Зараза - близко.

Чимин просыпался медленно и неохотно. Внезапно ему послышались чьи-то стоны. Он открыл глаза и не сразу сообразил, где он находится. Чимин лежал на спине и скосив глаза увидел что он спит в кровати Чонгука. Но самого макнэ в кровати не было. Чимин резко сел в кровати, и немного испугался за мелкого. Но попытался отбросить страх, и пошел его искать. Выйдя из комнаты, он увидел Хосока, который поманил его в другую комнату. - Гукки видел? – спросил Чимин подходя к Хосоку. Тот кивнул. Они приоткрыли, дверь в комнату старших хёнов услышали то, что скрывали за дверью. В комнате были все. - Чимин тебя не обижал? – спросил Тэхён. - Нет. - Уверен? - Да. Просто... – Чонгук замялся, не зная как сказать. - Что такое Гук? - Я не знаю, почему он вдруг стал меня ненавидеть. - Ненавидеть? – удивился Джин. Он не мог понять, как же он это пропустил. - Да. Мне нравилось, что он меня обнимал, и поднимал на ручки, и давал вкусняшки. А теперь он не разрешает даже дотрагиваться до себя. В комнату, не дожидаясь реплик старших, вошел Чимин, а следом за ним Хосок. Хосок сел на кровать, а Чимин сел напротив Чонгука и больно схватив его за подбородок, заставил посмотреть на себя. Он потащил Чонгука на чердак. Чимин смотрел прямо в глаза Чонгуку, но тот молчал, не зная как вести себя с хёном. Чимин вздохнул и, хлопнув, макнэ по плечу ушел с чердака. В абсолютной тишине, т.к. оба не проронили и слова. Чимин с Чонгуком даже за ужином молчали. Макнэ был как на иголках. Ночью ему совершенно не спалось, и он решил тихо посмотреть телевизор. И под тихое бормотание героев какой-то дорамы, Чон Чонгук уснул. Ему снилось что он – слуга, и за провинность его посадили в темницу. А потом приковали лицом вниз к деревянной лавке и стали нещадно пороть. Он вырывался и кричал, но боль жутким хлыстом полосовало тело. Извернувшись, он увидел своего надзирателя. С перекошенным от ярости лицом, его стегал Чимин. Он заорал еще сильнее и внезапно почувствовал, что боль ушла. А потом его отстегнули, и куда-то отнесли. Чонгук услышал чьи-то голоса, такие родные и дарящие спокойствие, что Чонгук немного успокоился, и решил не показывать, как ему нравиться, что его носят на руках. Он услышал, как эти же голоса что-то напевают. А среди них вдруг вклинился голос надсмотрщика, голос того кто стегал его плетью. Чон Чонгук знал, что этот голос он запомнит навсегда.