Правда

      Нацу иногда жалел, что носит такую знаменитую фамилию — Драгнил.       С самого детства он жил, подчиняясь строгим правилам. С самого детства он делал все, что велел старший брат, его опекун. С нетерпением ждал совершеннолетия, что бы вырваться из-под влияния Зерефа, что бы делать, наконец, то, чего желает. Что бы говорить правду, не боясь порицаний брата, что бы жить полной жизнью, что бы узнать, что же такое свобода…       Но его мечтам не суждено было сбыться. Прошло совершеннолетие, а он все так же оставался марионеткой в руках Зереф. Красивой куклой, служащей его интересам, преемником, наследником Драгнилов, будущим владельцем бизнеса…       И поэтому…       Он всю жизнь говорил не то, что хотел, а то, что люди хотели от него услышать. Он делал то, чего от него ожидали, а не того, чего желал.       Казалось, ничто не разорвет этот замкнутый круг. Но в один миг появилась… она. Девушка, что изменила его жизнь.       Та, которая хотела услышать то, что он хотел сказать, и просила то, что он хотел сделать. Но делал он это только для неё.       Люси…

***

— Нацу! Нацу! — Люси, стряхнув хрупкие белоснежные снежинки со светлых волос, аккуратно уложенных в высокую прическу, светло улыбнулась и приблизилась к Драгнилу, терпеливо ожидающему спутницу у входа в ресторан. — Я так рада тебя видеть! — Здравствуй, любимая… — Нацу, ласково обняв девушку, поспешил зайти в здание ресторана, безразлично проводив взглядом прихвостней своего брата, что с осуждением наблюдали за «распущенным поведением наследника величайшей семьи… и бла-бла-бла…»       Люси дышала на покрасневшие от мороза руки, пока Нацу договаривался с Каной, являющейся владелицей этого ресторана и по совместительству его хорошей знакомой, насчет столика. — На улице совсем холодно, чего ты так легко оделась? — Нацу с беспокойством осмотрел девушку, отметив отсутствие перчаток и шапки. — Ну, Нацу… — смущенно улыбнулась девушка, позволив парню снять с себя пальто. — Просто… Там… — Снова в детском доме была? — понятливо кивнул Драгнил, вглядываясь в теплые карие глаза, которые любил больше всего на свете. — Да, там просто у девочки совсем не было теплых вещей…       Нацу приобнял Люси за плечи и неторопливо повел её к забронированному столику. Казалось, он совсем не обращает внимания на окружающую роскошь. Его больше интересовала его спутница. Он с некоторым беспокойством покосился на ее покрасневший нос, оставив в памяти заметку: обязательно сначала напоить ее горячим чаем. — Ты сделала, что я просил? — он отодвинул для Люси стул. — Да, как и обещала, — девушка прикусила губу, непонимающе глядя на спутника. — Но почему нельзя делать это напрямую? Почему ты переводишь свои деньги на счета больниц, школ, детских домов и так далее… через меня?       Нацу опустил глаза вниз, нервно расправил салфетку и пожалел, что не может сейчас погладить своего друга — Хеппи, кота редкой породы. Вроде его цвет должен быть серым, однако при правильном освещении шерсть его любимца отливала ярким голубым цветом. — Ну… Просто… — Нацу опустил руку в карман. — Это долгая история. Как всегда, связанная с братом…       Люси понятливо кивнула и протянула руку вперед, ласково погладив Нацу по щеке, стараясь утешить. — Хеппи опять чудит, — вдруг сказала девушка, чуть усмехнувшись. — Он снова рылся в холодильнике в поисках рыбы… Иногда я даже рада, что он живет у меня, а не у тебя, потому что рыба на твоей кухне — редкость!       Да, Нацу в своей собственной квартире (Зереф даже одобрил её покупку и переезд из родного особняка — нужно же Нацу учится самостоятельности) готовил редко. Просто потому, что не особо умел. Яичницу он, быть может, и пожарил бы, но уж точно не смог бы ничего сообразить с рыбой. А вот Люси готовить умела превосходно — и, что самое смешное, познакомились они именно на кулинарных курсах.       Они синхронно рассмеялись. Нацу глубоко вздохнул и достал из кармана брюк маленькую коробочку. — Знаешь… Я решил кое-что сделать. Брат об этом пока не знает, но…       Люси внимательно смотрела на Нацу, чуть склонив набок голову. — Ты знаешь, что я всегда… Что я никогда не говорил правды. Недоговаривал, врал… Ну, говорил только то, что одобрял брат. Да и делал только то, что он разрешал…       Нацу запнулся, нервно сглотнул. Люси тепло улыбнулась, стараясь подбодрить парня. — Так вот… Знаешь, я тебе тоже врал. Ты мне не нравишься.       Улыбка на лице Люси завяла, как цветок без воды. — Я тебя люблю.       Она непонимающе посмотрела на него, находясь в прострации после слов Нацу о лжи. — Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, потому что я тебя люблю. Ты… Ты изменила меня, — Нацу положил на стол перед Люси маленькую бархатную коробочку. — Ради тебя я готов говорить правду. Но только ради тебя. Я настоящий лишь с тобой, и хочу, чтобы так было всегда.       Люси прижала руки к груди, словно стараясь сдержать рвущееся наружу сердце. Она расширенными глазами смотрела на коробочку, внутри которой поблескивало кольцо. Достаточно простое, только внутри была мелкая гравировка в два ряда: «Всегда буду любить. Правда» — Я… Я согласна!