не могло его успокоить. Руки тряслись и Саймон сжал кулаки, призывая себя перестать так нервничать. Льюис остановился у стола, в ящике которого спрятал небольшую коробочку. Он хотел сделать это после ужина, но нервы, казалось, сейчас лопнут от напряжения. — Саймон, все в порядке? — Рафаэль уже стоял за спиной Саймона, — Сай? — Ты выйдешь за меня? — резко разворачиваясь, практически выкрикнул Саймон, протягивая коробочку Рафаэлю. Бровь Сантьяго взлетела вверх, он удивлённо смотрел на Саймона и молчал, от чего Льюис даже дышать не мог. Все так же молча Рафаэль повернулся к Саймону спиной, и рука, удерживающая коробочку, упала вниз, плетью повисая сбоку. Саймону казалось, его сейчас вырвет, его худший кошмар сбывался наяву. Он даже не заметил, как Рафаэль достал что-то из своей сумки и снова подошел к нему, нежно улыбаясь. — А ты за меня? — вопрос прозвучал словно не для него, Саймон вздрогнул, кусая губы. — Что? — пискнул омега, чувствуя, как из прокушенной губы начинает идти кровь. Рафаэль закатил глаза и схватил Саймона за руку, заглянул ему в глаза. — Саймон Льюис, ты выйдешь за меня замуж? — повторил он, вкладывая в открытую ладонь небольшую бархатную коробочку. Саймон сглотнул и попытался её открыть, но собственный подарок для Рафаэля мешал ему это сделать и Сантьяго, тяжело вздохнув, сделал это за него, насмешливо улыбаясь. На белой подложке лежал браслет, простой, из белого золота со вставками янтаря. Саймон однажды сказал Рафаэлю, что любит этот камень, он напоминает ему капли расплавленного солнца. Браслет словно отражал их самих, яркий, громкий Саймон, и сдержанный, неброский, но безумно дорогой — Рафаэль. — Я открою? — спросил Сантьяго и протянул руку к коробочке, которую Саймон до этого протягивал ему. — Я сам, — прохрипел Льюис, аккуратно опуская на стол подаренный ему браслет. Он улыбнулся, представляя, что сейчас испытает Сантьяго. — Dios, — засмеялся Рафаэль, когда увидел в его руках браслет, который являлся полной противоположностью тому, что купил сам. Тонкие кожаные шнурочки переплетались воедино, скреплённые золотыми нитями. На некоторые из них были надеты небольшие шарики с гравировками: крест, звезда Давида, большая «D» и «L». — Я подумал, что кольцо — это слишком банально, — Саймон застенчиво улыбнулся, ему нравилось, как Рафаэль смотрит на браслет, как улыбается при этом. — Ты не ответил, — Рафаэль отвлекся от браслета и посмотрел в глаза Льюиса, — Ты выйдешь за меня? — Ты тоже не ответил, — как всегда начал спорить Саймон, но Рафаэль перебил его, закрывая рот ладонью. — Просто да или нет, Льюис? — Да, Сантьяго. Да, — выдохнул Саймон, понимая, что ему ответ уже и не так важен.