Forever in me

Принеся стакан воды Даше, Юля до сих пор не могла понять, по какому поводу все так случилось. Шатенка долго не могла ничего объяснить подруге, видимо, настолько ее ранил этот поступок. Зайдя в комнату, где сидела Даша, Юля вообще никого не обнаружила. Она пожала плечами и вместе со стаканом села на диван. Рядом подул лёгкий морозный ветерок и девушка повернула голову к окну. Оно было полностью открыто. Рыжеволосая поставила стакан на столик и подошла к окну, чтобы его закрыть. В её голове стали появляться мысли о том, что подруга могла выброситься из окна. Но подумав, что это бред и что такого бы не произошло, она стала закрывать окно. В последний момент до неё донёсся очень странный звук, как будто что-то упало, и Юля, предположив, что её догадки все-таки верны, резко распахнула окно и посмотрела вниз. Там на асфальте лежала очень странная фигура. — Нет, Дашка! — завопила рыжеволосая в окно. На её глаза стали наворачиваться слёзы. — Что нет? — раздался голос шатенки сзади, и Юля резко обернулась. Перед ней стояла живая здоровая Даша. — Ты тут! — с облегчением выдохнула рыжеволосая. — Ну да, а что? — с недоумением спросила шатенка. — Там… просто… лежит кто-то… и я… А в прочем, это уже неважно, — махнула рукой Юля. — А, дак это какой-то мужик уже лежит там давно, я когда возвращалась, он там был. Бомж, наверное. — А ты где была? — Умылась, чтобы прийти в себя. Юля спокойно выдохнула, и обе девушки сели на диван. Даша сделала глубокий вдох и стала все объяснять.

От лица Даши

Каждый день все происходит по новой. Я иду на работу, убираю номера, туалеты, коридоры, холл, обед, снова уборка и домой. Затем все это снова, снова и снова. Правда так было не всегда. Полгода точно. Потом появилась Олеся и работы стало гораздо больше. Почему её постоянно защищают? Потому что девушка Павла Аркадьевича. Божий одуванчик… — Канаева! — услышала я свою фамилию, отчего тут же вздрогнула. Я немного пропала в своих мыслях насчёт вчерашнего дня и случившейся ситуации, поэтому даже не вникала в суть того, что говорила Валентина. Видимо, она это и заметила. — Не спи! Сегодня на тебе весь первый этаж. — Только на мне? — немного возмущённо спросила я, ведь не знаю, что пропустила. — Слушать нужно внимательнее, — громко проговорила Валентина, — ты отвечаешь за весь первый этаж, а Диана, Анжелика и Марина тебе помогают. — Извините, я поняла. Ещё пятнадцать минут распределения обязанностей, и все стали расходиться по своим местам. Я взяла тележку и с Дианой зашла в лифт. Меня в первый раз назначают ответственной за этаж. Я даже не знала, что такое существует. Хм, ну ладно. Как только мы приступили к работе, я перестала замечать, как летит время. Ещё утром я планировала поговорить с Никитой о сложившейся вчерашней ситуации, как и со Светой. Было неправильно то, что она узнала о ее с Никитой расставании именно от нас. Чувствую себя ужасно виноватой. Но, раз я была ответственной за этаж, мне нужно было помимо наблюдения за горничными и чистотой, выполнять и свои обязанности горничной. Легче дополнительные номера за Олесей убирать, чем вот эта работа. Под конец рабочего дня все горничные пошли в прачечную, дабы сдать свой пост. По дороге к лифту, меня остановила Валентина. — Канаева, — подошла она ко мне. Все зашли и отправились в прачечную, а я с ней осталась на месте, — вот ключ от триста одиннадцатого, последний номер, и ты свободна, — она протянула карточку мне. — Но этот номер же закреплён за Олесей, — возмутилась я. — Канаева, это приказ, а не просьба! — повысила голос Валентина. Я взяла из ее рук карточку и направилась к другому лифту. Как же я не хотела туда идти. Постоянно попадается номер Павла Аркадьевича. Почему я? Ах да, потому что так звёзды сошлись и судьба у меня такая, что постоянно страдаю. Всегда, когда я встречаюсь с ним, у меня проблемы. Ладно. Последний номер, да и нет уже сил на какие-то моральные разборки. Зашла, прибралась, ушла. Просто не обращай внимание. Вот я уже и у этой двери. Сначала стучусь. Никто не открывает. Значит, нужно воспользоваться ключом. Я открываю дверь и захожу внутрь, закатывая сначала тележку. Слава богу, никого нет в номере… — Кто там? — слышу я за стеной пьяный голос. Только бы не натворить глупостей. — Уборка номера, — слегка дрожащим голосом отвечаю я и незамедлительно приступаю к работе. Сначала иду в ванную, ведь там я справляюсь быстрее всего. Быстро меняю полотенца, вешаю новые, расставляю новые бутылки, а старые убираю, меняю туалетную бумагу на новую и вешаю новые полотенца. Быстро протираю везде полочки, душевую, окно, мою полы, и быстро выхожу из комнаты. Навстречу мне выходит парень с небрежной прической, в грязной одежде, и с развязкой походкой. Видно, что он пьян, но я не боюсь, просто продолжаю своё дело. Он мне не даёт прохода. Я сглатываю и отпускаю тележку. — М… Можно пройти? — голос вдруг предательски задрожал, но я пыталась говорить серьёзно. Серб смотрел на меня как на врага и, кажется, не хотел даже слушать. Как же бесят его резкие перемены в настроении. Он медленно отходит в сторону, освобождая мне путь, и я быстро выкатываю тележку из ванной комнаты. Решаю направиться в спальню, дабы потом плавно перейти в гостиную и уйти отсюда, но потом понимаю, что просто завела себя в тупик. За мной следом пошел Павел Аркадьевич. Я стала убирать мусор с тумбочек, по мою руку резко взяла мужская рука, а я замерла в ожидании, что будет дальше. Он повернул меня к себе, сильно сжимая мою кисть. — Ни с кем у тебя ничего не было, да? — говорил он со всей злобой. Я стала выдергивать свою руку, но у меня было недостаточно сил. — И с Никитой Андреевичем у тебя якобы ничего нет, — стал он дразнить меня, ещё больше сжимая руку. — Павел Аркадьевич, прекратите пожалуйста… Мне больно, — тихо молвила я сквозь слёзы и стала изворачиваться так, чтобы не чувствовать боль. — Мне тоже вчера было больно! — Он отшвырнул меня на кровать, и я ударилась о край прикроватной тумбочки. — О чём вы?! — держась за голову, прокричала я, а он стал обходить кровать, чтобы увидеть мое лицо. — Ты вчера наврала мне, а с Никиткой-то Андреевичем очень хорошо шпехаться в машине на людях, да?! Я подняла голову на серба, и мои глаза раскрылись от удивления и шока. Там был тогда он… Он видел… — У нас ничего не было… П-п-правда… — Всё, ты уволена! И никакой куречявый тебе не поможет, — он вышел из номера, а я осталась лежать на кровати. Слезы сами собой катились по щекам, а я себя корила за содеянное. Что же я натворила!.. Я же не хотела… Выйдя из номера с тележкой, я пыталась скрыть свои эмоции, но вскоре поняла, что это бесполезно. Все мимо проходящие гости смотрели на меня, а после, и мне вслед. Я уже не пыталась что-то скрыть, а смысл? Завтра уже все всё узнают. Я быстро зашла в пустую раздевалку и вновь начала рыдать. У меня болела голова от удара о тумбочку, следы от пальцев этого… ублюдка остались на моей руке. Мне было плохо. Не знаю, что он там делает и что у него там в голове, но я больше никогда с ним не увижусь. Никогда. Пошел, наверное, к своей поломойке. Ладно, я не против. Я вышла из главного входа, так как мне нужно было зайти к Софии за документами. «Даша, пожалуйста, подожди!» — услышала я за спиной до боли знакомый голос. Я расплылась в нелепой улыбке и прибавила шагу. «Я…» — прозвучало последнее слово, и дверь за мной закрылась. Это конец…