No more empty chairs (Route 66)

      Марк не до конца понимает, что означает тихое замечание Чжинёна, а тот, в свою очередь, расстраивается еще больше из-за того, что сорвался прямо перед гостем, не сумев скрыть свои переживания. Обычно, это единственное, в чем он по-настоящему хорош. Он чувствует, что Марк смотрит на него, но никто ничего не говорит, и иностранец просто молча возвращается к последнему прочтению вопросов.       Чжинён думает только о том, чтобы этот день поскорее закончился, когда несколькими минутами позже приветствует слушателей. У него совершенно нет сил справиться с количеством сообщений, отправленных на радио, кажется, личным фанклубом Марка.       «Оппа, пожалуйста, скажи нам что-нибудь!!!!!! <3»       «Марк-оппа, пойдем на свидание!!!!!!!»       Марк заинтересовано прокручивает секцию комментариев, удивленный собственной популярностью, в то время как Чжинён старается заставить голос не дрожать, прежде чем начнет говорить.       — Сегодня у нас гость, чьи поклонницы сломали нашу систему своими сообщениями прежде, чем эфир начался, — начинает Чжинён, и Марк косится на него, стараясь понять, это шутка или выражение недовольства. К его облегчению младший выдавливает улыбку. — Следующий час вы проведете со мной, Пак Чжинёном, и Марком Туаном, у которого, кажется, очень… темное прошлое. Не переключайтесь.       Марк улыбается, говоря, что в его прошлом нет совершенно ничего интересного, а у Чжинёна в запасе есть одна песня, чтобы наконец-то собраться.       Он пытается выкинуть из головы все ненужные мысли о стажировке и о Чжебоме, который, вероятно, сделает все, чтобы Чжинён буквально блевал от одного слова о его удаче, но ничего не помогает. Чжинёну недостаточно трех минут и двадцати двух секунд, чтобы взять себя в руки.       — Итак, Марк, — читает он по бумажке после окончания песни, когда их микрофоны снова переходят в рабочий режим. — Представься нашим слушателям, по крайней мере, той их части, которая еще не знает тебя.       — Мне нечего особо рассказать, — застенчиво говорит Марк в микрофон, слегка улыбаясь. — Я Марк Туан, американец тайваньского происхождения, учусь на управлении персоналом. Эм… Мне двадцать два, и я вроде как был уличным гонщиком.       — Вроде как? — переспрашивает Чжинён, теперь уж точно не на шутку раздражаясь. Он был прав — Марк тот особый вид гостей, которых больше всего ненавидит Пак, из которого лишнее слово приходится вытаскивать клещами. И тот факт, что они вели весь разговор на английском, играл на руку только Марку.       Однако, кажется, старшему нужен был только небольшой толчок Чжинёна, потому что следующие тридцать минут он просто сидит на стуле, слушая рассказы Марка о том, как в 18 он переехал в Южную Корею, находясь в старшем классе средней школы, и трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться прежде, чем приспособиться к новой среде.       — Я рад, что сейчас ты можешь назвать этот город своим домом, — говорит Чжинён, узнав о том, что Марка избивали в школе из-за того, что он недостаточно знал корейскую культуру и язык. — Но, наверное, одна из самых любопытных для меня и слушателей вещей — как ты начал участвовать в таком спорном виде спорта как гонки?       Видимо, это началось, когда Марк был всего лишь первокурсником, и один из его друзей позвал посмотреть одну гонку. Изначально его это не привлекло, но после того, как Марк сделал несколько ставок на победителя и выиграл, он начал думать о том, чтобы самому сесть за руль. Чтобы быть тем, на кого ставят люди.       — Удивительно, что я оказался хорош в этом, — заключает Марк, проводя ладонью по волосам, словно кто-то кроме Чжинёна в этой душной комнатушке сможет оценить его приятную внешность. — Я пришел первым в нескольких местных соревнованиях.       — Поправь, если я ошибаюсь, но у тебя даже не было водительских прав, когда ты впервые принял участие в заезде, — Чжинён боязливо хмурится. Да, он был прав, Марк Туан — один из тех, кого следует избегать любой ценой. Слишком опасные и безрассудные.       — Но я знал, как управлять машиной, — Марк пожимает плечами, словно не может понять, почему Чжинён считает это опасным. — Когда ты на трассе, бумажки ничего не значат, и, если быть честным, никто даже не станет проверять, если ли у тебя права или нет. Ты просто платишь вступительный взнос и можем делать что хочешь. Я получил права, только будучи на втором курсе.       Чжинён осуждающе покачал головой, говоря:       — Я бы хотел напомнить нашим слушателям, что они не должны идти по стопам Марка, по крайней мере, пока не получат водительские права. Хотя мне и любопытно — уличные гонки очень опасны и незаконны, были ли у тебя проблемы с полицией?       — Нет, никогда. Мы всегда выбирали места, удаленные от центра города, поэтому полиция вроде как позволяла нам там находиться, так как мы не нарушали ничего серьезного, — объясняет Марк. — Конечно, иногда происходили потасовки между гонщиками и толпой зрителей, но ни я, ни моя команда никогда не принимали в этом участие. Вопреки распространенному мнению, мы намного цивилизованнее, чем кажемся.       Чжинён пытается сдержать улыбку, чувствуя, что последние слова были направлены и на него тоже.       — Однако ты говоришь о гонках всегда в прошедшем времени, как будто распрощался с этим занятием. Ты больше не активный гонщик?       — Да, я ухожу, — по какой-то причине на лице Марка появилась улыбка.       — Почему?       Марк вздыхает тяжело, и несколько мгновений слушатели могут слышать только неловкую тишину. Чжинён пытается открыть рот, чтобы спасти наконец-то ситуацию, потому что, кажется, Марку нечего сказать, но он делает знак, что все в порядке, прежде чем снова наклониться к микрофону.       — Я попал в автомобильную катастрофу, — начинает он, и Чжинёну только и остается, как ошарашенно уставиться на него. — Это был последний заезд в сезоне, и мне нужно было подтвердить свое звание чемпиона, так что я был немного более… безрассудным, чем обычно.       — Если тебе неудобно говорить об этом, то нет необходимости, — заверяет Чжинён, чувствуя к своему гостю что-то вроде сочувствия.       Марк качает головой и произносит:       — Нет, все в порядке. Как ты и говорил, это опасный вид спорта, и я прекрасно знал на какой риск иду. Однако я стал сожалеть об этом, когда меня поместили в больницу с переломанными костями.       — Сейчас все в порядке?       — Осталась парочка шрамов, но, в целом, я выкарабкался, как видишь.       Он закатывает рукав, и Чжинён видит белый шрам, разрезающий правое предплечье. Чжинён вдруг чувствует неловкость, глядя на него. Обычно такое не показывают при первом знакомстве, даже если это просто радио-шоу.       Он видит, как Марк пишет что-то на клочке бумаги — просит перерыв, и Чжинён делает паузу.       Он выключает микрофоны, ставит заезженную мелодию и предлагает:       — Мы можем закончить пораньше, если ты не в настроении говорить об этом.       Тем не менее Марк качает головой, объясняя это тем, что не мог предполагать, что эта история снова так сильно заденет его, так как прошло достаточно времени с момента, когда он в последний раз говорил о ней. Чжинён может только понимающе кивать, но эфир все-таки заканчивает пораньше, по большей степени из-за того, что самому трудно вынести это.       — Это были Пак Чжинён и Марк Туан, спасибо за то, что слушали наш эфир, — он почти вздыхает в микрофон. — Встретимся в четверг.       Он снимает наушники, поглядывая на Марка, который выглядит отстраненным и расстроенным чем-то. Чжинён благодарит его за участие, но он, кажется, не слышит.       — Извини, я немного отвлекся, — запоздало извиняется Марк, поднимаясь из кресла, и осторожно снимает наушники. — Спасибо за приглашение.       Чжинён говорит, что благодарить нужно Чжебома, а потом ищет свой рюкзак, так как его смена на радио на сегодня закончена. Дальше последует несколько часов перерыва, а вечер полностью принадлежит Джексону. Все, что Чжинён хочет прямо сейчас, — упасть в постель и поскорее забыть о сегодняшнем дне. Но.       — Не хочешь перекусить вместе? — предлагает Марк, поглядывая на часы. Только два часа пополудни. — Время пообедать.       Чжинён, честно, хочет отказаться, потому что он не голоден, и ему уж точно не нужна никакая компания, но что-то в выражении Марка буквально кричит о том, что компания нужна ему, и Чжинён кивает, следует за старшим к парковке, как настоящий ангел-хранитель, которым ему так нравится притворяться.       — Пристегнись, — напоминает Чжинён, когда они наконец отъезжают. Себя он опоясал ремнем безопасности настолько крепко, что с трудом мог дышать, потому что, зная водительское прошлое Марка, он хотел быть полностью уверенным, что не закончит свою жизнь в какой-нибудь сточной канаве с переломанными ребрами.       Марк пропускает это замечание мимо ушей, но мельком посматривает на Чжинёна, пока они стоят на светофоре, ожидая, когда загорится зеленый.       — Успокойся, я осторожно вожу, когда в салоне есть пассажиры.       Чжинён бормочет:       — Можно вопрос?       — Давай.       — Авария была не единственной причиной, по которой ты распрощался с гонками, ведь так? — Чжинён вряд ли бы объяснил, откуда взялось желание спросить именно это, но ему показалось, что эта история незакончена. — Конечно, если тебя не затруднит ответить.       — Ты прав, я ушел не только из-за этого, — отвечает Марк, переключая скорость, так как дорога стала более ровной.       Пассажир кивает без лишних вопросов, и они едва ли обмениваются парочкой фраз, пока едут в какое-то кафе, в котором покупают сэндвичи и кофе. Даже после этого они сидят в неловкой тишине, пока Чжинён мысленно вздыхает, понимая, что бремя начала разговора лежит на нем.       — Так как ты познакомился с Чжебомом? — спрашивает он, помешивая коричневую субстанцию в своем стаканчике.       — Мы встретились на гонках несколько месяцев назад, — отвечает Марк, и на мгновение Чжинён теряется, потому что кто-кто, а Чжебом уж точно не похож на человека, который пойдет на такое, но Марк добавляет: — Мы оба пришли просто посмотреть. Потом выяснилось, что у нас есть парочка общих друзей, с которыми мы все вместе потом выпили. Мы не так уж и близки, мне потребовалось время, чтобы вспомнить наше знакомство, когда он написал мне с просьбой поучаствовать в эфире.       Чжинён вскидывает брови. От факта, что они близки не настолько, насколько он сначала предполагал, становится как-то легче. Он даже натягивает понимающую улыбку.       — А у вас с Чжебомом какие отношения? — неожиданно спрашивает Марк, но у Чжинёна не находится точного определения.       — Мы… друзья, — отвечает он, но это звучит, скорее, как вопрос, словно он не знает, как все это описать.       — Правда? — очередь Марка вскинуть брови. — Он так много говорил о тебе, что я подумал, вы…       Чжинён меняет тему разговора прежде, чем Марк заканчивает то, что собирался произнести:       — Так, значит, ты продолжаешь посещать гонки?       — Кое-кто из моего экипажа до сих пор участвует, поэтому я иногда хожу поддержать их.       — Ясно, — говорит Чжинён, но его мысли витают где-то в облаках.       Чжебом и правда говорил о нем. Чжинён всегда думал, что за пределами радио будки Им даже не подозревает о чжинёновом существовании, не говоря уже о том, чтобы вообще с кем-то разговаривать о нем. Кажется, Марк считает, что между ними что-то большее. Чжебом непредсказуем, это абсолютно точно.       Почти сразу после этого разговора они заканчивают обедать, и Марк предлагает подбросить Чжинёна до дома. Он успешно поддерживает свой статус тихони, пока элегантно маневрирует по узким улочкам родного района Пака, который чувствует себя слишком измотанным, чтобы снова заставить его говорить.       — Еще раз прости, что я заставил тебя вести эфир на английском, — внезапно говорит Марк, когда они подъезжают к нужному дому, и Чжинён уже берется за ручку, чтобы выйти из машины.       — Не парься. Но по-корейски ты все же говоришь достаточно свободно.       Марк выглядит смущенным, когда бормочет:       — Когда я нервничаю, то забываю слова и грамматические конструкции, поэтому я не хотел запороть твой эфир.       — Не волнуйся, со всеми такое на первом эфире, даже с корейцами. Но ты хорошо справился.       — Меня не сам эфир пугал.       — Что тогда? — Чжинён оборачивается к нему, замечая, как по какой-то странной причине Марк слегка краснеет.       — Ну, ты же Пак Чжинён, главный ведущий, многие думают, что ты на досуге подрабатываешь моделью, и почти половина тех девчонок, которых я знаю, пошла бы с тобой на свидание без малейших раздумий. Некоторые парни, кстати, тоже, — добавляет Марк, взглянув на Чжинёна, который обескуражен этими словами и не знает, как правильно их воспринимать.       Он замирает на мгновение. Подрабатывает моделью? С ним хотят встречаться? Это противоречит тому, каким он видит себя, но он не собирается посвящать Марка во все свои душевные терзания.       — Я пойду, — просто говорит он, выбираясь из машины. — Спасибо, что подвез, и удачи.       Марк машет ему, прежде чем уехать, а Чжинён дома наконец-то падает в постель, как и хотел весь день. В конце концов он снова может быть самим собой, не скрываться за масками и не контролировать каждое свое слово и движение.       Он берет телефон и набирает уже знакомый номер.       — Это информационная система для претендентов 2015 года. Пожалуйста, введи свой заявочный номер после сигнала и дождитесь дальнейших инструкций, — звучит голос, интонацию которого Чжинён знает наизусть. Но ему невдомек, почему он вообще решил прослушать это снова.       Наверное, все дело в том, что он слишком любит мучить себя.       — Претендент №15020602 в общей сложности подал заявку на три места. Ниже приведены данные оценки.       — Давай же, снова по больному, — тихо прошептал он, словно на другом конце ему могли ответить.       — Стажировка на должности младшего ведущего, KBS — не одобрена. Помощник ведущего новостей, SBS — не одобрена. Стажировка на должности младшего ведущего, MBC — не одобрена. Если Вы были выбраны — нажмите 1 для получения дальнейших инструкций. Если Вы хотите снова прослушать результаты — нажмите 2.       Чжинён сбрасывает вызов, когда глаза начинает щипать. Что-то внутри него отчаянно верило, что результаты за день смогут измениться. Что ему больше не нужно стыдиться самого себя.       Нужно будет рассказать маме, что он провалился. Надо поскорее встретиться с Ёнджэ, который точно попытается утешить его, говоря, что это просто-напросто стажировка, а не конец света, что в итоге заставит его чувствовать себя еще хуже.       Ему будет нужно увидеться с Чжебомом.       Наверное, он уже в офисе KBS, подписывает контракт. Большинство стажеров, заканчивая учебу, устраиваются на полный рабочий день, так что Чжебому после выпуска уже точно гарантировано место в одной из крупнейших радиостанций Южной Кореи. А Чжинён…       Чжинёну одиноко дома настолько, что приходится кричать в несчастную подушку о том, насколько он ненавидит себя за то, что вообще родился на этот свет. Чтобы быть бесполезным, всегда быть не таким классным, как Чжебом, с которым его постоянно сравнивают.       Марк сказал, что кто-то хочет встречаться с ним. Что за бред, думает Чжинён, направляясь в ванную, чтобы умыться. Он не понимает выгоды Марка в том, чтобы соврать ему. Конечно же, никому бы в здравом уме не захотелось быть с ним. Самое главное — сам Чжинён ни с кем не хочет быть, потому что просто-напросто не заслуживает этого.       Он заваривает травяной чай из остатков, которые наскреб в одном из кухонных ящиков. Нужно вернуться к привычному распорядку — домашним заданиям, бытовым хлопотам, убеждению всех окружающих и самого себя в том, что все чертовски в порядке.       Когда он возвращается в комнату, избегая каждое зеркало на пути, телефон мигает от пришедшего сообщения. Странно, но оно от Марка.       В пятницу будут гонки, мои друзья собираются прийти. Хочешь, посмотрим вместе?       Чжинён не понимает, почему Марк Туан не может просто испариться. Эфир закончился, им больше не нужно разговаривать друг с другом и уж точно куда-то ходить вместе.       Да, пошли! Круто звучит!       Пак Чжинён всегда превосходно лгал людям о своем самочувствии и душевном состоянии.