Страх и ненависть в русской поэзии

POV Дантес

      Я любил его…я так любил его…       Я и сейчас люблю! Мой дорогой, такой дорогой сердцу Сашенька.       Я помню, часто мы гуляли вдвоем по весеннему саду. Было солнечно и тепло. Он с упоением читал мне свежесочиненные стихи. Чернила на пергаменте не успели еще высохнуть. Я до сих пор помню, как он произносил каждое слово, как он держал меня за руку, ведя по своему саду. Мое сердце, казалось, улетало ввысь с каждой новой строчкой, произнесенной Сашей. Единственное, я очень боялся, что Наташа однажды выглянет в окно и заметит нас. Но этого не произошло. Эту тайну мы оба унесем…унес… Он уже унес её в могилу. А мне остается только питаться воспоминаниями.       Сашенька так много дрался на дуэли. История умалчивает о причинах или коверкает их. Мой поэт отстаивал свою, мою, нашу честь. В мире гомофобов сложно жить.       А ещё для конспирации я создавал в обществе иллюзию, что у меня «что-то» с его женой, Наташей. Но потом…она и правда влюбилась в меня.       Потом об этом узнал Саша. Он сразу потребовал, чтобы я прервал общение с ней. Но мне было жалко её. Каким бы любимым для меня и прекрасным не был бы Сашенька, мне было сложно разбить сердце такой хорошей девушке. А ещё…он сам хотел развестись с ней. Жить со мной…официально. Я боялся осуждения общества. Боялся, что Наташе дважды разобьют сердце.       Я действительно не знал, что делать. Саша требовал от меня ответа, поставил меня перед выбором: он или она. Мне удалось выпросить больше времени, чтобы подумать. Поэтому я заперся у себя дома и принял опиум. Я думал, что мне поможет это для моих мыслей. Я хотел спросить совета у служанок, но почему-то вместо них в моем повсюду сновали рептилоиды. Это приводило меня в ужас. Я схватил свой кремневый револьвер, но их было слишком много.       Я выбежал из дома, а они за мной! Мне пришлось помчаться в одном исподнем в единственное родное место. Естественно, этим местом являлся дом Пушкиных. Дверь мне открыло ещё одно рептилоидное существо, а из дома полилась какая-то слизь. Я понял: либо я мертв, и это ад, либо всё время мои знакомые были инопланетными чудовищами, решившими раскрыться в момент моей слабости.       Я пробежал внутрь. Слизь тормозила меня. Мне не давала сдаваться мысль о том, что Саша не один из них, а настоящий человек…ведь только настоящий может полюбить…       Из комнаты Саши вышел очередной рептилоид, и я выстрелил ему прямо в живот. И потерял сознание.       Я очнулся через час. Вокруг меня сновали перепуганные служанки пушкиных. Я резко вскочил и побежал в комнату Саши. Там лежал он…с простреленным животом.       Последние часы жизни…его жизни я провел, стоя на коленях у его кровати. Я плакал, молился, чтобы мой Сашенька выздоровел. Я проклинал себя за пристрастие к опиуму и кучерявым мужчинам. Но ещё…я был рад. Я был рад, что он умирает. Потому что я действительно начал его ненавидеть. Он не имел права заставлять меня выбирать! Мы могли бы существовать втроем!       Я хотел вызвать его на дуэль…поэтому в истории это так и записали. Я хотел отстоять свою честь, свою любовь к нему.       ПРОСТИ МЕНЯ, САШЕНЬКА. Ты не представляешь, как я раскаиваюсь! Я умоляю, прости!       А сейчас…его нет.       Но я люблю его. За те минуты, часы и дни, проведенные рядом с ним.       Своей горячей ненавистью люблю.